Из табл. 4 следует, что охота у населения городов Полоцкой земли играла меньшую роль, чем на указанных прибалтийских поселениях. Это, по-видимому, следует объяснить прежде всего различным характером памятников, которые нам приходится сравнивать. Минск и Друцк были, без сомнения, более крупными и более городскими поселениями, чем Герцике, Асоте и другие памятники латвийского течения Западной Двины. К сожалению, количество костей диких животных в Минске, Друцке, Браславе и Герцике столь невелико, что процентное сопоставление костей и особей дает мало. Основная охота населения полоцких городов была на лося, кабана, бобра и зубра, в отличие от Гродно, где охотились в основном на благородного оленя. В полоцких лесах это животное, по-видимому, водилось в меньшем количестве. Кроме того, лось, рога которого широко использовались на Руси для разных поделок, более прочная шкура, идущая на обувь, и обилие мяса, по-видимому, представлял больше ценности для горожанина, чем благородный олень.
Полоцкая земля изобилует ледниковыми озерами и неудивительно, что рыболовством здесь занимались всегда. М. Меховский писал, что в Литве много «крупных рек и озер, куда в бесчисленном множестве впадают малые реки и ручьи. Все они в высшей степени обильны рыбой…»[482]. Этим сравнительно легким способом добывания пищи занимались, очевидно, и в раннем железном веке, когда большинство городищ возводилось у водоемов. О распространении этого промысла при феодализме свидетельствуют раскопки. Находят рыбьи кости, чешую, рыболовные крючки, остроги, блесну, грузила для сетей (Минск, Браслав, Друцк, Ерсике и др.). Орудия для ловли рыбы встречаются и в курганах[483]. Нет сомнения, что большого значения в раннефеодальное время рыболовство не имело, но все же оно было большим подспорьем, особенно в голодные годы. О существовании в древней Белоруссии и Смоленщине бортничества и пчеловодства можно понять из повествования Кирилла Туровского, из послания Клима Смолятича смоленскому пресвитеру Фоме[484]. Смоленская уставная грамота 1150 г. сообщает об уплате некоторых повинностей медом[485]. О бортничестве говорится в более поздних документах: в грамоте полоцкого князя Изяслава жителям Риги 1265 г.[486], о дани медом в жалованной грамоте князя Юрия Аугвеневича монастырю св. Онуфрия 1443 г., а «земля бортная» упоминается в жалованной грамоте княгини Ульяны Никольской церкви 1461 г. и т. д.[487] Этот древний промысел дожил в Белоруссии до XX в.[488]
Орудия бортничества почти неизвестны. Если не считать так называемых древолазных шипов, назначение которых загадочно[489], то можно назвать лишь медорезки, иногда встречающиеся в раскопках. Одна из них, по наблюдению В. А. Мальм, обнаружена в кургане у с. Бельчицы под. Полоцком[490]. О бортничестве свидетельствуют также находки в раскопках воска (в Минске[491], Браславе[492]) и даже изделий из него (в одном из курганов была найдена свеча)[493].
