Если В. Е. Данилевич в 1896 г. писал, что «о Дрьютьске нам известно только, что в нем был деревянный острог»[609], то теперь археологические раскопки рисуют жизнь Друцка во всем его многообразии. Удается проследить социальную топографию друцкого детинца. У южного вала обнаружен самый мощный культурный слой, насыщенный древесными остатками (рис. 33), изобилующий бытовыми предметами, свидетельствующими, по-видимому, о скученности населения и интенсивности жизни в этой стороне. По бокам двух перекрещивающихся кривых и узких улиц (рис. 33, 17) (на которых дне телеги разъехаться не могли), мощеных бревнами, тесно прижимались друг к другу крошечные, огражденные частоколами усадьбы, состоящие из дома (рис. 33, 15, 32), одной-двух хозяйственных построек (рис. 33, 14) и почти сплошь замощенного бревнами, иногда, вероятно, крытого, маленького двора. Дома-избы здесь были срублены из бревен (площадью всего около 16 м²), скрепленных в обло; досчатый пол крепился на специальных лагах; согревались жилища при помощи стоящих в углу низких глинобитных печей-каменок, которые топились по-черному. Предметы, обнаруженные в домах, во дворах и на улицах, позволяют представить, чем занимались жители южного участка детинца. Здесь найдены остатки сапожного производства (шилья, обрезки кожи), ювелирного (тигли, три литейные формы и др., см. рис. 22), косторезного (в одном из раскопов изобиловали поделки из кости, их заготовки), слесарно-кузнечного, плотницкого. Женщины занимались прядением, ткачеством (пряслица) и шитьем (иглы). Вблизи зоны находок обрезков кожи встречена бронзовая застежка от книги, попавшая в руки кожевника-усмошевца, вероятно, при ремонте кожаного переплета. Он же должен был, по-видимому, и нашить сломанные им и потому выброшенные костяные пластины на кожаную основу колчана (рис. 23). Если у южного вала в Друцке жили ремесленники, то два других раскопанных на детинце участка имели, вероятно, иное назначение.
Центральная часть детинца почти не заселялась. В раскопках вскрыты значительно меньшие по мощности культурные слои. Прослоек дерева здесь не встречено; вещи — иного характера. Помимо частых находок стеклянных браслетов, бус и некоторых других изделий, здесь найдено несколько сломанных шпор, стремян. Это была центральная незамощенная площадь детинца, с которой князь и дружина собирались в походы.
Особо интересна западная часть детинца, обнесенная с запада очень высоким валом, а с севера укрепленная не только валом детинца, но и вторым валом окольного города или острога (рис. 31). Ни улиц, ни мелких домов, ни хозяйственных построек, столь частых у южного вала, здесь нет. Участок этот был застроен иначе: здесь обнаружены лишь два разновременные, большие постройки с глинобитным полом (в одной) и очагами в виде печи-каменки (также без дымохода). Вокруг этих построек существовала большая незастроенная и однажды лишь замощенная тонким плохо сохранившимся деревом (досками?) площадка. Характерны и находки. Здесь обнаружено больше украшений, чем на предыдущих участках и между прочим такие изделия, как широкий серебряный пластинчатый браслет со сканью (рис. 34, 4), целый бронзовый браслет витой с лопаткообразными концами (рис. 34, 1), серебряный витой перстень, несколько бронзовых перстней, две золотых бусины и т. д. Особенно интересны: серебряный перстень и шиферное пряслице с княжескими знаками (рис. 34, 2, 3), а также шиферное пряслице с надписью: «къняжинъ». Перед нами, По-видимому, территория, близкая к княжеским хоромам, всего вероятнее, часть «княжа двора», который был расположен в наиболее укрепленной западной части детинца. Дальнейшие раскопки позволят судить, насколько справедливо такое предположение. Итак, если в западной части детинца жил князь, то южную часть населяли, очевидно, его ремесленники, в обязанность которых входило обеспечить «княжь двор» всем необходимым. Характерно крайне тяжелое положение этого эксплуатируемого класса: маленькие дома, крошечные усадьбы и т. д. Me ста на детинце было мало, южный участок должен был вместить возможно большее число зависимых от князя людей.
Церковь стояла обычно во всех княжеских центрах. Во всех раскопках друцкого детинца в слоях XII в. встречаются небольшие (9х9 см) поливные керамические плитки, устилавшие обычно полы древнерусских храмов. Многие из них попали в сильный огонь, и полива покрылась пузырями, однако ни на одной нет следов связующего раствора. Несомненно друцкий детинец имел свою церковь (вероятно, деревянную). Предполагалось, по-видимому, заменить ее каменной, для чего в Друцке и были свезены строительные материалы, и в частности поливные плитки пола, часть которых попала в пожар.
