Дальше кривичское население почти не двинулось, встретив в районе Минска — Заславля дреговичей, двигавшихся с юга (X в.), восточнее Минска — в XI в. (рис. 9). В западных областях Северной Белоруссии курганы с типично кривичскими височными кольцами (проволочными, браслетообразными завязанными) за пределы прежних границ не выходят (Черневичи, Шо, Поречье, Кисиево, Навры, Платово, Верино)[196]. Приблизительно то же можно сказать о южном кривичском порубежье, где еще К. П. Тышкевич заметил, что курганы в имении Карпиловка Минского уезда «отличаются совершенно другими моделями, нежели те, какие добываются из курганов на другом берегу»[197]. Река Усяжа — приток Гайны, о которой говорится у К. П. Тышкевича, расположена севернее Минска, течет почти в направлении географической параллели и, подобно р. Дисне на западе, безусловно могла быть для кривичей пограничной. Выше мы отмечали наблюдение Р. Г. Игнатьева о южной границе трупосожжений у Соломеречья. Мы вправе ждать здесь наличие границы и в более поздний период, когда сожжений уже не существовало (XI в.). Однако южная археологическая граница кривичских племен проходит не здесь, а южнее, у Заславля, где кривичские височные кольца изобилуют. Исследования А. Н. Лявданского[198] показывают, что под Заславлем в начале второго тысячелетия новой эры жило смешанное, так называемое кривичское и, как увидим далее, дреговичское население, каждое из которых, судя по раскопкам, сохраняло до известной степени в обряде погребения и костюме свои этнографические черты. Древний Изяславль, основанный, если верить летописи, в X в. (этим временем там действительно датируются курганы), был, очевидно, тогда экономическим центром, стянувшим вокруг себя разноэтничное население. Двигаясь по южной границе на восток, мы проходим вдоль р. Усяжи на Гайиу и по Березине к Борисову, где кривичские височные кольца были обнаружены, как мы уже указывали, еще Е. П. Тышкевичем. Восточнее Борисова они встречаются в Оршанском уезде (Черкасово, ныне Оршанского р-на)[199] и в северной части бывшего Могилевского у. (Дымово, ныне Старосельский сельсовет Шкловского р-на[200]) и т. д. В заключение отметим, что наше предположение о том, что указанные древности относятся к кривичам, с одной стороны, подтверждает летопись, называя Полоцкую землю страной кривичей[201] или полоцких князей — кривичскими князьями[202], а, с другой — топонимика: западная граница кривичских курганов содержит и ряд современных названий населенных пунктов «Кривичи» (см. рис. 10).
Какие же племена обитали к западу и югу от полоцких кривичей? С запада, мы видели, были широко распространены могильники балтийского и литовского населения, жившего за болотистым левобережьем Дисны, в районе оз. Свирь и южнее[203]. Восточнее в верховьях р. Вилии и юго-западнее, на верхнем Немане, по предположению Ф. Д. Гуревич[204], располагались дреговичские курганы, что кажется маловероятным[205].
К югу от рассматриваемой территории жили племена, хоронившие под курганной насыпью в особых «домовинах» или «теремках». Среди найденных женских украшений здесь преобладают зерненые бусы, полутораоборотные височные кольца и почти не встречаются (за исключением пограничных территорий) браслетообразные височные кольца, шейные гривны, подвески-лунницы, бубенчики, коньки, браслеты, ожерелья из большого количества бусин, металлические пронизки и т. д., характерные для кривичских древностей[206]. На долю летописных дреговичей, таким образом, остаются земли к югу от линии Логойск — Борисов (южнее) — Орша.
Территория по среднему течению Западной Двины (к западу от Витебска) на рубеже и в начале новой эры, мы видели, выделяется особой «западнодвинской» культурой, близкой культуре соседней Смоленщины. Мы вправе ожидать, что проникшей туда и слившейся с ней славянской культуре будут свойственны археологические черты, отличающие ее от культур соседних территорий с другой дославянской подосновой. Иными словами: что же собой представляли полоцкие кривичи, именуемые летописью «полочанами»? Были ли они самостоятельной этнической единицей в общекривичской среде, или они из нее не выделялись?
