…А сдаются они всегда, рано или поздно, не тебе, так другому, если уже допустили к ближним позициям и ближнему бою. Можно сказать — штыковому бою.
На юбке сбоку он нащупал молнию и бесшумно расстегнул ее. Юбка ослабла ровно настолько, чтобы пропустить его руку. Август уже гладил междуножье Галины, ее дельту и ласковую кожу ног поверх чулок. У нее действительно была потрясающе нежная кожа. Он удивился, не ощутив пояса, который носили в те времена все. За исключением, может, супермодниц — в Москве. Август еще не встречался с конструкцией чулка, где резинка верхушки держит его сама, — но идея ему очень понравилась. С поясами надо было долго возиться, если хозяйка оного не помогала.
Галина начала извиваться, и Август не понимал, было ли ей приятно, или она старается высвободиться от его руки, либо и то и другое вместе. Так продолжалось минут пятнадцать: объятия, движения, ускользание, ласки, полу-борьба. Юбка задралась вверх к талии, и Август вовсю зажимал ее бедра, попутно пытаясь решить проблему с ее трусиками, — как их снять. (И почему всегда так: мужчина должен добиваться, а женщина должна сопротивляться? А не наоборот! Нет ответа…) Но ее достаточно сильные молодые бедра, зажимание его руки — между и постоянное движение не давали Августу особой надежды на прорыв. Он попытался сжать ее устье через трусики, когда она вырвалась и сказала:
— Я сейчас приду.
Хозяин понял, что она наконец обиделась на его негостеприимство и пошла одеваться и поправлять прическу. Август был чересчур перевозбужден и огорчен. Туалет и ванная находились на другом конце коридора, и он не слышал, что там происходит.
Каково же было его удивление, когда он увидел вернувшуюся Галину в кофте, из-под которой виднелась комбинация, но без юбки и чулок. Его глаза округлились и расширились. Это был великолепный сюрприз.
— Я подумала, что вы правы: юбка действительно помялась…
Она села рядом и дала обнять себя без взаимных объятий. Август почувствовал запах свежей воды. Но тогда еще в его голове не мелькало: зачем женщина подмывается? Он этого не знал.
Он тихо зашептал:
— А может, снять комбинацию? Она может…
— Я знаю, что ты хочешь…
Август потянул ее на диван, и его рука сразу скользнула на ее бедро под комбинацию. Август чуть не закричал от восторга, когда до него дошло! Он был безумно и безгранично удивлен, что подушечки его пальцев касаются… волосков ее лобка, слегка влажных от воды. На ней не было трусиков. Интересная мысль, и не одна, посетила его разум: где она их оставила? Может, она забыла их надеть?.. Кто не был молод…
Не медля и не рискуя, он тут же ладонью развел ее бедра и сразу положил в устье свою ногу. Как бы застолбив территорию. А вы так делали, любезный мой читатель? Но век учись…
Она попыталась отодвинуться, высводиться, а потом тихо произнесла:
— А можно без света?..
Август чуть не взлетел к выключателю. Теперь он становился более уверенным: без света, без трусиков. И сейчас он расстегнет ее кофту…
В мгновенье потушив свет, он успел сдернуть с себя вельветовые джинсы, но не успел снять рубашку. И сразу опустился на Галину, прижавшись нижним «августом» к ее животу. Это тоже была проверка. (Ослику было б ясно! а он все проверял.) Она обняла его несильно и прижала голову к высокой груди, глубоко вздохнув. Август еще сомневался, сдастся ли она и готова ли, но правой рукой уже тянул комбинацию наверх, ощущая шелк ее кожи. Он попытался снять комбинацию заодно с кофтой, но она ни в какую не соглашалась, удерживая его руку. Пути Господни неисповедимы…
Понимая, что сейчас или никогда, Август быстро соскользнул ниже, упершись своим членом в ее лобковую кость. Хорошо — косточку. (Как ты придирчив, читатель!) Она охнула, но едва слышно. Он стал давить на ее лобок, прижимаясь. И едва она ответила ему движением, в котором было скорее поощрение, чем сопротивление, Август быстро сдернул свои трусики, и прохладный воздух охватил его плоть. Невероятно и еще больше возбудив. Его «август» опустился в самый низ ее лобка. Она не пошевелилась: молчание — знак согласия. Август, опустив бедра чуть ниже, приготовился к атаке. Уже никакие возражения или нежелания ее не помогли б: он безумно хотел Галину. Она и не возражала, лишь сжалась и затихла. Август приподнял ее за бедра и сделал первый рывок. Уже в следующее мгновение почувствовав, как его клинок вонзился и вошел во что-то очень влажное, тесное и горячее. Как будто в шелковый бархат. Августа сразу же обволокла неведомая истома и восторг настолько, что он невольно вскрикнул: «О-о!..» И сделал первое возбужденное движение, и второе. В фехтовании оно зовется «колющим», я бы назвал его пронзающим, вонзающим. Если не нравится моя классификация, предложите лучше. Она лежала неподвижно, словно стеснялась или боялась пошевелиться. Август подхватил ее ноги под коленками, закинул вверх, выгнул ее и стал резко, всем торсом, как в судорогах, вонзаться в ее истомное отверстие. Там было сладко, тесно и влажно. Она не издавала ни звука, не делала ни одного движения, а полностью предоставляла ему творить все, что хочется. Стонал Август: вот он, этот момент: первые секунды отдавания женщины, возобладания ею. Отдачи и сдачи. Август двигался все быстрей и сильней. Чувствуя, как закипевшая, безумная волна катится к головке члена. Он сделал еще пару резких качков, протыкающих ее, казалось, насквозь, и — огненный шар, прокатившись по стволу, ударив в мозг, взорвав и то и другое, вырвавшись, унесся в нее и там разлился, на миллионы…
Август почувствовал капельку пота на шее. Она так и была в застегнутой шерстяной кофте, он с благодарностью слизнул эту капельку, поцеловав ее в шею. В ключицу, в щеку, он хотел поцеловать ее в губы, но она опять мягко отстранилась.
