– Не наш это котик, – пробурчала Алина. Она жалобно посмотрела на меня. – Не выпускать же животину на волю? Пропадет.
– Филимон? Этот не пропадет, – хмыкнула я. – Другое дело, этот кот не наш, чтобы мы его отпускали. Тем более его тебе поручил покойный Семен Иванович. Нехорошо перед покойником. Получается, что мы слово не сдержали. Это раз. А два – вдруг Катя все-таки хватится кота.
– И что же тогда с ним делать? Домой я его не повезу: там Ромка.
– Ладно, все равно у меня дома Содом и Гоморра. Давай его в квартиру впустим, а на двери записку Сан Санычу оставим, чтобы он широко дверь не открывал и кота случайно не выпустил.
– Спасибо, Марина, – расчувствовавшись, просипела Алина. – Так и сделаем.
Простившись с внуком Семена Ивановича, мы поехали ко мне домой. Ни Сан Саныча, ни бригады уже не было. Я с тяжелым сердцем прошлась по квартире: просвета в ремонте видно не было. Зато я увидела следы спешных сборов моего мужа.
Створки шкафа были распахнуты настежь. Не было дорожной сумки, которая лежала на нижней полке. На кровати валялись рубашки, футболки, очевидно, те, которые ему не подошли или не поместились в сумке. Не увидела я и спортивного костюма, в котором мой муж обычно лежит перед телевизором.
– Ушел, – мрачно констатировала я.
– Кто? Сан Саныч? – не поняла меня Алина.
– Олег. Не выдержал трудностей ремонта. Ушел.
– Может, он поехал к Анюте?
– Станет он жить у тещи, когда есть родная мама.
– Тогда поехал к маме.
– Там он точно ночевать не будет, – уверенно отвергла я Алинино предположение. – Моя свекровь все еще думает, что ее сынок первоклассник. «Олежек, как дела? Что нового на работе? Расскажи мамочке, чем ты сейчас занимаешься. Может быть, я тебе что-то дельное посоветую?» Подобных вопросов я себе не позволяю. Олег возглавляет крупную фирму, приходит домой как выжатый лимон. А я к нему с дурацкими расспросами? Захочет, сам расскажет. Нет – значит, мне и знать не положено, я не обижаюсь. А она этого не понимает. Олега это бесит. Нет, не пойдет он туда ночевать.
– Значит, нашел кого-то, где не задают дурацких вопросов, где уютно и где накормят.
– И где телевизор показывает, – добавила я.
– Не завидую я тебе, – не стала меня утешать Алина. – И себе не завидую, но из тюрьмы домой рвутся, а твой из дома сбежал.
– Хорошо, что ты напомнила о Вадиме. – Я была рада поменять тему разговора. Думать и говорить о позорном бегстве Олега из дома было больно и обидно. – Надо позвонить Воронкову, сказать, что сторожа убили. Не верится мне что-то, что он сам умер, – покачала я головой. – Он, конечно, не обрадуется моему звонку, но мне наплевать, перетерплю.
Я достала телефонную трубку и набрала номер Воронкова.
– Сергей Петрович, это опять я.
– Можете не представляться, – перебил меня майор. – Если вы с подругой уже появились на моем горизонте, значит, не скоро оставите в покое. Что еще?
Я заскрипела зубами, трудно не обидеться на подобную грубость.
– У меня для вас новость.
– Труп нашли? – слишком уж дурашливо поинтересовался Воронков.
Я закусила губу. Ну почему он так со мной? С нами? Мы спасаем близкого нам человека. Наши действия вполне объяснимы, мы не можем сидеть сложа руки и ждать, когда Вадима осудят за несовершенное им убийство. А Воронков? Что он себе позволяет?
– Нет. Не нашли. Но вы правы, труп есть, – монотонно произнесла я, стараясь сдержать свои эмоции и не нагрубить в ответ.
– Чей труп? – в голосе Воронкова послышалось беспокойство.
– Труп сторожа гаража, в котором убили парня, жениха Инны Кукушкиной. Не кажется ли вам, что эта смерть – очередное звено одной цепи?
– Не кажется, – быстро и с некоторым облегчением ответил майор. – Мало ли от чего умер старик.
– Откуда вы знаете, что это был старик?
– А кто в сторожа идет? Молодежь работать должна, а не в окошко наблюдать, кто приехал, кто уехал.
– Ну почему? Например, сейчас в гараже дежурит мальчик, который еще школу не закончил.
– Ну и пусть дежурит, – равнодушно разрешил Воронков. – Если у вас, Марина Владимировна, все, давайте скажем друг другу «до свидания».
– И это все, что вы мне хотите сказать?
– Хорошо. Спасибо вам, Марина Владимировна, за важные сведения. До свидания.
Трубка издала гудок. Я не стала дожидаться, когда через короткий промежуток последует второй, и раздраженно швырнула от себя трубку.
– Ненавижу, – в сердцах бросила я.
– Кого? Воронкова?
– А всех… мужиков. Выгружай кота. Пусть ходит, где ему вздумается.
Я нашла в Аниной комнате лист писчей бумаги и красным фломастером написала Сан Санычу послание: «Уважаемый Александр Александрович! В квартире находится кот. Убедительно вас прошу не открывать настежь двери, чтобы кот не сбежал. Приеду завтра, покормлю кота».
Лист бумаги я свернула трубочкой и вставила с наружной стороны двери в замочную скважину.