В исторической литературе вопрос о полочанах специально не поднимался, и исследователи обычно довольствовались короткими сообщениями летописных текстов, из которых делались выводы либо о кривичском происхождении полочан[207], либо о полочанском происхождении кривичей[208]. В советское время была выдвинута и еще одна точка зрения, доказывающая, что полочан не существовало вовсе[209]. Слабая археологическая изученность Северной Белоруссии не позволяет, к сожалению, всесторонне осветить этот вопрос.
Однако кое-что уже и теперь сделать возможно. Начнем с летописи.
Сообщая о расселении древнерусских племен в Восточноевропейской равнине, летописец касается и территории Полоцкой земли: «Инии сѣдоша на Двинѣ и нарекошася полочане, рѣчьки ради, яже втечеть въ Двину, имянемъ Полота, от сея прозвашася полочане»[210]. Далее, переходя к государственным образованиям, возникшим на местах прежних княжений, он пишет: «И по сихъ братьи[211] держати почаша роди ихъ княженье в поляхъ, а в деревляхъ свое, а дреговичи свое, а словѣне свое в Новѣгородѣ, а другое на Полотѣ, иже полочане. От нихъ же и кривичи, иже сѣдять на верхъ Волги, и на верхъ Двины и на верхъ Днепра…»[212]. За географическим описанием расположения русских княжений у летописца следует этнографическое перечисление племен: «Се бо токмо словѣнескъ языкъ в Руси: поляне, деревляне, ноугородьци, полочане, дреговичи, сѣверъ, бужане зане cѣдоша по Бугу, послѣже же велыняне…»[213]. При чтении этих трех отрывков у нас создается впечатление, что в древности существовало, наряду с другими племенами, племя полочан, которое говорило на славянском языке, жило на р. Полоте и позднее образовало свое Полоцкое княжение.
Но вот мы переходим к датированной части летописи и в статье 862 г. читаем: «И прия власть Рюрики и раздая мужемъ своими грады, овому Полотескъ, овому Ростовъ, другому Бѣлоозеро. И по тѣмъ городами суть находници варязи, а перъвии насельници в Новѣгородѣ Словѣне, въ Полотьски кривичи, в Ростовѣ — меря…»[214]. В этом отрывке, принадлежавшем, как и первые три, по гипотезе А. А. Шахматова, одному и тому же автору — создателю первой редакции «Повести временных лет», мы встречаем текст, который обычно принято считать противоречащим первому цитированному отрывку. Там было указано, что на Полоте осели племена, которые назвались по реке, на которой они поселились, — полочане, здесь указывается, что Полоцк, который сам стоит на Полоте, был построен не полочанами, а кривичами.
Таким образом, мысль, переданная в предыдущих отрывках, затемняется здесь неясностью формулировки, соотношение кривичей и полочан остается загадкой, что вынуждает отыскивать действительный смысл не только в анализе летописи, но и в других источниках.
Есть ли в Северной Белоруссии, и в частности в районе Полоцка, область, которая могла бы быть выделена по каким-либо археологическим признакам и которую, тем самым, можно было бы приписать летописным полочанам? Слабая изученность территории Полоцкой земли позволяет, к сожалению, лишь поставить предварительные вехи, которые в будущем приведут к решению вопроса.
Прежде всего надлежит поставить вопрос о заселенности земель вокруг самого Полоцка в древности. Из археологической карты этого времени (рис. 5) видно, что территория, прилегающая непосредственно к Полоцку, т. е. на правобережье Западной Двины и на самой Полоте, была заселена слабо. Ближайший густозаселенный район находился к югу и занимал весь бассейн р. Ушачи, вплоть до левобережья Уллы. Его естественными границами были Западная Двина на севере, верховья Березины и Сервеча на юге, Дисна и Улла на северо-западе и Улла на юго-востоке. Здесь, в этой озерной местности, мы находим древнейшие курганы с сожжением.
Можно предполагать, что именно эти курганы и оставлены тем племенем, которое летопись называет полочанами. В дальнейшем, расселяясь, они распространились на всю Северную Белоруссию, охватив к XV в. ее территорию вплоть до линии Логойск — Борисов — Орша. Сравнение курганов Полотчины с курганами соседней Смоленщины показывает, что население, оставившее их, было, по-видимому, родственным (сходный погребальный обряд, набор украшений и т. д.), однако у курганов Полоцкой земли есть некоторые свои особенные черты, подмеченные в свое время П. Н. Третьяковым