го оно стало насмешливым.
Оттолкнувшись от Джона, словно от фонарного столба, она сделала вокруг него еще один круг и вдруг больно хлопнула юношу по плечу.
– Слышь, ботаник, – нахально спросила она, – ты зачем у меня на дороге стоял? Тебе улицы мало?
Джон глупо улыбался. Больше всего он боялся, что из носа потечет кровь. Так и случилось, но к тому времени девчонка уже отъехала к Варе и Крекшину.
– Он полный тормоз или только прикидывается? – спросила она.
– Ах ты, свинья на лыжах! – взорвалась Варвара. – Да если бы не он, твои мозги висели бы на этом столбе! Если они у тебя вообще имеются!
– Ты это серьезно? – удивилась девочка. Она опять подъехала к Джону и внимательно осмотрела сначала его, потом фонарный столб. На всякий случай даже потрогала обоих. – Ни фига себе сходила за хлебушком! – Она опять хлопнула Джона по плечу. – Спасибо, друг, товарищ и брат! Ой, да у тебя кровь! Погнали к Белому дому! Там тебе окажут первую помощь. Давай скажем, что ты с ментами подрался.
– Кати отсюда! – грубо вмешалась Варя, расстегивая сумочку и доставая вату. – Поезжай домой и оденься. Похоже, ты забыла сделать это утром.
Девочка сердито засопела, подтягивая шортики.
– Слушай, как ты меня назвала?
– Свиньей на лыжах.
– А ты корова рыжая – жиртрест!
– Что?!
Испугавшись, девочка задом, зигзагом отъехала от Вари и спиной уперлась в Крекшина.
– Мадемуазель, – вежливо спросил Крекшин. – Вам улицы мало?
– Профурсетка! – фыркала Варя, промокая ноздри Джона ватой. Кроме обиды в ее голосе промелькнула ревнивая нотка. Она не могла не заметить, как Крекшин взял девочку за плечи и не спешил отпускать. Странно, но такой же укол ревности испытал Джон. Это как бы объединило его с Рожицыной.
– Само пройдет, – сказал он.
– Какое само! – воскликнула Варя. – Запрокинь голову. Заражения бы не было. Мало ли где эта крашеная шлялась…
Глаза девочки сузились, как у кошки.
– Между прочим, – важно сказала она, – не шлялась, а помогала защитникам Белого дома.
– Сколько тебе лет, чадо? – спросил Крекшин.
– Ой-ой! Между прочим, сегодня мне исполнилось шестнадцать лет. Поздравлений и подарков не требуется.
– Врешь, – авторитетно сказала Варвара. И мстительно добавила: – Жалко, что Сорнякова с нами нет. Такие лолиты как раз в его вкусе.
– Вру… – печально согласилась с ней девочка, не обидевшись на «лолиту». – А вы в натуре писателя Сорнякова знаете? Он где? Он на чьей стороне?
– Вот так всегда! – огорчился Крекшин. – На самом интересном месте! Душа моя, зачем тебе Сорняков? Неприятный тип, некрасивый, с массой вредных привычек. Он бездарен, похотлив и не любит Федора Достоевского.
– Не может быть, – растерялась девочка. – А пишет так прикольно! Мы его всем классом читаем.
– Видишь ли, доверчивое создание, – тихим голосом стал говорить Крекшин, обнимая ее за плечи и отвозя на роликах в сторону, – мне больно тебе в этом признаться, но все романы Виктора Сорнякова написаны мной. – Крекшин потупил взор. – Однажды, милая незнакомка… Кстати, как тебя зовут?
– Анна Чагина. Друзья зовут меня просто Ася.
– Так вот, просто Ася… Однажды я в буквальном смысле этого слова вынул Сорнякова из петли. Это случилось, когда провалился его первый роман. Я сказал ему: Виктор, зачем эти жертвы? Я сделаю из тебя писателя. Я научу тебя прилично вести себя в светском обществе и смывать за собой в унитазе. Только, пожалуйста, Витя, не пытайся вмешиваться в мои тексты! Просто ставь над ними свое имя. Бедный! Он не нашел в себе силы выполнить даже это условие. Он пытается сам переписывать мои тексты. Между тем мне не смешно, когда маляр безродный уродует «Мадонну» Рафаэля!
– Слава! – сердито крикнула Рожицына, заканчивая колдовать над носом Джона.
– Прости, любовь моя! – шепнул Крекшин Асе. – С сегодняшнего дня я женат.
Кстати, – развязно продолжал он, – рекомендую тебе своего друга. Джон Половинкин, американец, баснословно богат! Вилла и яхта в Сан-Франциско. Семизначная цифра на банковском счете. И при этом ничего не боится. Ни пули, ни танков, ни девочек на роликовых коньках. Выражаясь языком вашего поколения, полный мажор. Сегодня ты выбрала удачный маршрут, Джульетта!
– Ха-ха! – засмеялась Ася, сообразив, что ее разыгрывают. – Половинкин! У нас в классе чувак с такой же фамилией. Полный отморозок! А Сан-Франциско – это где?
– В Африке, – буркнула Варя.
– Ну нет! – Ася не хотела, чтобы ее принимали за дурочку. – В Африке Мадагаскар. Мы по географии недавно проходили.
Она вскинула руку, показала пальцами знак V, оттолкнулась роликом от асфальта и помчалась дальше по Конюшковской вдоль забора американского посольства.
Молодые люди посмотрели на небо.
– Дождь будет, – сказал Крекшин.
– Будет, – согласилась Варя. – И смоет все следы.