Как указывалось, Друцк до сих пор окружен курганами. Обследуя могильник в 1930 г., А. Д. Коваленя обнаружил в обрезе кургана, наиболее близкого к городищу (усадьба жителя деревни Друцк — Кваченко), две сгнившие кости бедра и под ними прослойку пепла, т. е. курган содержал трупоположение. Наши поиски древнейшей части некрополя были обращены к территории друцкого посада, за рвом, неподалеку от выезда из острога. Здесь, в 1936 г. канавокопатель вырыл многочисленные человеческие кости, а местный житель А. Кухлевский, копая тогда же погреб, обнаружил захоронения людей и несколько стеклянных бусин. Шурф (3х3 м), заложенный на улице современного села Друцк, неподалеку от усадьбы А. Кухлевского, выявил действительно много погребений, но все они оказались сравнительно позднего происхождения с могильными ямами, не достигающими материка и без вещей[610].
Более удачными оказались работы на курганной группе у дер. Синчуки (в 500 м к востоку от детинца на той стороне реки). Из трех курганов, раскопанных здесь, один оказался пустым, а два других содержали трупосожжения в насыпи с большим количеством урн, различных размеров, сделанных в основном на гончарном круге (см. рис. 6). Сочетание трупосожжения с сосудами, сделанными на кругу, как и сама форма этих сосудов, позволяют датировать погребения X в.
В XIII в. Друцк, подобно другим городам Полотчины, переходит под власть Литвы. Русские летописи о Друцке этого времени не сообщают. По сведениям, передаваемым некоторыми западнорусскими летописями, в XIII в. в Друцке якобы не было князей, «eго мужи мешкають без государя», и там будто бы поселился «князь великий киевский Дмитрей», который «город Друческ зарубил и назвался князем друцким»[611]. Более поздние сообщения о Друцке дают мало. В списке городов «Далним и ближним» (XIV в.) он отнесен к литовским[612]. В момент похода Витовта на Витебск в 1396 г. друцкие князья, по сообщению летописей, «встретоша его и оудариша ему челом оу службу»[613]. В начале XV в. (1402) упоминается князь Андрей друцкий, убитый на Ворскле, в 1436 г. — друцкий князь Иван Баба. В 1508 г. друцкие князья переходят под власть Москвы, бросив свое княжение, а в летописях мелькают наименования «Друцкие поля» (1514), что, может быть, следует понимать так, что крепости уже не существовало. Начиная с XVI в. Друцк известен, по-видимому, лишь как географическое понятие, хоть и фигурирует первое время на картах почти наравне с соседней Оршей[614]. Некоторое время, по традиции, дорога из Вильны в Москву пролегала через Друцк, и по ней, например, проехал, как мы указывали, С. Герберштейн. Однако вскоре прямая дорога через Толочин стала более употребительной, и старой дорогой пользовались только контрабандисты (см. выше). Слои XIII–XIV вв. представлены в Друцке значительно слабее. Большая часть найденных вещей датируется не позднее первой половины XVI в. Лишь один лабиринтообразный замок и два ключа от него (один из верхней засыпки вала, когда последний, очевидно, подправлялся), да упомянутый бронзовый литой наперсный крест, найденный в корнях травяного покрова южной части детинца (рис. 35), — пожалуй, и все вещи, которые могут быть отнесены к XV–XVI вв.
В заключение кратко рассмотрим археологические находки, пополняющие наши сведения о Друцке. Жизнь детинца всякого средневекового города безусловно была тесно сплетена с военным бытом, с княжеской дружиной, и в Друцке найдено множество предметов военного обихода. Среди 35 наконечников стрел встречены наконечники от ранних втульчатых двушипных и бронебойных до сравнительно поздних (XIII–XIV вв.) веслообразных и арбалетных. К оружию дальнего боя относятся накладки и петля колчана[615], а также налучья. Наступательное оружие ближнего боя представлено навершием меча, копьем (единственная находка), втоками и кистенями; оборонительное — краппе оригинальными пластинами от панциря, художественно украшенными орнаментом, простыми пластинами панциря, фрагментами кольчуги[616]. Многие находки свидетельствуют о снаряжениях всадников — стремена, шпоры, удила, разделители ремешков конской сбруи и т. д. Особого внимания заслуживают две шпоры, сохранившие пряжки и пластинчатые крючки, служившие для крепления шпоры к ноге, что в сочетании со шпорами встречается редко.
Повседневный быт жителем детинца характеризуется также многочисленными мелкими предметами: замками, ключами, кресалами, гребнями, ручными жерновами и костяными порхлицами к ним, а также ножами, глиняными сосудами (рис. 36).