но уже без надрыва, как раньше. Как ты считаешь, может, он повзрослеет и станет более покладистым?
— Ага, годиков этак с пяток прождать придется. Дурища ты, Анька, удачу свою проморгала. Шибко твой летчик о тебе печалится. Гоняет по небу — и горя ему мало. Мужика спроси: «Чего тебе для счастья надо?» Он скажет: «Футбол посмотреть». А мы, бабы, вздыхаем: «Ах, любовь! Ах, возвышенное чувство!» Смешно, ей-богу. Вернись лучше к Виктору, а если уж совсем сердце не лежит, присмотрись к Огнивцеву. Меня бы так обхаживали! — Валя, несомненно, вспомнила совместный с Аней и Леней визит в загородный дом Огнивцева.
Ему захотелось украсить участок искусственными гротами, водопадиками, горбатыми мостиками через ручей, протекавший по участку, и парой вычурных беседок. Многоречивые и пространные обсуждения нововведений на участке позволили Огнивцеву провести длительное время с Анной, чего он, собственно, и добивался. Они гуляли по обширному, ухоженному саду, клумбы уже отцвели, но по краям мощеных красной плиткой дорожек стояли большие керамические вазы с пламенеющими кустиками цветов.
— Как у вас красиво, — сказала Аня, глядя на огромные вековые ели, — иглы на них свисали гроздьями, как разросшийся изумрудный мох.
— Да, горжусь своим домом и садом не без оснований. Люблю окружать себя красотой. Если у человека есть возможность жить в роскоши, бессмысленно такой возможностью пренебрегать. А знаете, чего мне не хватает для полного счастья?
«Началось! — с досадой подумала Аня. — Хоть бы придумал что-то нестандартное».
— Для полного счастья, Анечка, мне не хватает общества красивой женщины, — оправдал прогноз Огнивцев.
На этой стадии полагалось пофлиртовать, поиграть глазками, сделать вид, что наивной девушке невдомек (даже подумать неприлично!), чего хочет мужчина.
— Артур, говорите прямо, к чему вы клоните? — черствым голосом отрубила Аня.
Огнивцев на минуту опешил:
— Помилуйте, Анечка, к чему я могу клонить…хе-хе…Впрочем, вы правы, незачем ходить вокруг да около…Вы мне нравитесь!.. М-да… Очень нравитесь! Пожалуй, мне давно никто так не нравился.
Анна ядовито молчала, ей почему-то доставляло удовольствие наблюдать, как он путается, подбирает слова. Сорокалетний мужчина, преуспевающий бизнесмен — неуемная Валентина навела справки и выяснила, что Огнивцев является владельцем крупного текстильного производства и сети магазинов одежды по всему городу; свою прозаическую деятельность компенсирует издательством популярного глянцевого журнала и продюсированием молодых талантов в шоу бизнесе.
— Я с радостью узнал, что вы ушли от мужа. Мне также известно, что вы содержите сына и несовершеннолетнего брата.
— Поразительная осведомленность, — съязвила Аня. Чего язвила — сама не понимала. Может, вымещала на нем злость на судьбу за то, что сия капризная дама с ехидным коварством постоянно подсовывала ненужное, а то, что необходимо было позарез, прятала со злорадством скряги, поманив, подразнив наперед невыразимо прекрасным, как изощренный садист.
— Не стану скрывать, что навел о вас тщательные справки по своим каналам, не сердитесь на меня за это, — продолжал Огнивцев. Он постепенно осваивался в щекотливой ситуации и снова приобретал самоуверенный вид. — Согласитесь, что подобная предприимчивость оправдана — я иду на все, чтобы найти способ добиться вашего внимания.
Аня остановила на нем мрачный взгляд и безжалостно поинтересовалась:
— Нельзя ли уточнить, какие способы вы предусмотрели?
— Все, что пожелаете! — воскликнул Огнивцев. Казалось, тот факт, что Аня откровенно к нему неблаговолит, только подстегивал настырного поклонника. — Вы замечательно красивы, Анна. Ваша красота необычайна, в ней есть одухотворенность, поэзия, особая харизма, какая редко встречается в женском лице. В этом я знаток: через мои руки прошли сотни красивых девушек… Гм…Пардон, не то хотел сказать…Поймите меня правильно: я приобрел большой опыт в оценке женской красоты в связи с издательской деятельностью… Аня! Хотите, я сделаю вас звездой? Начнем с моего журнала, как вы на это смотрите?
— Отрицательно, меня не привлекает перспектива кривляться перед вашим фотографом.
— Хорошо, тогда подумаем о вашем брате — это очаровательный молодой человек; неудивительно, ведь он так похож на вас. Я сделаю его лицом компании, он станет знаменитостью с юных лет, мальчика с его внешностью надо только запустить, а дальше хлынет лавина предложений. Поверьте, я кое-что понимаю в нынешней конъюнктуре.
Ане вдруг сделалось нестерпимо скучно. Хотелось остаться одной и насладиться прелестью последних погожих дней осени. Садовник сгребал опавшие листья с размякших газонов. В близком хвойном лесу громко кричала какая-то птица. Леня ходил в стороне с нивелиром, делал замеры, прикидывал, записывал. Было довольно зябко, Валя в пальто и шляпе сидела за садовым столиком с сигаретой в одной руке и чашкой кофе в другой.
— Не вздумайте делать подобных предложений Сереже, — предупредила Аня. — Знаю я вашу раскрутку и прелести гламурной жизни.
