[162], бляшки-оковки и ряд оплавившихся неясных металлических вещей[163].
Сравнивая руднянские курганы с прибалтийскими захоронениями, А. Н. Лявданский пытался видеть аналогии индивидуальным находкам курганов Рудни в Люцинском могильнике и указывал одновременно на различия в погребальном обряде[164]. Однако сходство погребального обряда (как и по вещам) нужно искать не там, а южнее, в восточнолитовских курганах, раскопанных Ф. В. Покровским. Здесь (например, в Свенцянском уезде) встречается трупосожжение на стороне в ямках под курганными насыпями (что в Полоцкой земле крайне редкое явление), а также и сходство вещей[165] и т. д.
Кажется правдоподобным, что древнейшие курганы, известные сейчас под Полоцком, судя по аналогиям в длинных курганах Смоленщины и по ряду косвенных соображений, можно датировать IX в.[166]
Среди указанных курганов с трупосожжениями у дер. Рудня есть, несомненно, и более поздние; здесь прежде всего следует назвать курган № 2 из раскопок А. Н. Лявданского, где трупосожжение совершено на месте будущего кургана, прямоугольного в плане, а урна в виде небольшого прямостенного низкого лепного горшка с остатками погребения (весом в 105 г) вынесена в насыпь[167]. Ниже, на кострище, расположенном на материке, погребальный прах находился среди головешек от костра в четырех кучках, где и обнаружены фрагменты двух лепных (неясной формы) горшков и следующие вещи: обломки бронзового ребристого пластинчатого браслета, бронзовый бубенчик с крестообразной прорезью, бронзовые спираль, трапециевидная подвеска и цепочка сложной формы. Ребристый браслет хорошо известен в литовских древностях, где он датируется Ф. Д. Гуревич, IX–X или X–XI вв. Все же данный комплекс следует датировать IX–X вв., так как все его вещи ближе по типу к находкам из могильника Ясудово (X–XI вв.) (где, кроме подобного браслета, есть точно такие же трапециевидные подвески и т. д.), чем к Наче (VIII В.). К тому же такой же браслет найден под Полоцком еще и в Бельчицах, в комплексе с типичным гончарным горшком X в. и сердоликовой призматической бусиной, также характерной для X в. (об этом см. ниже). Однако в Ясудове обнаружена только гончарная керамика[168], а здесь только лепная, что и позволяет, с нашей точки зрения, спустить дату на одно столетие и датировать не X–XI вв., а IX–X вв. По-видимому, этим же временем датируются и некоторые другие курганы у дер. Рудня. Курган № 9, например, круглый в плане, с трупосожжением на месте, на грунте, на кострище содержал характерный лепной горшок (довольно развитой и профилированной формы), обломок глиняного пряслица и обломок костылевидного конца бронзовой гривны, характерной для латгальских племен[169]. Курганы с более поздними трупосожжениями встречаются значительно шире. Так, в Старом Селе, к западу от Витебска, в квадратном в плане кургане № 6, содержавшем трупосожжение на месте на материке, А. Н. Лявданский обнаружил на кострище сильно пережженные кости (весом в 470 г.), рядом с которыми были положены вверх дном лепной и гончарный горшки небольших размеров. Среди костей найден третий горшок, также лепной, стоявший, по-видимому, дном книзу. Вещей не было, поэтому дата погребения (X в.) может быть определена по взаимному сосуществованию лепных и гончарного горшков и по их форме[170]. В непосредственной близости от Полоцка в Бельчицком кургане № 9 (в плане он до некоторой степени прямоугольной формы) на кострище обнаружено трупосожжение с гончарной урной, которая также позволяет датировать погребение X в. (остальные вещи — бусы и бронзовые предметы— были расплавлены)[171]. Также датируемся и другой, вышеупомянутый уже бельчицкий курган (№ 1) с трупосожжением на материке (на месте) и с перечисленными уже вещами. Следует полагать, что в бельчицкой группе было еще несколько таких курганов, позднее испорченных.
Коротко упомянем еще подобные курганы в группах, более удаленных от Полоцка. У дер. Поречье вместе с сожжением в овальном кургане обнаружена арабская монета X в., что позволяет датировать нам подобные курганы именно этим временем (или самым началом XI в.). Трупосожжение в них совершалось на стороне и затем помещалось либо в основании насыпи, либо в самой насыпи[172]. Такие же курганы встречены и в Черневичах (группа VII) Диснинского у., и автор раскопок склоняется к той же дате[173]. При трупосожжении у Богдановского оз. бывшего Сенненского у.
