Помимо нескольких почвообрабатывающих орудий, в Полотчине найдено довольно много серпов. Уже Г. X. Татур сообщал о находке медного серпа в кургане в урочище «Битов Лог»[459]. Он же отмечал находки железных серпов (по-видимому, в курганах, ибо Г. X. Татур раскапывал только этот вид памятников) «подобной же формы и величины, как ныне употребляемые, но, иногда, много больше»[460]. Находки серпов были сделаны А. Н. Лявданским в Заславских курганах[461], А. Г. Митрофановым в Строчицах (личное сообщение).
В Полоцкой земле они встречены в городских древностях: В. Р. Тарасенко[462] и Э. М. Загорульским в древних слоях Минска, нами в раскопках Друцка (рис. 20, 2, 4).
Итак, пашенное земледелие было важнейшим занятием жителей Полоцкой земли раннефеодального времени. Высевались все основные культуры, известные и теперь. Население использовало орудия труда, специально приспосабливая их к характеру местных почв.
В противоположность земледелию, скотоводство не претерпело больших изменений в I тысячелетии н. э. Как и во всей домонгольской Руси, оно имело большое значение, хотя и стояло на втором месте после земледелия. К сожалению, состояние изученности археологических памятников сельской территории столь незначительно, что почти весь остеологический материал происходит из городских центров Полоцкой земли. Это дает, безусловно, неполную картину, но общие представления все же получить можно.
Уже Г. X. Татур отмечал находки в 1874 г. костей «разных животных, служивших человеку, как то: лося, вола, лошади, свиньи, овцы, бобра и пр.»[463]. Сведения о находках костей животных в кургане у дер. Казимирово бывш. Суражского у. (раскопки М. Ф. Кусцинского)[464] также проникли в печать. Есть сведения о находках многочисленных костей животных при так называемых раскопках Замковой горы в Витебске в 1897 г., здесь оказались кости быка, свиньи, овцы, лося, медведя, птиц и рыбья чешуя[465]. Отметим также кости овцы, барана и собаки в курганах в районе р. Диены[466]. Определение костей домашних и диких животных, найденных в Новогрудке, опубликовано (правда, суммарно) недавно Ф. Д. Гуревич[467].
Остеологический материал из полоцких городов позволяет сделать интересные наблюдения, основывающиеся на статистических подсчетах. Кроме суммарных сведений по Полоцку и Минску[468], мы располагаем результатами исследований костного материала полоцкого города Герцике (раскопки Ф. Баллода)[469], а также костями из наших раскопок Браслава и Друцка. Как и следовало ожидать, состав костей домашних животных в Полоцкой земле был тем же, что и в других древнерусских городах: лошадь, корова, овца, коза, свинья, собака, кошка.
Обилие костей этих животных позволяет провести статистические подсчеты их процентного соотношения и сопоставить полученные цифры с материалами других близлежащих городов — Гродно[470], а также некоторых крупных поселений Латвии по Западной Двине: Асоте[471], Дигная, Даугмале (см. табл. 3).
Из табл. 3 следует, что, за исключением Гродно, близкого к Беловежской Пуще, большинство костей в указанных городах принадлежит домашним животным. Необычайное колебание процентного соотношения костей диких и домашних животных, вероятнее всего, объясняется не различной степенью развития скотоводства в каждом городе, а степенью близости лесов и возможностями охоты. Из табл. 3 видно, что в городах восточных районов современной Белоруссии (Друцк) больше всего разводили, как и во всей лесной полосе древней Руси, крупный рогатый скот. Напротив, в древних городах прибалтийского течения Западной. Двины более всего использовали свиней (от 43,3 % до 71,8 %)[472]. Любопытно, что древний Минск, равновеликий Друцку, но расположенный на 150 км к западу, вблизи литовских рубежей и лесов, занимает между восточными городами и городами латышского Подвинья среднее положение. В нем почти в равной степени разводили как крупный рогатый скот, так и свиней (соответственно 33,0 и 33,9 %). Минчане, следовательно, в вопросах хозяйства испытывали некоторое влияние соседних прибалтийских племен, что связано, несомненно, и близкими природными условиями.