Галина лежала неподвижно. Август возлежал на настоящей женщине, ставшей уже его. Это была первая женщина — женщина в жизни Августа. Неожиданно она поцеловала его в шею, сама, и сказала очень тихо:
— Мне нужно в ванную.
Август продолжал лежать на ней, ощущая негу, истому и благодарность.
— Пожалуйста, — прошептала она, — мне очень нужно или будет поздно…
Он опустился рядом, и Галина тут же выскользнула из его рук и бесшумно исчезла.
Август лежал довольный и удовлетворенный, не в смысле секса. Победа далась с первого раза! Для него это всегда будет потом важным моментом.
Она появилась через три минуты с юбкой в руках. Он забрал у нее юбку и потянул на диван. Она легла. Победу нужно было закрепить. Молодой, горячий, темпераментный Август хотел ее снова.
— Уже поздно, мальчик, — проговорила, смущаясь, она. — Где твои родители? Ты ведь не один живешь?
Вместо ответа он развел ее ноги своей ногой и опустился на ее грудь грудью. Ему не верилось, но маленький «август» был опять готов к бою.
Через пять минут все было кончено. Она не сопротивлялась, но весь акт пролежала тихо, безмолвно и неподвижно.
На сей раз она вернулась из ванной в юбке и в чулках. Август тут же вспомнил:
— Я провожу вас…
— Только никогда не надо меня провожать.
Он хотел поцеловать ее в благодарность за удовольствие и за то, что она стала его женщиной (и теперь это останется навсегда, на всю жизнь), но она опять отстранилась.
— Когда мы увидимся снова? — спросил Август.
— Я не знаю.
— Но у вас есть телефон?
— Я позвоню тебе сама.
— Когда?
— Я правда не знаю. Но я позвоню.
— Честно?
Она улыбнулась невольно.
— Да. Я всегда говорю правду. Кажется, я пока оправдала ваши ожидания…
Она их превзошла. Галина уже была в прихожей и быстро надевала шубу.
— Вы забыли ваш шоколад, — напомнил Август.
— Я принесла его для тебя.
Галина неловко, мягко улыбнулась и бесшумно исчезла за дверью.
Уже в пустоту Август проговорил «спасибо». Он был очень тронут этим жестом.
Август почувствовал запах ее кофты на своем теле, и, опомнившись, пошел в ванную. Где смыл остатки спермы, так и не подумав почему-то, что она могла забеременеть. А возможно, он считал, что женщины должны сами об этом знать. Или думать.
Она не звонила уже третий день, и Август извелся в ожидании звонка. Звонила Леда, звонили другие. Наконец телефон зазвонил, и Август, взяв трубку, услышал:
— Это Галина.
— Что случилось?
— Я была занята, прошу прощения.
— Когда мы увидимся?
— Когда ты захочешь.
— Сегодня.
— Только я приеду сама, не надо меня встречать.
— А вы знаете, где находится…
— Я все помню и знаю, не волнуйся. Я буду в шесть часов вечера, это удобно?
— Это восхитительно.
Она рассмеялась и повесила трубку.
Август томился и мучался все это время: он не хотел и думать о том, что больше никогда не сожмет ее сдобного нежного тела.
В шесть вечера в дверь тихо постучали. Август предусмотрительно постелил простыню на диване в зале.
Галина вошла и сразу протянула ему громадную плитку шоколада.
— Это Августу.
— За что? — пошутил он, слегка покраснев.
— Просто так. За то, что ты мальчик, — мягко улыбнулась она.
Август помог ей снять ту же шубу, она была снова без сумки, и пригласил ее в зал. Он никогда не задумывался, почему они ни разу за все время не были в его кабинете. Кроме одной ночи.
Она мельком взглянула на белоснежную простыню и, ничего не сказав, села в кресло.
— Ты умеешь играть на пианино? — она уже называла его на «ты». Это был прогресс.
— Я окончил две музыкальные школы, но помню только «Очи черные» и «Цыганочку».
— Сыграй, пожалуйста.
Август сыграл. И стал рассматривать ее. Она была в облегающем шерстяном платье. Волосы тщательно уложены, с прядью, опять падающей на правый глаз. Он подошел к ней, чтобы обнять и не терять времени на прелюдии, но она проворно выскользнула из его рук, отскочила в другой угол комнаты и встала у телевизора.
Август слегка удивился: она вела себя так, как будто в прошлый раз между ними абсолютно ничего не было. Она не подпускала его к себе, ходя вокруг круглого, полированного, красивого стола, дразня и улыбаясь.