Е. Р. Романов обнаружил также монету X в.[174], а у дер. Вядец раскопал курган с трупосожжением без вещей[175]. Круглые курганы с «поздними» трупосожжениями с кострищами на грунте или в насыпи обнаружены и южнее. В дер. Синчуки под Друцком в насыпи курганов найдены трупосожжения, совершенные на стороне. Курганы с сожжением на материке известны и под Витебском (Лятохи), еще восточнее — в Казимирово под Суражем и далее — в Смоленщине, Соломеречье под Заславлем.
Нам осталось определить территорию сплошного распространения интересующих нас памятников в Белоруссии. Не касаясь Правобережья Припятского Полесья, памятники которого принадлежат территории более южной, отметим, что курганы с трупосожжением массово представлены в Белоруссии, в ее восточной части за Днепром, где они оставлены радимичами[176], в ее западной части, где они принадлежат восточнолитовским племенам[177] и, наконец, в области Северной Белоруссии, где, как предполагал еще В. В. Завитневич, их южная граница проходит в районе верховьев Березины (севернее зоны его исследования)[178] и, как мы теперь знаем, севернее линии, соединяющей Минск (несколько южнее Борисова и Друцка) с Оршей[179]. Южнее этой линии трупосожжения встречаются значительно реже, в большинстве случаев содержат гончарные горшки и являются, следовательно, сравнительно поздними, что крайне важно для понимания направления заселения Полоцкой земли славянскими племенами. Наиболее древние курганы с сожжением, как мы видели, распространены ближе к Полоцку: по нижнему течению р. Ушачи (Рудня, Бездедовичи и др.) и на правобережье Западной Двины (Боровые). Здесь распространены длинные курганы, удлиненные (точнее — овальные и четырехугольные в плане), курганы с сожжением в насыпи и с вещами, аналогии которым (как и погребальному обряду) следует искать прежде всего в одновременных и предшествующих погребениях литовских древностей (главным образом в восточнолитовских курганах), а также в уже исследованных длинных курганах Смоленщины. Датируются эти ранние курганы Полотчины, по-видимому, VIII(?) — IX вв. Курганы с сожжением IX–X вв. распространены значительно шире и охватывают Полоцкую землю полностью. В некоторых случаях они сохраняют прямоугольность плана и обряд погребения в насыпи, но их лепные урны уже несколько иных форм, приближаются к формам сосудов раннегончарных.
На окраинных территориях Полотчины (Поречье, Черневичи, Синчуки и др.) встречаются и гончарные урны (рис. 6). Значительно меняется инвентарь, псе более приобретающий древнерусские черты (например, бубенчики с крестообразной прорезью из Рудни и т. д.). Влияние Прибалтийских племен, если и чувствуется, то не в такой степени и всего более в районе Западной Двины. Аналогии теперь нужно искать не в литовских древностях, а в Люцинском, Нукшинском и других латышских могильниках, т. е. в древностях латгальских племен, с которыми местное население связывают теперь не родственные (по происхождению), а, очевидно, торговые связи, обмен. Поздние курганы с сожжением, сочетающие как лепные, так и гончарные урны, принадлежат тому переходному периоду идеологии, когда многие роды начинают хоронить покойников несожженными, ставя им в могилу по традиции то лепные, то гончарные горшки, то и те и другие вместе. Период этот принято связывать с постепенным проникновением в деревню христианских миссионеров и датировать второй половиной X — началом XI в.
Курганы с трупоположением[180] в Полоцкой земле с полусферической насыпью и по обряду мог)т быть разделены на погребения с положением умершего на горизонте (рис. 7) и на погребения в яме. Судя по отчетам о раскопках, гроб в большинстве случаев не прослеживается. Гробы и особые деревянные сооружения внутри кургана встречаются только южнее Минска, Логойска, Орши. Принято думать, что обряд трупоположения в яме появился под влиянием христианства, проникавшего в языческую обрядность древнерусской деревни. Однако уже давно многие исследователи с этим не соглашаются, например Е. и В. Голубовичи после раскопок 77 курганов с трупоположением в северо-западных районах Полоцкой земли[181]. Е. И. Тимофеев, изучавший юго-западные курганы восточных славянских племен, и, между прочим дреговичей, убедился, что обряд захоронения в ямах одновременен с обрядом погребения на горизонте, и различия здесь не хронологические, а этнографические