— Какой он хороший и послушный, — прошептала ласково она. После чего всосала головку в рот.
Дальше происходило нечто, что раньше никогда не происходило в юной жизни Флана. Едва он опустился на Ирину и развел выточенные бедра, ее тело стало делать какие-то несогласные и несогласованные движения. Едва он касался головкой ее губок, как она складывалась, топила ягодицы в перине, и меч Августа провисал в замкнутом, безвоздушном пространстве ее междуножья.
Август шептал ей на ухо, чтобы она не боялась, что это будет как перке, как укол, и очень быстро. Но ей, по-видимому, не хотелось делать ни перке, ни укол, ни последующую инъекцию. Пару раз она раздвинула ноги достаточно широко, чтобы его головка прошла парадный вход, смяла губки и уперлась в эластичную пружинящую плеву. Но стоило ему надавить или напрячься, как она вскрикивала, уворачивалась и тонула (или — топила) свои классные бедра в перине. Август провисал… Он все равно пытался воткнуть свой клинок и протолкнуть его в узкое отверстие, чтобы снова почувствовать, как она сгибала колени, бедра и тонула. Так могло продолжаться до бесконечности. Член Августа стал слабеть от тыканья, провисания, ее вскриков и непопадания. К тому же Август ничего не ел с утра, а они барахтались на перине уже четвертый час.
А воз и ныне был там же, где и был. В очередной раз она, вскочив, опять отбежала к белому холодильнику, голая.
Август, наконец, разозлился. Впервые у него закралось подозрение, что девушка Ира уйдет и из этой квартиры в том же качестве, в каком пришла, — девственницей. И что ее целомудренная, слегка потревоженная девственная плева не обовьется вокруг маленького «августа», сжимая и обнимая его на конце — разорвавшись на нем.
— Август, милый, почему мы должны это доделать… сделать именно сейчас. Сегодня. Давай приедем завтра, отдохнем и…
— Завтра не будет.
— Но почему?
— Не будет ключей.
— Августик, это нечеловеческая боль, ты такую никогда не выносил.
— Меня били в детстве железным ломом по голове, позже чуть льдышкой не выбили глаз…
— Я не знала, мой родной…
— …Думаю, это не меньшие боли, чем та, которую испытываешь ты.
— Как будто меня разрезают раскаленным ножом пополам. Поверь мне. А мы можем это сделать на следующей неделе? Я наберусь храбрости…
— Нет.
— Почему?
Август был разозлен и обижен. Его раздражало и бесило ее нетерпение к боли.
— Если мы не сделаем это сегодня, то больше не встретимся никогда.
— Но почему, Август, почему?!
— Я так сказал. И так будет.
— Не говори этого, ты мне безумно нравишься. Что же мне делать?..
— Ты готова лечь и слушаться или хочешь одеться и уйти?!
— Ты, правда, не увидишься со мной больше никогда?
— Да. Я так решил.
— Но это не по-человечески…
— Мы не в «человеки» пришли играть, а заниматься ломанием твоей целки. — Август не поверил, что он так грубо сказал это даме. Но он был слишком взбешен. — И если бы ее не было, не было б никаких проблем.
— Но тогда я была бы не девушка… и ты был бы не первый. Я не могу терпеть эту боль!.. Не могу! Хочешь, зарежь меня.
— А я не могу терпеть твое нетерпение и тянущую боль внизу от неудовлетворенности.
— О, я не знала, что тебе больно. Извини, пожалуйста.
— Это не имеет никакого значения, я могу терпеть. Ради тебя. Просто я хочу нормальные сексуальные отношения с девушкой, которая мне нравится, и от ног, и от всего тела которой я без ума.
— Это правда?! — ее глаза засверкали и засияли. — Хорошо, давай ляжем, я потерплю. Я обещаю, я буду терпеть.
Они легли обнявшись, и он опустился сверху на ее гибкое девичье тело, которое по-прежнему все еще было девичьим… Он нащупал концом головки ее лоно и надавил, но как ни пытался — она выгибалась, скулила, закусывая красивую нижнюю губку, и абсолютно ничего не получалось.
Август встал первый, снял рубашку со спинки и пошел в ванную. Он посмотрел на головку перед облегчающим мочеиспусканием: на ней не было ни капельки крови, ни кусочка прозрачной пленки. Все оставалось — вернее, она оставалась — в нетронутой и девственной красе.
Через какое-то время Ирина оделась. Он последний раз смотрел, как ее совершенное тело сгибалось и разгибалось, одеваясь.
Август никогда больше не видел ее и с ней не встречался. Сдержав свое слово. Она долго и настойчиво звонила ему, умоляя. Это была ее первая любовь.
А любовь требует жертв.
Глава 10Марта
Кто женщину познает…
Ее звали Галина, но позже ему сообщили, что у нее была кличка Марта. Она была самой загадочной дамой в жизни Августа Флана. Которую он не только никогда не понял, не познал, но даже не успел сообразить, как к ней относиться. Фея из леса, принцесса из замка, загадочная незнакомка, зовите как хотите. Но он так ничего о ней и не узнал.