Древнейшим для восточных славян, как известно,[494] было производство железа сыродутным способом из болотных руд[495]. Если в эпоху раннего железного века в Белоруссии им занимались почти в каждом городище[496] и ученым с легкостью удалось реконструировать домницы и восстановить сыродутный процесс, то отсутствие сыродутных горнов на городищах последующей, раннефеодальной эпохи, по-видимому, следует объяснять обращением этого производства в постоянное ремесло и вытеснением его за пределы поселений (Б. А. Рыбаков). Вполне вероятно, что с появлением городов монополия производства железа постепенно перешла к деревне, ближе расположенной к сырью (в окрестностях Полоцка, например, руды нет вообще)[497]. Приобретая сырье в виде криц на рынке, городской ремесленник его надлежащим образом проковывал и с помощью соответствующих кузнечных операций изготовлял необходимые предметы. При раскопках Полоцка обнаружена кузница, уничтоженная пожаром[498]. У выезда из окольного города древнего Друцка вскрыта (раскопки автора) материковая яма, заполненная шлаками, из местной кузницы. Есть какие-то глухие указания на металлургические якобы «мастерские с остатками их продукции» в Минске[499]. Однако Э. М. Загорульский начисто это отрицает[500]. Сложность производственного процесса кузнечного ремесла привела к его разграничению на городское и деревенское. Как показал Б. А. Колчин, городские ремесленники, освоившие сложные процессы термической обработки железа и стали, изготавливали в эпоху Киевской Руси высококачественные[501] стальные орудия труда (косы, серпы, ножи, топоры и т. д.), инструменты (резцы, сверла и др.), оружие (копья и др.), некоторые предметы быта (замки и др.). Деревенские кузнецы производили изделия более низкого качества — сошники, мотыги, оковки лопат, крючки, гвозди, обручи ведер, подковы, удила и т. д.[502]
Археологические раскопки в Полоцкой земле позволяют выяснить, какими средствами труда пользовались здесь кузнецы и слесари. Уже Е. Р. Романов сообщал о находке в кургане близ Лукомля железного молота[503]. В Друцке нами обнаружены: сопла от кузнечных горнов, кузнечный молоток, наковальня и несколько видов зубил (рис. 21, 7, 7, 8). В Полоцке[504], Минске и Друцке найдены также кузнечные клещи, в Минске бородок для пробивания отверстий, гвоздильня[505].
Металлографические анализы режущих орудий Полоцка[506], Минска[507] и Друцка показали, что в своих технических навыках ремесленники Полотчины не уступали своим собратьям в остальной Руси. Они свободно владели кузнечной варкой стали, сваривали ее с железом, обрабатывали железо термическим способом.
Какими путями попадали в Полоцкую землю цветные металлы — еще не выяснено. Медь, например, в равной степени могла попадать и из Бахмутского месторождения, поднимаясь вверх по Днепру, и из месторождений волжских болгар вверх по Волге, через озеро Селигер, волоком к верховьям Западной Двины. Серебро в древней Руси, как известно, целиком было привозным и сырьем для него являлись главным образом монеты арабского востока. Из-за отсутствия массовых технических анализов изделий из цветных металлов, найденных в Киевской Руси, и в частности в Полоцкой земле, техника производства бронзы и других сплавов того времени нам почти еще не известна. Некоторое представление о ней для Полоцкой земли дают лишь анализы вещей из четырех курганных групп Западной Белоруссии[508]. Соотношение серебра и меди в сплавах с серебром (наиболее дорогих и редких) колебалось в зависимости от количества последнего. Высокопробное серебро имеет соотношение серебра и меди (округленно) — 1:2, более низкопробное (округленно) — 1:7, совсем низкопробное — 1: 14 и т. д. Сплавы без серебра содержали главным образом медь, количество которой колебалось от 72–77 % до 89,4 %, т. е. в пределах значительно меньших, чем серебро. В зависимости от содержания цинка сплавы эти можно подразделить на несодержащие цинка, на содержащие цинк в малых количествах (до 10 %) и содержащие большое количество цинка (более 10 %).
Изучение продукции древних ремесленников следует начать с литейного дела, так как здесь легче всего установить местное производство. Г. X. Татур был первым, описавшим литейные формы, отливки в них и льячки из Полоцкой земли. «В 1882 г., — писал он, — мы отыскали в Борисовском уезде помещенные в кургане у остова пять небольших форм, вырезанных на четыреугольных плитках желтовато-белого мягкого камня или же подобной ему массы и служивших для отливания бронзовых вещей. Они заключают в себе шесть образцов, а именно: четыре разных образца медалей с выпуклым красивым орнаментом, образец шарика с ушком и небольшой треугольной тоже с украшениями привески». Указав, что формы снабжены отверстием для вливания металла (так называемые литники) и попарно связывались, автор добавлял далее, что «изделия из этих форм распространялись на известную окрестность путем торговли, так как в Игуменском уезде мы нашли в курганах две медали (подвески. — Л. А.), происходящие из этих же именно форм, в расстоянии около 100 верст от того места, где найдены самые формы»