Она встала, взяла его за руку, Августу было жутко стыдно, и повела его в темноте за собой.
Прежде чем он успел понять, что происходит, она быстро сняла его плавки и душем стала омывать еще не успокаивавшуюся плоть. Торчащую вертикально. Мо́я и разглядывая, что моет, она даже закусила сладко губу. Август пытался не смотреть вниз. От прикосновения ее рук (а ничьи руки не касались его там) он возбудился еще больше. Не стесняясь, она рассматривала все внизу.
— Какой прелестный аппарат, жалко, что я замужем… — и в ее голосе слышались все сожаления мира.
Она закончила купать Августа и «августика» и предложила:
— Давай я сполосну твои плавки, чтобы завтра они были чистые.
Он кивнул. Она сама вытерла его полотенцем, везде, и подтолкнула из ванны:
— Иди ложись. Я сейчас приду.
Август не представлял, как он будет спать рядом с ней голый. Даже, когда он спал один, он никогда не был полностью обнажен, так как от прикосновения к простыням сразу начинал возбуждаться.
Он лег под махровую тонкую простыню и невольно задрожал. От стыда, конфуза и мокрой оплошности. Она появилась без рубашки, в одних трусиках, но без лифчика. Грудь ее казалась смуглой в темноте и красиво выступала над ребрами. Высокая грудь, два больших шара.
— Я не люблю спать в рубашке и надела ее только из-за тебя. Но в ней жарко. Ты не против, если я буду без нее? Да и теперь… все твои страхи позади. — Последнюю фразу она произнесла очень тихо. Как она глубоко и наивно ошибалась. Или — умышленно.
— Конечно, конечно, — смущенно пробормотал он, стараясь ни о чем не думать.
Она мягко опустилась рядом. Лицом к нему. Ее бедра коснулись его бедер и так и остались.
— Давай немного поговорим, — предложила Томила, — если ты еще не хочешь спать?
Он кивнул в темноту, и она это почувствовала.
— Так до какой стадии вы дошли с Лаурой? Скажи мне.
Он перестал на мгновение стесняться, она так ласково спрашивала.
— Что я и она голые… лежим друг на друге.
— И все? В нее ты еще не входил…
— Нет, нет, — испугался он вопроса.
— И ты всегда перевозбужден, и тебе очень хочется?..
— Да, — прошептал, горя, он.
Томила задумалась. (Она очень хотела помочь ему…)
— Давай я тебе покажу кое-что, чтобы ты был опытным мальчиком и — научил ее. Это все естественно, — повторила она снова свою загадочную фразу. — Сядь рядом с моими бедрами, — попросила она. Август сел. — Я не буду снимать трусиков и показывать все до конца. Главное — начало, дальше ты поймешь сам.
Он замер, не дыша, сидя голый под простыней. Томила нежно начала:
— Лаура должна раздвинуть ноги, вот так. — И она раздвинула свои точеные ноги. — Ты видишь, как?
— Да, — сказал он.
— Ты можешь сам развести их ей рукой. Потом она должна выгнуться, чуть приподняв бедра и уперевшись, чтобы тебе было удобнее входить. — Она выгнулась, показывая наглядно то, о чем говорила, и приподняла бедра. — После этого ты можешь, направляя его рукой — вводить… Ты все понял?
— Не совсем, — честно сказал Август. Он видел все это в первый раз. И многое было непонятно. Почему именно такая поза. Ему казалось, что это должно быть по-другому.
Томила томно вздохнула.
— Ложись, я тебе покажу подробней.
Август опустился рядом с нею.
— Нет, нет, — улыбнулась она в темноте, — ложись на меня. Кто же еще тебя научит, как не сестра… Школ для этого нет.
Он сильно засмущался. Она потянула его за голые плечи — на себя.
— Не бойся, это только урок.
Август нечаянно задел ее приподнятое бедро, он был уже максимально, невероятно возбужден, как будто пять минут назад из него ничего не выплеснулось.
— О, как ты возбужден, — тихим шепотом сказала она. И стала опускать его грудь на свою. Ее руки скользнули по его спине и замерли. Он чуть не вскрикнул от восторга — прикосновения к ее груди. Совершенно забывшись!
— Ты чувствуешь, как свободно тебе внизу, потому что я раздвинула сильно ноги, — продолжала она урок. Он ничего не чувствовал, его била лихорадка. Он впервые лежал на настоящей женщине. Которая все знала и все умела. И ее ничему не нужно было учить!..
— Теперь начинай приближаться ко мне своим оружием. Не бойся, я в трусиках.
Но он был голый! Август замер, как парализованный. Ни о каком «приближении» не могло быть и речи. Она нежно опустила руки на его бедра и сильно потянула торс на себя. К своему ужасу, он почувствовал, как, скользнув вверх, он уперся в ее лобок и замер.
— Ты попал чуть выше, поэтому я тебе и говорила, что его нужно направлять… рукой. — Руки Августа были заняты ее плечами, он старался удержаться на расстоянии и не вдавливаться в нее полностью.
— Попробуй еще раз, не стесняйся!
Он толкнулся и скользнул — теперь вниз, к ее ягодицам, и, испугавшись, тут же вернулся в исходную позицию, на прежнее место.
— Не волнуйся, я тебе помогу, — прошептала она. Нежно коснувшись подушечками пальцев его ствола, она толкнула головку вниз. И в ту же секунду чуть сжала бедра, чтобы дать ей промахнуться или отклониться. В то же мгновение Август почувствовал, как уперся во что-то мягкое и сминающееся.