— Отказываюсь вас понимать, Анечка. Тысячи юношей и девушек мечтают о такой возможности, — не сдавался Огнивцев.
— Осторожно, Артур, — кокетливо подала голос Валя. Оказывается, каждое слово было отчетливо слышно в прозрачном, позолоченном блеклым солнцем воздухе. — Для Аннушки брат — это святое. В жизни не видела, чтобы кто-то так любил своего брата.
При том, заметьте, что матери у них разные.
— Да ну?! — изумился издали Леонид. — Никогда бы не подумал.
— Я возьму его под личную опеку, — укрепился в своем намерении Огнивцев. — Увидите, вы будете мной довольны, Анечка.
— Правильно, правильно, Артур, — подначивала Валентина. — Видела давеча его фотографии: он невероятно фотогеничен, словно создан для обложки журнала. Не упрямься, Аня, сейчас все стоит денег — красивое лицо и фигура в том числе. Может быть, у Сережи откроются со временем другие дарования, но и это упускать нельзя.
— Надо поговорить с ним, — не унимался Огнивцев: видимо, смекнул, где у Ани слабое место. — В конце концов, позволительно узнать его собственное мнение по этому вопросу. В семнадцать лет самое время начать делать карьеру.
— Семнадцать ему будет только в январе, — возразила Аня.
— Бог ты мой, какая разница, пока его будут снимать, пока выйдет номер журнала с его фотографиями, как раз подкатит январь.
— Артур, не хочу больше об этом слышать!
— Хорошо, хорошо, как скажете, Анечка. Позвольте пригласить вас всех со мной отобедать. У меня прекрасная повариха, мастерица, сегодня вдвойне постаралась. Вино из собственного погреба, отличной выдержки. Я, знаете ли, гурман, но предаваться чревоугодию люблю в приятной компании.
Прошел ноябрь, Огнивцев, по всем признакам, выбрал постепенную, избирательную тактику обхаживания Анны, в чем она вскоре имела случай убедиться.
Это произошло под Новый год; до праздника оставалось пять дней — всего ничего. Аня собралась пораньше уйти с работы: решила заскочить на Усачевский рынок, прикупить деликатесов для праздничного стола, который рассчитывала накрыть в доме у папы и Матвея.
Настроение было прекрасное. Аня любила Новый год, кто же не любит эту таинственную, многообещающую ночь. В новогоднюю ночь случаются чудеса, а что может быть чудеснее, чем общество Матвея?
Сережа, наряду с сестрой, готовился к празднику с воодушевлением. Они вдвоем с азартом выбирали для родных подарки, накупили ящик елочных игрушек. «Пусть Тёмка порадуется», — оправдывался Сережа, но оба понимали, что блестящая мишура доставляет им радости не меньше, чем ребенку.
Аня раздобыла костюм Деда Мороза. В предыдущие два года она заказывала визит Деда Мороза на дом в первый день января. Сережа уверял, что можно устроить для Тёмки такое же развлечение и в военном городке, но Аня решила нарядить в сказочное одеяние одного из братьев Иртеньевых.
Аня набрасывала список продуктов, чтобы не уйти без нужной покупки с базара, когда в ее кабинет ворвалась Валя.
— Аня, хорошо сидишь?! — выпалила она.
— Как видишь. Что случилось?
— Она еще спрашивает! Вот, полюбуйся! — Валя грохнула на стол толстый глянцевый журнал, с обложки которого на Аню смотрел ее юный брат.
Аня остолбенела и несколько минут тупо таращилась на журнал. Сережу одели в темный, сверхдорогой костюм, который с шиком сидел на его тонкой стройной фигуре. На фотографии он выглядел чуть взрослее и в высшей степени элегантно — Аня никогда не видела его в костюме и при галстуке, к тому же над юношей, несомненно, поработали визажисты: волосы его были красиво уложены, выглядели влажными, две темных прядки с искусной небрежностью спадали на лоб, придавая диковатым глазам еще большую выразительность.
— Я в шоке! — восклицала Валя. — До чего ж хорош! Сколько шарма, изысканности! Потрясающий мачо! Ну, Аннушка, держись, теперь его девицы затаскают. Когда только успел, ты мне ничего не говорила.
— Ну, Огнивцев…Ну, падла… — с трудом выговорила Анна. — Ты мне за это ответишь, гад!
— Она нашла в своем телефоне номер Огнивцева. От негодования у нее дрожали руки, и пальцы не попадали на кнопки. — Кто вам позволил?! — без всяких предисловий закричала она в трубку. — Как вы могли сманить Сережу без моего ведома? Я за него отвечаю, понятно? Предупреждаю, что больше он не будет сниматься в вашем паршивом журнале!
— Помилуйте, Анечка, Сережа сам согласился. Он уверял меня, что вы в курсе его работы у нас.
— Согласился?! А кто вас просил ему что-то предлагать?! Я ведь запретила это делать! Интриган! Не ожидала от вас!
— Анна, я хотел как лучше. Вы напрасно нервничаете. Поговорите с братом и увидите, что он доволен нашим сотрудничеством.
В сильнейшем раздражении Аня нажала на кнопку отбоя, перевела дух и набрала номер Сережи:
— Где ты сейчас?
— Дома, — ответил тот.
— Никуда не уходи, я сейчас приеду.
Он сидел за компьютером, с кем-то перестукивался; Аня подошла и положила перед ним журнал.