Полоцкая война. Очерки истории русско-литовского противостояния времен Ивана Грозного. 1562-1570 — страница 19 из 75

В. П.) дорогою», и к тому же по царскому указу было строжайше запрещено после перехода границы «изо всех полков никакова человека по корм, ни на иную какую добычю отпущати не велел», «чтобы теми малыми делы болшого дела не теряли»330. Результат было нетрудно предугадать – несмотря на все старание, с самого начала похода на тесной заснеженной дороге возникали заторы331.

Беспрестанные пробки на дороге (они начались уже 14 января – оказалось, что к моменту выступления Государева полка и его коша еще не все обозы полков Передового, Большого и Правой руки покинули Великие Луки, и в результате образовался «из города в острожных воротех затор велик», для разгребания которого потребовались немалые усилия332) только усиливали нервозность. И было с чего – в сложившейся обстановке неприятельский удар даже небольшими силами по растянувшейся на много верст походной колонне, медленно ползшей вперед, мог привести к самым печальным последствиям. «Ездя же царь и великий князь со избранными своими по всем воеводским полком сам и в заторех людей бояром своим и дворяном своего полку велел розбирати и пропущати коегождо в которой в свой его полк, – продолжал московский книжник, – да не смешаются полковые люди в ыных полкех, чтобы путному его (царя. – В. П.) шествию и делу его в то мотчания не было»333. А если добавить к этому еще и перебежчиков334, то стоит ли удивляться тому, что, по сообщению князя А.М. Курбского, по пути в Невель Иван Грозный своей булавой убил князя Ивана Шаховского335.

Однако, несмотря на все проблемы, русское войско медленно, но упорно продолжало двигаться к Невелю. 19 января 1563 г. Иван со своим двором и полком прибыл в город и остановился там на дневку. На совещание с государем были вызваны старицкий князь Владимир Андреевич и по одному «болшому» боярину и воеводе с каждого из полков. На совещании было решено – «смотру на Невле не быти для заторов, что у многих людей коши затерлись, а быти смотру под Полотцком»336.

Иван Грозный 19 и 20 января провел в Невеле, после чего двинулся к следующему «стану» у Белого озера. Проблема заторов на дороге не только не разрешилась, но еще и усугубилась. 22 января на Песье реке «затерлись» обозы Передового полка и полка Правой руки. Иван самолично, взяв с собою 200 лучших детей боярских своего полка, отправился разгребать затор (и не здесь ли произошел казус с Шаховским?), на что у него ушел практически весь короткий январский день. Собственный полк государя тем временем остановился, не доходя до речки – похоже, что дальше пока пути не было337.

На следующий день, 23 января, Иван пошел было вперед, в Ертоул, который вышел к тому времени к р. Полоте, т. е. на ближние подступы к Полоцку, а затем вернулся обратно к Стреле-озеру, в лагерь Передового полка. Государев полк тем временем прошел, наконец, Песью реку. Последующие четыре дня, с 26 по 27 января, выдались, похоже, особенно трудными. Русские полки покинули окончательно свою землю, где дороги были приведены в порядок, и двинулись по литовской земле. Здесь ситуация ухудшилась. Особенно тяжелое положение сложилось тогда, когда полки и их обозы проходили через Черный лес на подступах к Полоцку, для форсирования которого потребовалось три дня. Все эти дни Иван Грозный фактически не слазил с седла, лично и через своих «ясоулов» организуя прохождение полков с котами по лесной дороге к Полоцку338.

30 января Иван Грозный со своим двором, полком и обозом вышел к Соляному ручью, в пяти верстах от Полоцка, где и был разбит последний стан. Пока квартирьеры размечали лагерь, сам Иван в сопровождении свиты и охраны «ездил смотрити города Полоцка». Голова князь Дмитрий Хворостинин со своей «сотней» тем временем был послан вперед с приказом встать у Георгиевского монастыря к северу от Великого полоцкого посада, в излучине р. Полота, у дороги, ведущей на Ригу. Одновременно были выброшены вперед заставы во главе с князем Юрием Токмаковым, Иваном Воронцовым и Владимиром Карповым за Двину, к расположенному там Борисоглебскому монастырю339.

Появление передовых отрядов под стенами Полоцка не было новостью для полоцкого воеводы Ст. Довойны и полочан. Как уже было отмечено выше, перебежчики уже сообщили воеводе о приближении царского войска, а тут еще и сам Иван отправил в город свои грамоты «с полотцскими языки» «воеводе Полотцкому Довойну и к новонареченному владыке Арсению Шишке и шляхтам и ротмистром и Ляхом, чтобы похотели к себе государского жалования и государю служити, а государь их пожалует на всей воле их, какова жалованья похотят». Предложение московского государя не было услышано в Полоцке – по словам летописца, «воевода же и владыка и все Полочане не токмо хотя государского жалования к себе и государю служити, но и посланного их к ним с теми грамотами повелеша смертною казнью казнити»340. Казнив царского посланца, Довойна и его «штаб» показали, что сдаваться они не намерены. Что ж, к этому варианту развития события в «ставке» Ивана Грозного были готовы.

