, что происходило в Москве в течение этих двух недель, русские источники (даже такой наиболее подробно описывающий события и хорошо информированный автор, как составитель «Нового летописца») почти ничего не сообщают. Ход событий в лагере Лжедмитрия II позволяет отчасти восстановить так называемый «Дневник Яна Петра Сапеги», но в нем почти ничего не говорится о том, что происходило в это время в Москве. Хорошо известно описание событий, происходивших в течение этого временного промежутка, которое дал гетман С. Жолкевский в своих «Записках». «Записки» написаны хотя и довольно скоро после событий, но все же тогда, когда их конечный исход уже вполне определился. Однако кроме «Записок» в распоряжении исследователей имеется два источника, современных событиям, — письма Жолкевского королю, освещающие наиболее важные моменты переговоров, и письма одного из офицеров его армии, Яна Гридича, информировавшего о происходящем своего патрона — литовского канцлера Льва Сапегу. Сопоставляя между собой данные этих трех источников, можно попытаться предложить реконструкцию событий.
Собрание у Арбатских ворот не могло ограничиться и не ограничилось решением о низложении Василия Шуйского. Одновременно были приняты еще два важных решения. Поскольку с низложением царя возник вакуум власти, собравшиеся у Арбатских ворот «чины» просили членов Боярской думы, «чтоб пожаловали, приняли Московское государство, докуды нам даст Бог государя на Московское государство». Тогда же было принято и решение об избрании нового царя: «А выбрати государя на Московское государство им, бояром, и всяким людем, всею землею… сослався с городы». В соответствии с этим местным властям предписывалось выбрать «изо всех чинов… по человеку» и прислать их в Москву[715]. Очевидно, предполагалось, что избрание нового государя произойдет на созванном в столице Земском соборе по решению «всей земли» — представителей всех «чинов» русского общества всех входящих в состав Русского государства областей («городов»), В условиях, когда Москва оказалась окружена войсками различных кандидатов на трон, осуществить этот план не удалось.
В грамотах не содержалось никаких указаний относительно того, кого следовало бы избрать на трон. В них лишь сообщалось, что собравшиеся в Москве «чины» принесли присягу, чтобы им «всем против воров стояти заодно и вора на государство не хотети»[716]. Тем самым Лжедмитрий II решительно исключался из числа возможных кандидатов на трон.
Из этого, однако, не следует делать вывод, что участники собрания, как думал С. Жолкевский, были сторонниками избрания Владислава. Характеризуя положение, сложившееся в стране ко времени низложения царя Василия, составители рассылавшихся по городам грамот писали, что к Москве идут иноземные войска, а «хотят… литовские люди государством Московским завладети и православную крестьянскую веру разорити, а свою латынскую веру учинити»[717]. А в заключительной части этих документов «всех людей Московского государства» призывали «быти в соединенье, чтоб наша православная вера не разорилась и матери бы наши, жены и дети в латинской вере не были»[718].
Само решение о низложении Василия Шуйского было связано с надеждами на то, что таким путем удастся добиться и устранения Лжедмитрия II, и тогда обе враждебные группировки объединят свои усилия, чтобы противостоять армии Жолкевского[719]. Очевидно, что на собрании у Арбатских ворот сторонники королевича отнюдь не преобладали[720].
30 июля (н. ст.), сразу по получении известий о низложении Шуйского, С. Жолкевский двинул войско к Москве[721]. Войско должно было стать в его руках инструментом для давления на московские «чины», чтобы заставить их избрать Владислава. Уже на пути из Вязём 2 августа он смог прислать королю первые сведения о положении, сложившемся в русской столице после низложения царя Василия. Боясь угроз со стороны «мира», брат низложенного царя кн. Иван Шуйский обратился к гетману с просьбой о защите. Просьбу эту передал Жолкевскому стрелецкий голова Иван Дивов, сын боярский из Смоленска[722] — очевидно, один из тех смольнян, которые сохраняли верность сверженному правителю. По словам стрелецкого головы, русская правящая элита разделилась на три группировки. Одна, во главе которой стоит патриарх, желает избрания на царство кн. Василия Васильевича Голицына, другая, во главе с Захаром Ляпуновым, агитировала в пользу Лжедмитрия II, но не добилась успеха (Захара, по его словам, «едва не убили»), и третья, во главе с кн. Ф. И. Мстиславским, склоняется к тому, чтобы избрать Владислава[723]. Борьба группировок была осложнена действиями русских служилых людей, находившихся в войске С. Жолкевского. По сообщениям гетмана, они отправили в Москву 30 детей боярских с письмом, в котором призывали поторопиться «королевичу его милости челом ударить»[724]. Гетман сообщал королю, что под воздействием их агитации в Москве взяли верх люди, объединившиеся вокруг кн. Ф. И. Мстиславского.
