852 Kronika Marcina Bielskiego. T. II. S. 1165.
853Plewczyński M. Wojny I wojskowość polska… T. II. S. 201. А.Н. Янушкевич со ссылкой на переписку Сигизмунда с Г. Ходкевичем отмечает, что жмудский староста получил в свое распоряжение 2 тыс. конницы и 6 тыс. пехоты (Янушкевич А.Н. Ливонская война. С. 114). Учитывая характер задач, которые предстояло решить Я- Ходкевичу, такой расклад цифр выглядит более правдоподобным.
854 Акты, относящиеся к истории Западной России. Т. III. С. 141.
855 Там же. С. 142.
856 Там же. С. 143.
857 Там же.
858 Там же. А. Гваньини добавлял к этому, что в Улу прошла помощь из Полоцка (Gwagnin A. Kronika Sarmacyey Europskiey.
S. 139–140). Литовцы, согласно М. Стрыйковскому, понесли под стенами Улы большие потери, среди убитых был и ротмистр Я. Курницкий, павший среди своих людей во время штурма (Stryjkowski М. Kronika Polska, Litewska, Zmodzka i wszystkiej Rusi.
T. II. S. 417).
859 Русский посланник в Литву, Вислой Булгаков, в 1570 г. в своем отчете писал, что «Яна Еронимова (т. е. жмудского старосту. – В. П.) не любят всею землею, что ходил к Уле и многих людей истерял, до пяти тысяч человек». При этом, писал Булгаков, Ходкевич умудрился поссориться с наивысшим гетманом. По его словам, жмудский староста «наряд большой имал из Борисова у Григория Ходкевича сильно и пушку большую Витовтову» (Акты, относящиеся до истории Западной России, собранные и изданные Археографическою Комиссиею. Т. III. С. 152). Любопытные подробности взаимоотношений Я. Ходкевича с панами рады сообщал и пристав Андрей Клобуков, сопровождавший посланца Сигизмунда Ю. Быковского в Литву. «Нынеча сказывают, – писал он в своем «отчете» Ивану Грозному, – что в раде староста подляшский Ероним говорил, чтоб го король отпустил под Улу опять, а люди наймовати хотел своими грошми, сколко ему надоба». Однако иницатива жмудского старосты не нашла поддержки – «Панове рада ему отказала и осенесь деи ты у нас людей перетерял, а не достали ничего» (Памятники дипломатических сношений Московского государства с Польско-Литовским государством. Т. III. С. 571).
860 РК 1475–1605 гг. Т. II. Ч. II. С. 228–229.
861 Там же. С. 230–231. Примечательно, но в официальном «Государевом разряде» сведений об этой рати нет.
862 Archiwum хх. Sanguszków… Т. VII. S. 223. Ст. Пац сообщал Р. Сангушко 4 февраля 1568 г., что в Великих Луках «для осторожности» «положено» 15 тыс. москвы и 5 тыс. татар и пятигорцев, во главе которых стоит князь А. Шуйский, А. Шеин и ряд др. воевод (Ibid. S. 234). Названные в письме Паца Андрей Шуйский и Андрей Шеин – воеводы из рати Мстиславского. И далее витебский воевода писал о том, что на тот случай, если королевские люди нападут на Сушу или «иншие замки московские», то на помощь им придет войско под водительством князей И.Ф. Мстиславского и И.И. Пронского, И.В. Шереметева Меньшого и других воевод. Новость эта любопытна, во-первых, тем, что в ней поименованы воеводы из разрядной записи, а во-вторых, в том, что касается планов русского командования, то она совпадает с известиями, принесенными оршанскому старосте Ф. Кмите его «шпегки». Отметим, что в конце июня 1568 г. оршанский ротмистр Б. Селицкий доносил дворному гетману, что в Вязьме и в Дорогобуже стоит по 20 тыс. москвы и татар, однако непонятно, «где обернутца, в которую сторону», но люди говорят, продолжал ротмистр, что они «отомсту за тое чинит будут, што деи наши под Рославлем были (набег литовцев на Рославль состоялся незадолго до этого. – В. П.)…» (Ibid. S. 272).
863Stryjkowski М. Kronika Polska, Litewska, Zmodzka i wszystkiej Rusi. T. II. S. 416. Этот ротмистр Семен Бируля, похоже, был удачливым воином. Так, все тот же М. Стрыйковский сообщает, что он со своими людьми разбил большой отряд русских под Велижем 28 декабря 1567 г. (Ibid. S. 416).
864 Archiwum хх. Sanguszków… Т. VII. S. 231.
865 Ibid. S. 245–246.
866 Например, 28 мая 1568 г. ротмистр И. Райковский жаловался наивысшему гетману, что его служебные люди не имеют ни денег, ни провианта и помирают с голоду (Archiwum хх. Sanguszków… Т. VII. S. 268–269). 25 июня Ст. Пац просил дворного гетмана ускорить присылку денег, ибо его люди, казаки и жолнеры, разбегаются и не желают служить безденежно (Ibid.
S. 274).
867 См., например, письмо Сигизмунда Р. Сангушко от 21 июля 1568 г. (Archiwum хх. Sanguszków… Т. VII. S. 278).
868 Ibid. S. 232, 251.
869 См., например: Филюшкин А.И., Кузьмин А.В. Когда Полоцк был российским. С. 90.
870 См., например: Акты, относящиеся до истории Западной России, собранные и изданные Археографическою Комиссиею.