6. Полоцкое взятье: день первый

Осада Полоцка началась 31 января 1563 г., когда на ближние подступы к городу подтянулись основные силы русского войска341. Большой полк разбил свой лагерь у Спасо-Преображенского монастыря к северу от Великого посада, полк Правой руки, переправившись через Западную Двину, занял позиции напротив Иванского острова и Кривцова посада. За реку ушел и Передовой полк, вставший на Виленской дороге против Якиманского посада к юго-западу от Верхнего замка. Ертаул, обойдя Полоцк с запада, разместился на правом берегу Полоты у ее устья против Верхнего замка, на месте Заполоцкого посада.

Сам Иван Грозный со своим полком занял сперва позиции за Полотой напротив Великого посада под Георгиевским монастырем. Постояв некоторое время здесь и обозрев открывшийся перед ним вид Полоцка, Иван затем отдал приказ перевести полк северо-восточнее, к Волову озеру, но к вечеру снялся и с этого места. Обойдя Полоцк с востока, он ушел за Двину, к Борисоглебскому монастырю342.

Обращает на себя внимание расстановка полков вокруг Полоцка. Из семи полков русского войска за Двиной оказались четыре, в том числе самый мощный, Государев. Два полка, Левой руки и самый слабый из всех, Ертаул, оказались против Верхнего замка, а Великий посад попал в зону ответственности Большого полка. При этом Государев полк совершил «путешествие», переместившись с позиций в излучине Полоты в районе Георгиевского монастыря за Двину. Д.М. Володихин полагал, что такая расстановка сил отражала «колебания командования московской армии относительно выбора направления главного удара». По его мнению, «первоначально, видимо, предполагалось нанести его из Задвинья, штурмуя город по льду Двины», почему «за реку была послана большая часть сил»343. А.И. Филюшкин выразил сомнение относительно такой трактовки событий. По его мнению, «сосредоточение сил в Задвинье было вызвано опасениям нападения извне, прихода подкреплений и попытки деблокирования города». И далее историк провел аналогию с «Казанским взятьем» 1552 г., когда атаки извне немало досаждали русским войскам, осаждавшим Казань. «Если бы было верно предположение Д.М. Володихина, то главные силы во главе с Государевым полком располагались бы в Кривцовом посаде, – продолжал исследователь, – напротив которого через Двину находились очень слабо защищенные со стороны реки районы Великого посада (напомним, что со стороны Двины Великий посад не имел острожной стены. – В. П.). Но стоявший там неглавный Сторожевой полк в бездействии простоял всю осаду»344.

В этом заочном споре мы склонны поддержать мнение А.И. Филюшкина, которое представляется более обоснованным и взвешенным. Если принять во внимание точку зрения Д.М. Володихина, то получается, что, великолепно (по мнению историка) организовав мобилизацию и сбор войск в Великих Луках345, дальше русское командование не стало прорабатывать варианты действий и, выйдя к Полоцку, действовало наобум, по наитию. Однако это никак не соответствует образу действий московского военного руководства ни в этой, ни в любой другой кампании времен Ивана Грозного. Любому походу предшествовала большая организационная работа, и мобилизация войска была лишь одним ее аспектом. Другим же, не менее, если не более важным, была отработка планов действий в ходе похода. И не подлежит сомнению тот факт, что, вырабатывая план похода, в Разрядном приказе подняли все архивы, с тем чтобы составить четкое представление о том, что представляет собой Полоцк как крепость (благо недостатка в такого рода информации в русской столице не было – А.Н. Янушкевич указывал на наличие среди полоцкого духовенства сторонников Москвы346). Несомненно также, что при составлении плана кампании был учтен и опыт предыдущих походов – и не только казанских, но и предыдущей попытки взять Полоцк (когда, кстати, осаждающие были вынуждены отступить, испытывая нехватку провианта и фуража и подвергнувшись атакам со стороны подступившего извне к осажденным помойного войска). Представляется, что, выступая из Москвы, Иван Грозный и его «штаб» уже имели на руках некий план ведения осады, детали которого предполагалось уточнить уже по месту (почему Иван первым делом еще 30 января отправился на рекогносцировку к Полоцку). И, составляя роспись полков в Великих Луках, где им надлежит встать под Полоцком, Иван и его воеводы руководствовались этим исходным замыслом. Он же явно не предполагал атаку Великого посада с юга, из Заполотья, по льду Двины (уже хотя бы по той простой причине, что правый берег Двины здесь был высоким, почему и не был дополнительно укреплен).

Развертывание русских полков на позициях сопровождалось внушающим невольный трепет зрелищем. Желая произвести на полочан соответствующее впечатление и поколебать их моральный дух, Иван Грозный «повеле в сурны играти и трубити и по накром бити», полковым воеводам – «розвертеть» знамена, в том числе и большое государево знамя, «на немже бе изображен чюдне Нерукотворенный образ Господа нашего Иисуса Христа»