– Ваш?
Клавдия кивнула и не сдержала вздоха:
– Наш-ш-ш, – протянула она.
– Тогда забирайте и несите хозяйке, – велела Алина.
Горничная двумя пальцами подхватила сетку и на вытянутых руках понесла Филарета в дом. Всю дорогу кот пытался просунуть лапу через проволоку, чтобы царапнуть Клавдию. В конце концов это ему удалось. Не доходя нескольких шагов до двери, Клавдия взвизгнула от боли и выронила сетку. На этот раз, ударившись о землю, завопил и кот. Из окна появилась голова Регины.
– Клава, это действительно Филарет? – безрадостно спросила она, заглядывая вниз.
– Он, ирод, окаянный, – сорвалось с языка Клавдии. – Я хотела сказать: «Наш котик». Нашелся маленький.
– Счастливо оставаться, – бросила Алина начальнику охраны.
За воротами поселка Алина остановила машину, вышла из нее и направилась к сторожке с охранниками. Желая присутствовать при разговоре, я пошла следом.
– Ребята, – постучала Алина по стеклу.
Из окошка высунулась голова парня в камуфляжной форме. Увидев нас, он улыбнулся, как старым знакомым:
– Забыли что-то? Опять ворота открывать?
– Нет, не надо. Скажите, вы сутками стоите на посту?
– Странный вопрос, – насторожился он. – А зачем вам это знать?
– Да родственницу я свою не могу найти. Она работает в доме Василия Ципкина няней. Новенькая. Да вы помните, два дня назад мы ее привозили. Так вот, на мобильный телефон она не отвечает, хозяйка рвет и мечет, где она, не знает. Или на пруд пошла, или к соседям в гости, или в город подалась. Хорошо, если в город поехала, а если в пруду утонула? Вы ее случайно не видели?
– Я нет, – с сочувствием произнес охранник. – Сегодня она точно здесь не проходила. Подождите, сейчас спрошу у напарника.
Его голова исчезла в окне. Несколько минут до нас доносилось:
– Антон, вставай, разговор есть. Проснись, говорю.
Скоро в окне показалось заспанное лицо напарника:
– Что вам нужно?
Алина еще раз повторила свой вопрос, не видел ли он няни детей Ципкина.
– Новенькая? – переспросил охранник.
– Новенькая, только два дня здесь работает.
– Выходила она, – подтвердил парень. – Вчера в районе восьми часов. Обратно не заходила, это точно, если только она не вернулась утром, когда я Петьке смену сдал.
– А как она выглядела?
– Да как?! Как обычно люди прогуливаются. Еще светло было. Шла она налегке, в спортивном костюме.
– А куда она пошла, не видели? На пруд она пойти не могла?
– Нет, чтобы на пруд идти, не надо через ворота проходить. Она шла в направлении старой Николаевки.
– Это куда?
– А вон, видите, проселочная дорога за бугор сворачивает. Есть еще тропинка. Она прямехонько в старую Николаевку ведет.
– А на машине мы по ней доберемся?
– Нет, по тропинке не проедете, там ручей, вы там увязните. Езжайте по проселочной дороге.
Глава 27
– Ну что, рванем в Николаевку? – спросила Алина, усаживаясь в машину. – Где только Степу там искать?
– Может, она решила проведать повариху Варвару? А что? Варвара – женщина в возрасте, наверняка у нее сердце пошаливает.
– Да, – согласилась со мной Алина. – Степа у нас сердобольная. Человека в беде не бросит. Только Варвара не показалась мне больной. Мощная бабища.
– Она не мощная, а грузная, у таких всегда давление зашкаливает. Поехали, узнаем, может, Степа и впрямь там – сидит у постели больной.
Старая Николаевка разительно отличалась от новой. Деревушка насчитывала домов тридцать, половина из них стояла с забитыми ставнями.
– Удручающий пейзаж, – отметила Алина. – У кого бы спросить, где живет Варвара?
– Рули к той бабульке. – Я заметила старушку, которая, несмотря на июньскую жару, сидела в меховой телогрейке. Она дремала на солнышке, прислонившись к стене дряхлого, как она, дома.
– Точно, у нее и спросим, – Алина резко крутанула руль влево и остановилась рядом со старушкой. – Здравствуйте, бабушка. Заблудились мы.
– Как можно в нашей деревне заблудиться? – не поверила бабуленция в мехах.
– Мы ищем Варвару. Знаете такую? Она служит поварихой в соседней Николаевке.
– Ципкину, что ли? – фыркнула бабка.
«Ципкину? Родственница, что ли? – удивилась я. – Хотя в деревнях такое часто случается: одна половина улицы Ивановых, вторая половина Петровых. Все деревенские между собой родственники. Впрочем, может, Варвара не такая уж дальняя родственница Василию Ципкину и, скажем, приходится ему теткой. Мог Ципкин тетку взять на работу? Мог».
– Наверное, Ципкину, если других Варвар нет, – растерялась Алина, которую, похоже, посетила та же мысль, что и меня.
– Не, – бабулька затрусила головой, – других Варвар нет.
– Как же нам к ней попасть?
– Так вы проехали. Ее дом первый на этой улице. Как раз по этой стороне. Разворачивайтесь и езжайте назад.
– А вы давно видели Варвару? Не болеет ли она? Мы ее дальние родственницы. Давно тетя не пишет. Вот решили приехать проведать.