Пятнадцать лет строгого режима
Танковая колонна ползла на людей. С сосредоточенными лицами люди упирались ладонями в лобовую броню и отступали медленно и беззвучно. Молчали они, молчал и командир батальона капитан Суровин, высунувшись по пояс из люка. В этой тишине было что-то жуткое. Все понимали, что бесконечно продолжаться это не может: нервы на пределе, и струна рано или поздно должна была лопнуть. Варя, Джон и Крекшин опять оказались в переднем ряду.
Рядом с ними ковыляла старуха с дерматиновой сумкой, в которой позвякивали пустые бутылки. Она зло смотрела на командира и говорила:
– Степушка! Что ж ты делаешь, сынок? Народ давишь!
– Отойди, мать, – хрипло отвечал он. – Никакой я тебе не Степушка. Ты меня с кем-то путаешь.
– Вот еще, путаю! – сердилась старуха. – Вот я тебя, шельмец такой, сумкой по башке огрею!
– Не достанешь, мать! – смеялся кто-то в толпе. – И потом посмотри, какой у него шлемофон!
– Достану, – возражала бабка, но жалела пустые бутылки.
– Ты бы послушал старую женщину, капитан, – сказал кто-то в толпе. – Она больше нас с тобой, вдвоем взятых, прожила.
Командир затравленно молчал.
На пути колонны, перегородив Садовое кольцо, стояли троллейбусы. Колонна остановилась, люди отошли от машин, ожидая, что будет дальше. Танки ринулись на троллейбусы и протаранили затор. Один танк все же застрял и, крутанувшись на месте, встал. Толпа молодых людей бросилась к нему с железными прутьями. Одни разбивали навесное оборудование, другие набрасывали брезент на броню, чтобы лишить экипаж видимости. Наконец случилось то, чего больше всего боялся Суровин. Машину облили бензином из нескольких канистр и подожгли. Задыхаясь от дыма, из танка посыпался экипаж, стреляя в воздух, а потерявший обзор водитель толкал машину взад и вперед, пытаясь вырваться из западни.
Из машины забило пламя. Люди рванули в стороны, но некоторые остались и отскакивали от дергавшегося танка, как от собаки, норовящей укусить.
– Человека задавили!
В луже крови лежал молодой человек. Рядом с ним на корточках сидела Рожицына. Почему-то было ясно, что человек мертв.
«А если бы это был я? – подумал Джон, тупо глядя на кровь. – Или Варя? Или Крекшин?»
– Эй, вставай! Пошли отсюда!
Кто-то тянул его за рукав. Он поднял глаза и увидел большие коричневые глаза Аси.
– Куда ты меня тащишь? – возмутился он, когда они уже свернули в сырой мрачный переулок и подошли к подъезду, похожему на тот, где находился офис Вирского.
– Ко мне домой, – влажно шепнула она в его ухо.
– Зачем? Там Варя осталась, она беременная…
Беременность Вари не вызвала у девочки ни малейшего интереса.
– Ребятам нужны продукты и теплые вещи. Может, нам не одну ночь возле Белого дома провести придется. Вот нас, школьников, и послали по домам. Заберем хавку из холодильника, шмотки. А ты поможешь мне донести.
– А как же твои родители?
– Не бойся, Америка, все пучком! Матери нет дома, а отец не помешает. Так ты мне поможешь?
– Хорошо.
Ася чмокнула его в щеку.
Чагины жили в старой и давно не ремонтированной коммунальной квартире. Длинный, как кишка, коридор был завешен и заставлен разнообразным хламом. В полумраке Джон задел висевший на стене велосипед, и тот с грохотом упал. Ася сделала страшное лицо и потащила Половинкина за собой.
– Пришла, потаскуха!
Какое-то странное существо маячило в освещенном дверном проеме и буравило их опухшими глазками.
– Да еще и с мужиком! Мать за порог, а она мужика привела – тварь бессовестная!
Существо было явно женского пола, в пестром засаленном халате, из которого неопрятно выглядывали грязные бретельки лифчика.
– Чешется в одном месте, тварь? Забыла, как мокрым полотенцем по морде получать?
Ася резко остановилась.
– Сука! – заорала она, бесстрашно надвигаясь на женщину. – Сектантка! И зачем я тебя из петли вынула? Нужно было взять тебя за ноги и потуже веревку затянуть!
– Проститутка малолетняя! – взвизгнуло женское существо, прячась за дверью. – Бога ты не боишься!
– Да пошла ты… со своим богом! Соседка, – спокойно объяснила она остолбеневшему Джону. – Она ненормальная, ты не обращай внимания.
Они вошли в комнату Чагиных. На диване, прикрывшись байковым одеялом, спал небритый мужчина. Холодильник был забит продуктами.
– Папка вчера деньги за свадьбу получил, – говорила Ася, набивая продуктами большой бумажный мешок. – Он вообще-то великий музыкант. Играет на всех инструментах, какие есть на свете. Однажды ему подарили индейскую дудку, он взял ее, посмотрел и сразу сыграл на ней что-то ужасно индейское. А зарабатывает баяном на свадьбах. Ну и напивается там. Мать его не любит. А я его жалею.
– Ася! – прохрипел мужчина. Оказалось, все это время он наблюдал за ними. – Поставь бутылку на место!
– Ну папочка! – Ася кинулась к отцу и уткнулась подбородком в его плечо. – Это ребятам нужно для медицинских целей!
– Раны обрабатывать? – ненатурально торжественным голосом спросил Чагин, садясь на край дивана. – Что ты понимаешь в ранах, дочь моя? Что ты знаешь о кровоточащих ранах в душе отца твоего?