T. III. С. 143–144; Archiwum хх. Sanguszków… Т. VII. S. 251.
871 Archiwum хх. Sanguszków… Т. VII. S. 257.
872Plewczyński М. Wojny I wojskowość polska… Т. II. S. 204.
873Paprocki В. Herby rycerstwa polskiego. S. 830–831.
874 Здесь есть определенная нестыковка. Если вести речь о го-довальщиках, то новый год начинался тогда на Руси 1 сентября, а здесь смена прибывает на полторы недели (минимум) раньше срока. Но вот в посольской книге есть интересное указание, которое позволяет уяснить причину столь ранней посылки смены и зачем вообще она понадобилась. В 1570 г. Иван Грозный заявил литовским послам, что «брата же нашего люди наш город пустой Улу пришед засели, в тое время было на нем Божие посещение (т. е. эпидемия. – В. /7.), поветрием люди повымерли, и нашим людем убытки многие поделали о те поры» (Памятники дипломатических сношений Московского государства с Польско-Литовским государством. Т. III. С. 688). Если принять во внимание это свидетельство, то тогда все встает на свои места – и ранний приход смены, и та легкость, с которой Сангушко удалось взять Улу, об которую обломало зубы войско жмудского старосты. В пользу версии об эпидемии в Уле говорит косвенно и письмо наивысшего гетмана киевскому каштеляну Павлу Сапеге от 11 декабря 1568 г. В нем Г. Ходкевич сообщал, что «тою Улою, з Божьего допущенья, на многих местцах, от поветрея в людех великий упад стал, яко в Витебску, в Чашниках, в Могилеве, в Воронычу и на инших местцах», т. е. выходит, что со взятием Улы эпидемия, поразившая тамошний гарнизон, перекинулась и на литовцев. И дальше гетман отмечал, что поветрие утихло только в первых числах декабря («на сесь час то вже утихло»). См.: Акты, относящиеся к истории Западной России. Т. III. С. 147.
875 Польские хронисты М. Стрыйковский и М. Бельский писали о том, что московский гарнизон Улы, состоявший из стрельцов, по случаю благополучного прибытия на новое место службы перепился и был небоеспособен (см., например: Stryjkowski М. Kronika Polska, Litewska, Zmodzka i wszystkiej Rusi. T. II. S. 417).
876Paprocki B. Herby rycerstwa polskiego. S. 831.
877 А. Гваньини в своей «Хронике» писал, что во время «гвалтовнего» штурма Улы был ранен выстрелом из пищали некий ротмистр М. Венет с Лепля, командовавший пехотой в войске Сангушко. Доставленный в Витебск, он спустя несколько дней скончался там от полученной раны (Gwagnin A. Kronika Sarmacyey Europskiey. S. 141).
878 См., например: Gwagnin A. Kronika Sarmacyey Europskiey. S. 140–141. Отметим, что цифры в 300 пленных и 800 стрельцов, гуляющие по страницам польских хроник, явно завышены. Но даже если принять их, все равно численное превосходство было на стороне «изгонной» рати Сангушко.
879 См., например: Stryjkowski М. Kronika Polska, Litewska, Zmodzka i wszystkiej Rusi. T. II. S. 417. Правда, у Б. Пароцкого упоминаются ульских 27 пушек и 300 гаковниц (Paprocki В. Herby rycerstwa polskiego. S. 831), а А. Гваньини писал о том, что в ульском замке литовцам и полякам все-таки удалось взять некоторое количество «strzelby», среди которой было и несколько пушек-«dział», а также немало пороху, тогда как припасы большей частью сгорели (Gwagnin A. Kronika Sarmacyey Europskiey. S. 141). Кто из них прав и чьи сведения можно принять на веру – сегодня вряд ли представляется возможным определить. Мы допускаем, что все-таки часть вооружения ульского замка была захвачена, но это точно была не артиллерия, которую нельзя было быстро эвакуировать из горящего замка.
880 Archiwum xx. Sanguszków… T. VII. S. 297. Судя по переписке Сангушко с Ходкевичем, эта идея обсуждалась и с наивысшим гетманом (Ibid. S. 298).
881 М. Стрыйковский, традиционно завышая численность русского войска, писал о том, что к Витебску подступило аж 6 тыс. ногайских татар (Stryjkowski М. Kronika Polska, Litewska, Zmodz-ka i wszystkiej Rusi. T. II. S. 418). Приняв на веру эту цифру, А.Н. Янушкевич отмечал, что русское войско не предпринимало под Витебском активных действий (Янушкевич А.Н. Ливонская война. С. 119). Однако стоит ли удивляться видимому бездействию рати Шереметева, если его войско снаряжалось для совсем другой цели, имело многократно меньшую численность и состояло, судя по всему, преимущественно из конницы?
882 РК 1475–1605 гг. Т. II. Ч. II. С. 230, 239.
883 5 сентября 1568 г. Сигизмунд писал из Варшавы Сангушко, благодаря его за отчет о взятии Улы и за те меры, которые дворный гетман предпринял для его укрепления. Из письма следует, что Сангушко и его люди сразу после взятия Улы воздвигли на месте сгоревшего русского замка «вежу» (т. е. башню) и окружили ее наскоро сплетенной из хвороста оградой (Archiwum хх. Sanguszków… Т. VII. S. 285). Надо полагать, что в данном случае речь шла о шанцах из тур.
884Stryjkowski М. Kronika Polska, Litewska, Zmodzka i wszystkiej Rusi. T. II. S. 418.