— Да, — жарко выдохнула она. — Теперь ты попал. Надавливай…
Он надавил, двинулся и ощутил, как тончайший нейлон трусиков стал уходить куда-то вглубь, не удерживая его головку. И как она сама стала погружаться во что-то неземное. И уже погрузилась на сантиметр…
— Ты чувствуешь? — томно спросила учительница Томила. Слегка прерывающимся голосом.
— Да, — выдохнул Флан.
— Мой милый, тебе мешают трусики. А так бы ты вошел, вдвинул до конца. А-а… — она потянула сладострастно губами воздух. — Теперь чуть назад, теперь вперед. О да… О да… Продолжай так же…
Август выполнил послушно несколько медленных, поступательных движений (он боялся дергаться…), чувствуя вминаемую обволакивающую зыбь нейлона.
— О да, — воскликнула она. — Ты точно попадешь. Очень точно! Но теперь остановись. Хватит. Иначе ты опять будешь мокрый. — Она заботливо сжала его бедра и нежно их погладила. Ее руки восхищали Августа своим умением, знанием и легкой цепкостью пальцев. — Полежи просто так на мне. Успокойся!
Ни у кого не возникло вопроса, почему он должен лежать на ней, чтобы успокоиться. Она потянула ученика наверх так, что головка попала ей в пупочную впадину, прижала его к своей груди и обняла.
Август лежал, не дыша. Боясь только, что сейчас вспенится безумная волна, взлетит, и все взорвется у нее на животе.
— Ты хочешь, чтобы я сняла трусики и показала тебе до конца? — прошептала ласково и заботливо Томила.
— Нет, — сильно вздрогнул он от одной мысли, что она — жена его брата… Правда, двоюродного…
— Как хочешь, — она слегка двигалась под ним и ее лобок оказался между его бедер. — Я тоже не стальная и молодая — такие уроки возбуждают…
Август частично успокоился, что с ним все нормально и не он один возбуждается… Он хотел медленно сползти и опуститься рядом. Она удержала его за плечи.
— Полежи еще чуть-чуть, ты такой горячий и так приятно согреваешь меня.
Он сдвинулся чуть вниз, чтобы облегчить ее грудь, и ненароком уперся в ее выступающий, пружинящий лобок. Она потихоньку начала двигаться под ним, вжимаясь в его член.
— Вы так с ней делаете? — прерывистым голосом спросила она. — Покажи…
— Да, — выдохнул, не соображая, Флан.
— А вот так?.. — и она стала водить, раздвигая и сдвигая бедра, зажимая и отпуская его член. — Тебе приятно? Ты так пробовал?
— Очень…
— Научи ее, пусть она так же тебе делает. Ты должен получать большое удовольствие. А вот так, — и она, раскрыв душу, показывала Августу разные движения, трения, вжимания и вращения. Он был абсолютно и совершенно поражен количеству всевозможных тело- и членодвижений.
— Как приятно тебя учить, — ласково промолвила Томила. — Завтра я тебе покажу еще разные интересные штучки. Ложись, тебе надо отдохнуть к школе. — Он опустился рядом. Она забросила его ногу на себя и крепко прижала Августа к голой груди, вытянувшись вдоль всего его тела.
— Какая у тебя нежная кожа, — пробормотала она, засыпая, — как у девочки. Ты лапочка, Август.
Со смешанными чувствами приближался Август на следующий вечер к дядиному дому.
На этот раз Томила сразу легла без ночной рубашки и, как он успел заметить в свете уличного фонаря, в маленьких тончайших гипюровых трусиках, которые едва удерживались на ее бедрах. Бедра были налитые. (Сладострастный писатель сказал бы: «едва не падали с ее половинок», но я не из их числа.)
Через секунду, как он лег, Август почувствовал ее практически голое бедро рядом и опять невольно мгновенно возбудился.
— Тебе нужно снять плавки, если ты хочешь, чтобы я показала тебе что-нибудь еще, — как бы между прочим и ласково сказала Томила.
Август лежал, боясь пошевелиться. Он совсем не представлял, что можно показать еще. Она взялась пальцами за плавки, и они медленно поползли вниз. Нечаянно она задела его возбужденное начало, и он сильно вздрогнул. Томила мило помогла ему высвободить ноги из плена плавок и отложила их в сторону. Ее грудь была свободна, ничем не стеснена, и при каждом движении — вверх, вниз — она задевала его грудью, проводя по телу сосками. Создавалось впечатление, что грудь ей мешает. Он был совсем обнажен, и воздух возбужденно гулял у него в паху, овевая.
— Ляг на меня, — попросила тихо Томила.
Он послушно выполнил ее просьбу.
— Теперь соскользни чуть-чуть вниз. — И она коснулась его плеч, погладив. Он соскользнул, и она сдвинула бедра. Он упирался плотью во внутреннюю сторону… Она сжала их сильнее.
— Ты чувствуешь, куда он упирается?
— Да, чувствую.
— Тебе так нравится?
— Да.
— Это очень приятно, — прошептала Томила, — когда он тыкается между ног, вокруг да около. Не забудь…
Она продолжала сжимать его плоть, то ослабляя, то сдвигая бедра сильнее. Его головка дрожала, когда зажималась ее кожей. Неожиданно она развела ноги и начала опускать его за плечи вниз.