К Алининому дому мы подъехали, когда уже было темно. Все окна ее квартиры, выходящие во двор, ярко светились.
– Никак не научу Саньку экономить электричество. Скажи, разве может он быть одновременно в кухне, детской и гостиной? Нет, не может, – сама же ответила Алина.
– Может быть, Степа вернулась?
Алина пожала плечами.
Если Степа вернулась, хорошо это или плохо? Неужели она так быстро справилась с заданием? Или ее рассекретили?
Алина открыла дверь своим ключом.
– Саня, ты дома?
– Дома, мама. Мы здесь, – донесся с кухни Санькин голос.
– Мы? Степа с тобой?
Я посмотрела на пол, но Степиных босоножек не заметила, зато увидела до боли знакомые туфли своего супруга. Чуть дальше, ближе к двери гостиной, стояла его дорожная сумка. Только его здесь не хватало!
Час назад я едва не плакала из-за того, что он собрал свои вещи и ушел неизвестно куда. Теперь у меня в душе закопошилась мерзкая мыслишка: «Как некстати он здесь объявился. Лучше бы он поселился у своей мамочки, и она бы о нем заботилась: кормила, обстирывала и заодно каждый вечер полоскала ему мозги».
Услышав наши голоса, из кухни в своем домашнем спортивном костюме и Алинином переднике выплыл Олег. Он держал в руках недочищенную картошку и нож.
Застенчиво улыбаясь, он спросил:
– Девчонки, не выгоните?
На некоторое время в прихожей воцарилась звенящая тишина. Попробуйте сразу сообразить, как ответить, если, с одной стороны, ты рад, что человек нашелся, а с другой – сейчас этот самый человек в твои планы никак не вписывается.
С кухни донесся запах жареной картошки и еще чего-то вкусного. Я вспомнила, что сегодня мы с Алиной так и не пообедали. От голода кружилась голова и сосало под ложечкой. Наверное, дурманящий запах и решил проблему, оставаться Олегу здесь или идти дальше.
Алина, сглотнув собравшуюся во рту слюну, сказала:
– Ну ты даешь! Я бы и не спрашивала. Молодец, что пришел. А чем там так вкусно пахнет?
Впрочем, даже если бы с кухни несло освежителем воздуха, она все равно разрешила бы ему остаться. Во-первых, он мой муж, а во-вторых, друзьям надо помогать в трудную минуту.
– Я картошечку с мясом пожарил, – радостно ответил Олег. Вопрос с ночлегом для него был решен. – Мы с Санькой уже слюной истекли, а вас все нет и нет. А где Степа? – он заметил, что нас двое, а должно быть трое. – В магазин за хлебом побежала? Забыли купить? Давайте пакет, разгружу.
Он был внимателен и предупредителен. Просто небо и земля от того вчерашнего типа, который грозил мне разводом.
– А Степа скоро придет? У меня все готово. Не хочется, чтобы картошка пересохла.
Я переглянулась с Алиной. Степу ждать не имело смысла. Пришлось сказать об этом Олегу.
– Степа сегодня не придет.
– Как не придет? Сегодня звонил ее Петр. Он к ней почему-то не смог дозвониться. Просил передать, что уезжает в командировку. Так что полторы недели она смело может у нас гостить. Где она?
«Врать, что она уехала домой в Белозерск, глупо. А если завтра ее муженек опять позвонит Олегу, чтобы спросить, куда подевалась его любимая женушка? Надо сказать правду или хотя бы полуправду», – пришла я к такому выводу.
– Олег, Степа решила немного подработать.
– Что? Зачем? Неужели Куликов такой жлоб, что не дает ей денег на карманные расходы? – возмутился Олег. – Я был о нем лучшего мнения.
В то, что Куликов жлоб, действительно было трудно поверить. Петр Васильевич вовсе не жадный. Наконец-то встретив свою половинку в лице нашей Степы, он просто ошалел от радости. В первые месяцы после свадьбы он каждый день осыпал ее подарками и заваливал цветами. Так, наверное, продолжалось бы долго, если бы однажды Степа не сказала ему, что всего должно быть в меру. То, что они встретились, божья заслуга, а отнюдь не ее. После такого признания неугомонный Петр Васильевич отгрохал в Белозерске часовню, которую назвал в честь жены храмом святой Стефании. И по сей день денег он на Степу не жалеет. Другое дело, что она осталась такой же простой и милой женщиной, не превратилась в мотовку и капризулю.
– Нет, Олег, – пришла мне на выручку Алина. – Тут такая ситуация. У нас с Мариной есть знакомая. Весьма преуспевающая дама, которая одна воспитывает двоих детей. Вернее, ей в этом няня помогает. И надо же было такому случиться! У няни аппендицит, а Регине надо срочно вылетать в Прагу. Что делать? Она позвонила в агентство, чтобы ей на несколько дней прислали няню, а там говорят, что все няни разобраны. Просто бум какой-то на нянь. Прибегает она к нам в «Пилигрим» и с порога кричит: выручайте, нет ли у нас няни на примете! А тут Степа, – Алина перевела дух, так быстро она говорила. – Ты же знаешь Степу? Мать Тереза! «С удовольствием с вашими детками посижу. Летите спокойно в вашу Прагу». Ну вот сегодня утром мы отвезли ее к Регине домой.
– Все ясно, – успокоился Олег. – Степа в своем репертуаре. Придет на помощь первому встречному. Раз ее нет и не будет, садимся ужинать. Кстати, Алина, ты давно Ромку кормила?