С приятелем, который ему давал ключи от квартиры для ломания (назовем это мягче, «свидания с») Ирины, они пошли в один из зимних вечеров в кино. После сеанса, выходя из зала Дома офицеров (был и такой в городе), Август заметил даму в шубе ниже колен. Она распахнула одеяние, чтобы завязать внутренние тесемки, и в этот момент Август увидел ее роскошную фигуру — ноги, бедра, изгиб талии, выпуклость чрезмерной груди, и на нежной шее — привлекательнейшая женская головка. Она явно не была похожа на девочку, у нее было чисто женское, хотя и юное лицо. Юная женщина! Она была первая женщина, к которой Август смело подошел сам. Леночка, Лаура, Ольга, Леда, Ирина — все они были девушками.
Август вообще никогда ничего не боялся, кроме змей. И то, скорее, не любил их, а не боялся. Разве что опасался женщин-змей, и то только во второй, финальной половине своей жизни.
Дама запахнула шубу и двинулась вперед, Август шел сзади, пока они не спустились по ковровой дорожке на первый этаж и не вышли на улицу.
— Простите, я хотел вас спросить…
Было поздно, достаточно темно и довольно холодно. Ее кашемировый платок лежал на плечах, поверх шубы, слегка обнимая волосы. Она наконец-таки обернулась, около губ затаилась складка неудовольствия.
— Мы разве знакомы?!
— Вам так не холодно, уже декабрь?
— Благодарю за заботу, я люблю холод. Это все, что вы хотели спросить?
— Ваше имя?
— Зачем вам это? Галина.
— Меня зовут Август.
— Я очень рада, — с усмешкой ответила она.
— Могу я пригласить вас на свидание, скажем, завтра?
— Вот так сразу?! Я не знакомлюсь с молодыми людьми, тем более на улице.
— Считайте, что я старый, и это не улица.
— Прощайте… Август.
— Подождите, не уходите. В вас есть что-то необыкновенное.
Из-за ее спины возник бугай пролетарского вида.
— Он вам мешает, девушка?
Августу даже стало смешно. Вдвое смешнее от того, что они находились около дома Дона Педро, прямо под его окнами. Рядом тут же возник его друг-приятель, который сразу убрал бугая одной фразой:
— Вали отсюда, пока цел!
Мужик не заставил себя ждать и исчез. Видимо, в нотках голоса товарища Августа ему послышалась уверенность, что он может уйти отсюда не целым.
— Вы всегда ходите с телохранителями?!
— Откуда у меня могут быть телохранители? Это мой приятель.
— Вы достаточно известный мальчик в городе. Как и вся ваша семья.
Август удивился, но постарался не подать вида.
— Вы меня с кем-то путаете. Познакомьтесь, это мой друг…
Он удивился еще больше, что она знала о нем, и тем не менее…
— Очень приятно, — сказала нейтрально дама.
— Мы вас проводим, поздно, много разных ходит… — сказал джентльмен Август.
— Любящих знакомиться на улице?.. — она незаметно улыбнулась. — Меня не надо провожать, я уже взрослая. Прощайте, мальчики.
Она повернулась и быстро пошла вперед, через минуту исчезнув окончательно в темноте.
— Хочешь догнать или проследить, где она живет? — спросил верный друг.
— Я никогда ничего не делаю против желания девушки.
— Девушки я там не заметил. Девушка еще от тебя ни одна не уходила. Эта ушла легко. Поверь мне, у нее большой опыт.
Прошел месяц, прежде чем, пересекая центральный проспект, Август услышал:
— Уже не узнаете и не здороваетесь!!
Август остановился, взглянул и не поверил:
— Здравствуйте…
— Меня зовут Галина, напоминаю на всякий случай.
— Вы очень любезны. Я спешу, извините.
— О, вы обиделись, мой маленький друг. Ну, не стоит. Вам никто никогда не отказывал, а я осмелилась…
— Я правда спешу, к тому же не хочу…
— Я все поняла: вы не хотите со мной общаться. Я согласна. Дайте мне ваш телефон, и я сама позвоню. Когда говоришь с августейшей особой, гордость следует прятать в карман.
Август подумал и нехотя дал свой номер.
— А ваш телефон? — спросил он.
— Мне звонить некуда, — ответила она загадочно. — Но я обещаю позвонить вам на днях. Надеюсь, не забудете, что меня зовут…
— Постараюсь забыть, — сказал Август и улыбнулся ее чувству юмора.
Галина повернулась и так же неожиданно, как возникла, исчезла.
Нельзя сказать, чтобы Август особо ждал ее звонка. У него был институт — полон романов. На разных стадиях. С кем — в кино, с кем — слушание музыки, с кем — объятия в подъезде, и так далее.
Она не звонила две недели, пока совершенно неожиданно, за семь дней до Нового года не раздался звонок.
— Добрый вечер, это Галина. Помните такую?
— Она собиралась позвонить «на днях».
— Какой вы обидчивый, вы всегда такой?
— Я подумаю.
Галина рассмеялась тихим, приглушенным смехом, как будто сдерживаясь. Она всегда так смеялась, потом. У нее был неповторимый смех.
— Вы хотите пригласить меня в кино? — неожиданно спросила она.
— Только не на последний сеанс. Я боюсь темноты.
— Мой милый мальчик, — ласково и тихо проговорила она. — А мне показалось, что вы ничего не боитесь.
Они пошли в кино в тот же Дом офицеров, где он увидел ее в первый раз. Сеанс начинался в четыре часа дня. Август не боялся, к черту, никакой темноты, как и вообще никого в городе. Просто мама уехала в Москву покупать новую мебель для квартиры. А отец в этом семестре читал лекции на вечернем факультете и возвращ