А сестрички были свежи, хороши, необычны, модны, привлекательны, забавны и совсем не похожи на других кавказских девушек.
Впрочем, автор нарисует их восхитительные портреты чуть позже.
Глава 5Лаура
Мы свято верим, что наша первая любовь — последняя, а последняя любовь — первая.
Город был подвержен своим страстям и своим модам… Златка была модница, одна из первых в городе. В этом сезоне все сходили с ума по водолазкам. Обтягивающим, тонким свитерам под горло с отворачивающимся воротником-стойкой. Водолазка — была писк, крик и визг, мечта наступающего сезона. В городе было всего две настоящих водолазки: одна — у диктора центрального телевидения Луизы Дачаевой, другая — у известного фарцовщика Иналика, с которым встречалась соседка Августа по парте Наташа Сотникова. Она была привлекательной блондинкой с двумя метрами распущенных золотых волос, от которых сходил с ума темноглазый Иналик.
Водолазки были безумно дорогим удовольствием, белая стоила 45 рублей, что составляло колоссальную сумму, примерно половину месячной зарплаты инженера. Цветные стоили вдвое больше. Это дорогое одеяние также называлось — «бонлонка», «гольф», и «батник». Златка насела на Августа, как львица, и добивалась, чтобы через Наташку он выбил по блату из Иналика две водолазки — ей и себе.
— Додуши свою Сотничиху, она с тебя глаз не сводит и в гости приходит. Пусть не целует Иналика на скамейке на аллейке, пока не достанет!
У Златки было хорошее девичье чувство юмора.
— А мне что за это? — пошутил Флан и тут же пожалел.
— Ах ты нахал, а дружба, а соседство, а подкормки жратвой, когда твоих родителей нет. А твоя ближайшая подруга Зарина — моя сестра!
— Я только пошутил! — поднял руки вверх Август.
— Не шути так. С любовью к шмоткам не шутят! — засмеялась Златка. Потом серьезно задумалась.
В это же время вошли в моду длинные, до колен, вельветовые кардиганы, без пуговиц и без рукавов.
— Ладно, достанешь к Первому мая водолазку, сошью тебе кардиган, если вельвет купишь.
У Златки уже был длинный жилет шоколадного цвета. Август мечтал о черном, так как темно-синего, его любимого цвета, во всем городе в продаже не было. Августу пришлось дать слово, так как о кардигане он мечтал уже полгода. Но со скользким Иналиком ему совсем не хотелось иметь дело.
И вот почему: прошлой осенью обалденно модным стали плащи «болоньи» темных цветов. В городе было не больше пяти таких плащей: на паре спекулянток, курсирующих в столицу за товаром и дефицитными вещами, на единственном сыне председателя совета министров, а также еще на паре-другой знаменитостей. И, конечно, у Иналика: с него начиналась мода, у него уже зимой была единственная на весь город дубленка.
Август напрягся в том октябре невероятно и через какие-то немыслимые, неведомые каналы достал два плаща «болоньи»: темно-синий — себе и шоколадный — Златке. Одинакового цвета ни в коем случае было нельзя. Они ходили в школу почти всегда вместе. Плащи стоили девяносто рэ, и то по большому блату. Что составляло месячную зарплату того же милого инженера. Августик две ночи и два дня упрашивал отца, и если б не мама, которая была без ума от сына, он бы ни за что не упросил.
Какие он испытывал чувства, когда, завязав узлом пояс на самой модной темно-синей «болонье», шествовал по центральному проспекту в школу, не передать. Златка шла радостная рядом, и они перехватывали, словно глотая разреженный воздух, взгляды всего проспекта на их необыкновенные плащи. Восторженные, изучающие, завидующие, любопытствующие. И оба были на девятом небе от счастья. Только год спустя после их покупки в городе стали изредка появляться на отдельных модниках плащи «болоньи».
Тогда они были в первой шестерке. Теперь же, когда дело касалось «бонлоновых» водолазок, Златка хотела быть в первой тройке. А уж если она чего-то очень хотела!..
В это время Август познакомился с симпатичным мальчиком Робертом, который жил на соседней улице и приходил иногда к ним во двор поиграть в футбол. Они быстро подружились и стали ходить друг к другу в гости, в кино. Проводили кучу времени вместе. Этой дружбе суждено было сыграть в жизни Августа необыкновенную роль.
В семье Чаруевых отнеслись к новому другу сына с большой симпатией и вниманием. Родителей Августа многие знали и очень уважали. Старший Чаруев был главой республики. Это была известная семья, и фамилия их не сходила с языка горожан. У них была огромная квартира с зигзагообразными коридорами-переходами и громадной кухней-столовой, где все время что-то готовилось, парилось, жарилось и мариновалось на зиму. У Роберта было три старших брата и три сестры. Мама его потрудилась на славу. Но из всех детей в доме жили только двое — Роберт и его сестра Лаура. Лаура заканчивала девятый класс и была одной из первых невест в городе. На которую положили глаз многие свахи, и через них нетерпеливые женихи уже присылали сундуки, набитые всем, чем угодно, от золота до тканей, в качестве выкупа для молодой красавицы. Короче, она была королевская невеста.