Интересно соотношение видов домашних животных в полоцком городе Браславе в различные периоды его существования. В древнейшем слое Браслава (аборигенном) доминировали кости свиньи (59,2 %). Позднее, после гибели первоначального поселка в XI в. в результате пожара, новое (древнерусское) население значительно сократило роль свиноводства, доведя его до уровня древнего Минска (34,3 %), и увеличило поголовье крупного рогатого скота (около 44 %). Процесс этот продолжался и в литовский период, когда поголовье крупного рогатого скота резко возобладало (почти до 60 %), а свиноводство снизилось до 22,3 %. Соотношение костей крупного рогатого скота и свиньи теперь стало ближе к Друцку.
В заключение несколько замечаний о характере скота в Полоцкой земле. Учитывая выводы В. И. Цадкина о сходстве по среднему росту в холке прибалтийского и древнерусского крупного рогатого скота[473], следует думать, что и в Полоцкой земле этот вид домашних животных носил тот же характер. Свиньи средневековой Прибалтики были крупнее древнерусских лесных[474]. Очевидно, и в Полоцкой земле, где в ряде городов свиноводству уделяли большое внимание, по росту они были более крупными. Нас несколько удивляет наличие костей лошади в средневековых городах Полотчины, что в Полоцке приобрело даже гигантские размеры, где мертвых лошадей, несомненно, не закапывали. По-видимому, прав В. И. Цалкин, считая, что найденные в городах кости лошадей принадлежали животным, съеденным в голодные годы или в годы бескормицы. Примеры употребления в пищу конины в период голодовок по древнерусским летописям широко известны[475].
В. И. Цалкин установил также, что древнелатышская лошадь встречалась в двух локальных вариантах, один был распространен в долине р. Лиелупы, а другой — в долине Западной Двины. У особей первой группы более мелкие путовые и трубчатые кости; напротив, лошади второй группы по размерам и пропорциям путовых и трубчатых костей были по среднему росту больше и по абсолютному размеру (и другим признакам) приближались к древнерусской лошади лесной полосы, несколько отличаясь от нее только более узким копытом[476].
Исторически это вполне объяснимо. В эпоху домонгольской Руси долина Западной Двины, окружавшая эту главную торговую артерию Прибалтики и Полоцкой земли, как известно, контролировалась полоцким князем. Позднее там даже образовалось два полоцких княжества — Герцике и Кукенойс. В городах стояли русские гарнизоны, лошади которых паслись за стенами города. Удивительно ли, что некоторые признаки, характерные для лошадей древней Руси, наблюдаются у местных лошадей, несомненно смешивавшихся с иноземными. Так, нам кажется, следует объяснять наблюдение В. И. Цалкина над лошадьми латышских городищ.
На наличие в городах Полоцкой земли стойлового скота указывают и находки кос в культурных слоях Полоцка, Минска и Друцка. Три прекрасно сохранившиеся косы обнаружены в Минске. Обломки кос встречены и в Друцке (рис. 20, 3).
В Литве[477] «диких зверей больше, чем во всем христианском мире»… — писал в начале XVI в. Матвей Меховский, — «так как леса там большие, то во множестве попадаются и ловятся крупные звери: буйволы и лесные быки, которых они на своем языке зовут турами или зубрами, дикие ослы, лесные кони, олени, лани, газели, козы, кабаны, медведи, куницы, белки и другие породы зверей»[478]. Есть свидетельства И более ранние. Так, давая Минску в 1499 г. магдебургское право и указывая, как торговать, литовский князь Александр определял: «… соболи, куницы и тхоры — по сороку, белку, горностая, лисицу и норыцу — по полтряста»[479]. В официальных документах XVI в. также подчеркивалась роль охоты в Великом княжестве Литовском. «А на своих волоках подданным вольно забити волка, лисицу, рыся, росомаху, зайца, белку и инынии зверь малый, также птахи всякие и продавати, кому хотячи, и не оповедаючи вряду; але серны и иньшого большого зверу не бити и на своих волоках, а особливо в пущах и под пущами нашими ручниц ховати и жадного зверу ловити не мают под горлом»[480]. Не приходится сомневаться, что в долитовский период, когда населения в Северной Белоруссии было меньше, страна, изобиловавшая лесами, изобиловала и дикими животными, на которых охотилось местное население. Это подтверждает археология. Еще в XIX в. в курганах находили зубы бобра, кабана, лисицы, волка, оленя, лося и др.[481] Табл. 4 характеризует процентное соотношение костей и особей диких животных в полоцких и соседних с ними городах (по В. И. Цалкину).