– Варька и болеет? Нет, ее и кувалдой не убьешь, – хихикнула бабка.
– Может, простудилась?
– Так, она закаленная. Если вы ее родственницы, должны знать, – старушка хитро улыбнулась беззубым ртом.
– Поехали, – толкнула я в бок Алину.
– Надо бы старушку расспросить о Василии Ципкине. Забыла, Степа говорила, что хозяин из этих мест?
– Не надо было ей врать, что мы родственницы. Родственники не должны спрашивать у соседей о своих же родственниках. Поехали, о Ципкине у Варвары спросим, – поторопила я.
Мы вернулись к началу улицы. Нельзя сказать, что у Варвары был большой дом, по размерам он мало отличался от соседних строений, но у соседей дома были построены давно, а этот, судя по всему, недавно и, что интересно, из того же кирпича, что и дом Ципкина. У меня даже сложилось впечатление, что дом Варваре выстроили из остатков: тот же кирпич, те же коричневые металлопластиковые оконные переплеты, та же красная металлочерепица на кровле.
– Скромно, но со вкусом, – оценив домик, сказала Алина.
– А это что?
В глубине двора виднелась покосившаяся хатка.
– Семейная реликвия, – предположила моя подруга. – Наверное, сначала Варвара с семьей там жила, а когда новый дом построили, старый дом сносить не стали – переделали в летнюю кухню. – Пошли?
– Пошли.
Но только мы приблизились к забору, как из будки выскочила огромная дворняга. Она не лаяла, но так устрашающе рычала, что я не рискнула приблизиться даже к калитке.
– Варвара! – закричала я с улицы.
– Варвара, вы дома? – подпряглась Алина.
– Может, посигналишь?
Алина вернулась в машину и несколько раз просигналила. На сигнал ответил пес, он залаял громко, заливисто. К нему присоединились соседские шавки, и скоро вся деревня утонула в невообразимом лае.
Дверь дома открылась, и на пороге, заслоняя собой весь проем, появилась грузная Варвара.
– Чего шумите? – спросила она, стараясь перекричать свою дворнягу.
А мы и не собирались шуметь. Против лая ошалелого пса сигнал Алининого автомобиля звучал подобно колыбельной песне для новорожденного.
– Варвара, мы хотели бы с вами поговорить, – крикнула я.
– О чем, вы хотели поговорить? – прокричала в ответ Варвара, так и не сдвинувшись с места.
Пес продолжал лаять, ему хором отвечали соседские собаки, а хозяйка и не собиралась к нам подойти.
– Может быть, вы нас впустите в дом? – раздраженно выкрикнула Алина, сложив ладони рупором и приложив их ко рту.
– Зачем? – спросила Варвара.
– Поговорить надо, – в голосе Алины прозвучала угроза. Она достала из сумки красную корочку и стала ею размахивать. – Именем закона сейчас же утихомирьте пса и впустите нас в дом.
– А ордер у вас есть? Если нет, то чего вы мне приказываете? – усмехнулась Варвара.
«Теперь точно душевной беседы не получится, – подумала я. – Вечно Алина полицией пугает! По виду Варвара не из пугливых, не захочет говорить, не станет. Хорошо, если скажет, была у нее Степа или нет. А то и этого мы от нее не добьемся».
– Я вас прошу подойти к нам, – приказным тоном велела Алина.
– Ну, если просите.
Варвара спустилась с порога, шикнула на дворнягу, укоротила цепь и пошла к калитке.
– Удостоверение покажите, – потребовала она у Алины.
Алина выставила вперед руку с раскрытой ксивой.
– М-да, – промычала Варвара. – Животных, значит, охраняем.
Алина развернула удостоверение к себе, прочитала и чертыхнулась:
– Черт возьми! Есть и другое. Смотрите. – Она выудила из сумки другое удостоверение тоже красное и тоже липовое.
Повариха долго смотрела на «документ», который Алина крепко держала в руке, закрывая пальцем размытую печать.
– Хорошо, идемте в дом, – согласилась Варвара, пропуская нас вперед.
Пес рванулся к нам, но короткая цепь сдержала его порыв, тогда он оголил клыки и угрожающе зарычал.
– Фу, Вулкан! – прикрикнула на него хозяйка, а нам сказала: – Проходите, без команды он цепь рвать не станет.
Комната, в которую завела нас Варвара, была просторная и по сельским меркам стильная: велюровая мебель, большой телевизор, на окнах отнюдь не дешевые гардины.
– Присаживайтесь, – кивнула Варвара на диван. – Зачем пришли?
– Поговорить, Варвара… Извините, не знаем вашего имени-отчества, – стараясь наладить отношения, сказала я.
– Прокопьевна. Варвара Прокопьевна.
– Да, Варвара Прокопьевна. У Ципкиных пропала няня, мы расследуем дело, связанное с ее исчезновением.
Если уж Алина прикинулась работником полиции, надо врать до конца.
– Это ж какая няня?
– Новая.
– Надо же, только пришла. И куда она делась?
– Об этом мы хотели спросить у вас.
– У меня?
– Да. Что вы нам можете сказать по существу данного вопроса? – Алина достала из сумки фирменный блокнот, как будто собиралась туда записывать показания Варвары.
Варвара, склонив голову, стала заинтересовано разглядывать блокнот, на каждой странице которого внизу была отпечатана надпись «Пилигрим».