Однако Ян Гридич, отправивший свое письмо одновременно с письмом гетмана, был более осторожен в своих оценках. Судя по тому, что ему стало известно, бояре, принадлежавшие ранее к «факции Шуйского», советовали не торопиться «с поклоном» королевичу, а сначала посмотреть, чем окончится столкновение между войсками С. Жолкевского и Лжедмитрия II[725]. Как увидим далее, эти соображения были приняты во внимание, хотя окончательное решение оказалось иным.
В ответе на грамоту гетмана, предлагавшего свою помощь против Лжедмитрия II, составленном от имени всех «чинов» русского общества, находившихся в Москве («всех станов служилые и приказные и жилецкие люди»), его поставили в известность, что в Москве должен состояться собор для избрания нового государя. Одновременно Жолкевского просили обратиться к Яну Петру Сапеге «и всем польским и литовским людям, которые теперь с вором», чтобы те схватили Лжедмитрия II и выдали его гетману. Когда это произойдет, говорилось далее в грамоте, мы, «посоветовавшись со всеми людьми Московского государства, будем с вами ссылаться и говорить и становить о всех добрых делах, которые належат до покоя христианского»[726]. Таким образом, от Жолкевского добивались, чтобы он устранил опасность, угрожавшую Москве со стороны Лжедмитрия II, одновременно не давая со своей стороны никаких обязательств. Такое предложение еще раз показывает, что вопрос о том, кто будет новым русским государем, еще отнюдь не был решен в пользу Владислава.
Дети боярские, передавшие Жолкевскому это послание, не скрывали, что оно написано по предложению патриарха[727]. Жолкевский не принял этого предложения, тем более что находившиеся в его войске русские дети боярские советовали как можно скорее идти к столице. 3 августа (н. ст.) польская армия подошла к Москве.
О происшедших после этого событиях С. Жолкевский подробно сообщал королю в письме от 5 августа. Здесь, у стен Москвы, состоялась встреча бояр и детей боярских, находившихся в столице, с Иваном Салтыковым, Григорием Валуевым и другими предводителями русских служилых людей в армии Жолкевского. В этот момент к Москве подошли и стали жечь одно из предместий войска Лжедмитрия II. Против него из Москвы также двинулись войска. К гетману от кн. Ф. И. Мстиславского прибыл гонец Ф. Челюсткин. Гонец сообщил, что боярин хотел встретиться с Жолкевским, но из-за нападения «воровских людей» встреча стала невозможной. Он просил оказать помощь против Лжедмитрия II или хотя бы послать к Я. П. Сапеге, чтобы тот перестал жечь город. Власти в Москве снова пытались вовлечь Жолкевского в военные действия против Лжедмитрия II, и гетман снова отказался это сделать. Он заявил, что лишь после того, как стороны достигнут соглашения, он будет готов защищать Москву со своим войском и от «вора», и от всякого неприятеля[728].
В тот же день вечером к С. Жолкевскому прибыли послы от польско-литовского войска Лжедмитрия II. В сложившейся сложной ситуации, когда это войско было крайне заинтересовано в том, чтобы Лжедмитрий II занял русский трон, и, вместе с тем, хотело избежать столкновения с коронной армией, была предпринята еще одна попытка добиться соглашения между Лжедмитрием II и Сигизмундом III. Лжедмитрий II выразил готовность признать себя вассалом короля, выплатить большие суммы королю и королевичу, прислать войско, чтобы отвоевать у шведов Ливонию и помочь Сигизмунду III утвердиться на шведском троне. С этими предложениями послы ознакомили гетмана и просили дать разрешение выслать своих представителей под Смоленск для переговоров с королем[729]. Жолкевский считал подобное соглашение нереальным, его главной целью продолжало оставаться избрание Владислава. Именно поэтому он отказался принять прибывших вместе с послами от войска послов Лжедмитрия II. В контактах с польско-литовским войском на службе у Самозванца и его гетманом Яном Петром Сапегой Жолкевский стремился к решению одновременно двух задач. С одной стороны, он был заинтересован в том, чтобы войска Лжедмитрия II продолжали стоять под Москвой. В сложившейся ситуации находившиеся в Москве дети боярские и посадские люди без помощи Жолкевского избавиться от этих войск не могли, и это вынуждало их искать соглашения с гетманом. С другой стороны, было нужно, чтобы это войско не пыталось овладеть Москвой, его пассивность, как результат усилий Жолкевского, должна была поднять авторитет гетмана в глазах жителей Москвы. Поэтому предложения «сапежинцев» оказались для Жолкевского выгодными. Пока войско рассчитывало на успех переговоров с королем, оно оставалось бы пассивным и не создавало бы Жолкевскому сложностей. Неудивительно, что гетман не только разрешил «сапежинцам» отправить послов к Сигизмунду III, но и советовал королю оказать им любезный прием