Квартира их находилась на втором этаже и имела два входа и выхода: один со стороны двора, другой — с улицы. Перед столовой тянулась большая длинная веранда, на которую снизу вела лестница.
Первый раз Август увидел Лауру, когда они с Робертом сидели как раз на этой веранде. Она поднялась наверх в ярком полосатом оранжево-золотистом платье. Европейского стиля.
Роб сидел, развалившись, в кресле-качалке, ожидая, когда мама их накормит, — они собирались в кино.
— Познакомься, это моя сестра.
— Лаура, — сказала она приветливо.
— Август, — вставая, представился он.
— Сидите, сидите, — останавливая, протянула руку она. — Какое необычное имя.
В городе было запрещено и не принято вставать перед девушкой. Девушкам — наоборот — нельзя было садиться в присутствии мужчины.
— Свободна идти, — командирским тоном сказал Роб.
— Что вы говорите! — улыбнулась Лаура. И, повернувшись к Августу, сказала: — Я была очень рада познакомиться с другом Робика, обычно он ни с кем меня не знакомит. Вы — исключение…
— Разговорилась, — сказал псевдонедовольно тот.
— До свидания, — неловко поспешил вставить Август.
— Надеюсь, мы еще встретимся, — улыбнулась вежливо она.
Лаура была на редкость воспитанной девушкой, с утонченными манерами, и совершенно не походила на националку внешним видом, у нее была европейская внешность.
Август знал законы кавказских семей, они ему нравились, и он ничего не ответил.
Через пять минут Лаура выглянула в окно из кухни:
— Мальчики, мама зовет вас обедать.
— Пошли, — сказал Роб и проворно вскочил, что не вязалось с его слегка полной фигурой.
За столом они сидели вдвоем. Подавала им сама мама. Женщины всегда ели после мужчин.
Друзья пошли смотреть фильм «Три мушкетера». Флан смотрел его, наверно, десятый раз и был опять в восторге от Констанции Буоанасье и от великолепной груди Миледи, которую играла потрясающая Милен Демонжо.
На следующий день поздно вечером Роб принес ему датский порнографический журнал, который привез из Питера его брат. На одном из снимков в ложбину абсолютно, совершенно голой женщины были сложены горкой различные драгоценности, полностью закрывая треугольник лобка. Складывалось впечатление, что ее холмик состоит из драгоценностей — драгоценный холм. Август был совершенно потрясен невиданным зрелищем, непредставляемым даже в самых ярко-буйных фантазиях. Он носил журнал в школу, где из-под парты показывал друзьям. Снимок произвел полный фурор и еще месяц обсуждался всей юношеской половиной класса.
Роб дал ему журнал на три дня. Август также показал его невзначай Златке (это был достаточно дерзкий поступок), но она совершенно никак не отреагировала. А возможно, это и была реакция. Август тогда еще не читал великого старика Фрейда. Он увлечется им сильно и тайно в институте.
Все последующие ночи Августу снилось лоно, между бедер обложенное драгоценностями. Он изо всех сил тянулся к этому лону, и, казалось, вот-вот коснется его, но дотянуться не мог.
Теперь все свое свободное время Август проводил с Робертом и через день бывал у них в доме. Изредка они встречали возвращающуюся Лауру, и она, поздоровавшись, растворялась в глубине дома. Однажды она предложила им сходить с ней в кино, так как ее одну вечером не выпускали на улицу, боясь, что своруют. Она с каждым днем расцветала, и вот-вот должно было закончиться ее окончательное формирование в девушку на выданье.
В кино она сидела со стороны Роба и внимательно смотрела на экран. Август не знал и не представлял, о чем она думала. Зато перехватывал большое количество взглядов, обращенных на нее.
Все выходные и праздники они гоняли футбол во дворе или Роб ходил смотреть на его тренировки по волейболу на стадион. Потом они обсуждали девушек-волейболисток, которые иногда играли на смешанных тренировках с мальчиками. Роб увлеченно слушал рассуждения Августа о девушках и девочках, изредка вставляя меткие, остроумные замечания.
Однажды вечером они сидели на веранде, когда появилась в красиво расшитом камзоле Лаура. И села в свободное кресло.
— Чего пришла, иди отсюда, — пробурчал Роб, чтобы показать, что он здесь главный.
— С вами пообщаться, — вежливо сказала она. — Добрый вечер, Август.
— Нечего с нами общаться, я и так тебя вижу каждый день.
— Тогда я поговорю с Августом, — сказала с легким вызовом сестра.
— Он с тобой не будет разговаривать, ты еще и без косынки! У нас дела. — Он повернулся к Августу: — Ты будешь с ней говорить?!
— Да, — ответил Август неожиданно, иначе было бы просто невоспитанно, это был их дом.
— Ну и говорите, — фыркнул Роб и ушел в дом. Они остались на веранде одни, первый раз за все время.
За окнами на кухне было темно, стояла юная ночь, сияла яркая луна, вокруг никого не было. Август и Лаура проговорили около часа, она оказалась умной, интересующейся девушкой.