— Ого, — он вскинул брови. — С чего так?
— Ну, просто, — я всмотрелась в карие глаза, в которых медленно начал проступать янтарь. Мне нравилось, ему тоже. По-хорошему, мне следовало поблагодарить за помощь, но вместо «спасибо» рвалось иное признание.
Коснувшись Невилла в птичьем обличье, я вдруг ясно ощутила, как сильно привязалась к нему. Какую радость мне приносят моменты нашего уединения. Я не могла признать, что это любовью. Скорее жгучая влюбленность. Во всяком случае, симпатию вкупе с влечением называли именно так.
— То есть это не в качестве благодарности?
Невилл хитро улыбнулся. Я тоже и потянулась за поцелуем, положив ладони на его плечи. На этот раз он не дал мне отстраниться. Его руки скользнули на мою талию и крепко обхватили. Мое застучало в два раза быстрее.
Мы долго нежились в объятиях друг друга, перемежая невинные соприкосновения губ с глубокими страстными поцелуями. Его аромат приобрел яркие нотки. Он по-прежнему пах лесом, но теперь к жгучему запаху древесины добавился горькая нотка полыни. И это сводило с ума.
Я чувствовала, как внутри меня порхает сипуха. Как просит о сладостной ласке. Кончики пальцев горели. Кожа в изгибе локтей стала такой чувствительной, что раздражала рубашка. Как же мне хотелось снять её с себя.
Мы оторвались друг от друга, чтобы перевести дыхание. Невилл прижал меня к груди и зарылся в растрепанные волосы лицом. Я чувствовала его горячее дыхание. Сама же прильнула к груди и слушала сердцебиение.
Мы дрожали, как листья в зябкий ноябрьский день, и только взаимные объятия удерживали нас от того, чтобы не сорваться и улететь в промозглый мрак.
— Ты же дождешься моего возвращения? — хриплый шепот совсем мне не понравился. Вопрос прозвучал слишком печально. Как будто он уезжал не на десять дней, а на год.
— Конечно. Почему ты спрашиваешь?
— Да так…
Я вспомнила о последствия ритуала магического разложения, через который предстояло пройти Невиллу. Мне словно вылили за шиворот ледяной воды.
— Дурное предчувствие? — я не стала расспрашивать. Понимала, о чем он думает.
— Ага, — буркнул он, прижав к себе.
— У меня тоже.
Невилл чуть отстранился, заставив меня оторвать от него голову. Мы встретились взглядами. Я чувствовала, как его переполняют эмоции. С какой быстротой они сменяются на его лицо. Грусть, лукавство, ухмылка. Он что-то хотел сказать, но в последний момент передумал и вновь поцеловал.
Горечь близкой разлуки толкала на невообразимый шаг. Придавал смелости. Мои пальцы впились в лацканы его одежды. Одно движение. Достаточно поманить за собой, и Невилл все поймет. Но я засомневалась. Тьма подери, мне всегда не хватало решительности. И сейчас не хватило.
Я цеплялась за него, млела от ласк, но это все, что мы смогли себе позволить в эту ужасную ночь расставания.
Минуты утекали сквозь пальцы, как вода. Наше прощание превратилось в жалкий миг, когда раздались удары башенных часов.
— Надо поторопиться, — Невилл взял меня за руку, и мы поспешили к женской башне. Момент был упущен.
По дороге нам встретились лишь такие же припоздавшие студенты. Я успела запыхаться от бега, когда мы остановились у ступенек, что вели в женскую башню.
— Невилл… — мне ужасно хотелось признаться в том, что чувствую, но слова застряли в горле тягучим комом.
Невилл улыбнулся мне самой доброй и обворожительной улыбкой. Его теплые широкие ладони коснулись моих щек так нежно, будто я подставила лицо позднему весеннему солнцу. Он склонился ко мне, дотронувшись своим лбом до моего.
— Ты знаешь, что я чувствую к тебе?
Я кивнула, потому что не была способна на слова. Ни на те, что вертелись на языке, ни на те, что надо бы сказать в ответ. Меня пробила сильная дрожь от той печали, что мгновенно опустилась на мои плечи.
— Ты — моя единственная любовь, — он говорил это с необычайным воодушевлением, а я оставалась нема, как рыба. Будто кто-то наложил проклятие. И почему я такая нерешительная… слабая. Я ведь понимала, что сегодня произошло что-то столь невероятное, сколь и безумное. Прикосновение в образе птицы поставило точку в моих сердечных метаниях.
— Невилл, — еще одна нелепая попытка. Вновь у меня вырвалось его имя. И вновь словно парализовало. Хотелось кричать от отчаяния, от собственного бессилия. — Я…
— Я знаю, — ласково поцеловал в уголок рта.
Откуда? Мое сердце забилось быстрее. Он все знал? Как догадался?
— Твои глаза выдали тебя. Больше серебра и черных крапинок, — прошептал Невилл на самое ухо. — Я все знаю, Лу, можешь не говорить.
— Это… — я набрала побольше воздуха в легкие, чтобы сказать, но не успела.
— Любовь.
Невилл завладел моими губами раньше, чем я выдохнула. Так что пришлось медленно выпустить воздух через нос. Наш пылкий поцелуй продлился недолго. Вдалеке послышался грозный голос одного из преподавателей, который что-то разъяснял студентка. Это было так неожиданно, что мы отпрянули друг от друга.
— До скорой встречи, моя принцесса, — его шепот источал грусть, от чего у меня тут же до боли сжалось сердце. Моя птица бунтовала, прося не отпускать его. Она билась в таком же отчаянии, что и я.
Мной овладело чувство несправедливости. Это нечестно. Если в мире существуют боги, то они коварны. Если есть судьба, то она великая насмешница. Подарить любовь и забрать время. Разве это справедливо?
— Я буду скучать, — шепнула я и поджала губы.
— Уже, — мы вновь поцеловались. — Иди первая.
Невилл опустил руки. Мои пальцы сжались в кулаки от напряжения, но все же я сделала шаг — поднялась на одну ступеньку. Ему нужно собираться. Поезд в полночь. Нельзя, чтобы он опоздал.
— До скорой встречи, — буркнула я и встала на еще одну ступень.
— Я позвоню по возможности, — он следил за каждым моим движением.
— Это замечательно, — от надежды на скорый разговор, пусть и по лирофону, на сердце стало легче. Я сделала еще несколько шагов и взялась за ручку двери.
— Это был волшебный вечер, — Невилл улыбнулся мне.
— Да, — предчувствие кричало, что так больше не будет. И не зря.
Глава 21
Невилл
Я уезжал, но мое сердце оставалось в академии рядом с Луизой. Если бы существовала хоть малейшая возможность забрать её с собой, то я бы это сделал. Но увы. Куда мы отправимся вдвоем? В полицию?
Я хмыкнул собственным мыслям. Тюремная камера не очень-то подходящее место для девушки. А не исполнить обещание, данное следователям я не мог. Тогда меня точно посадят. Если не за преступление, так за бегство от следствия.
Ничего. Наступит момент, и мы умчим. Больше не будет ни правил, ни общин, ни навязанных суженных. Можно даже академию на заканчивать. Вернуться обратно на восток.
Я вновь усмехнулся, но поскольку Тони ушел куда-то, чтобы не мешать со сборами, спросить меня о моем «веселом» настроении было некому.
— Эх, Тони, Тони… — тяжкий вздох вырвался из груди. Мог ли я доверять ему? Определенно больше, чем остальным, но и не так, как близкому другу.
Мы все с ним обсудили относительно Луизы, но что-то он мог сделать, скажем, против ректора? Или другого преподавателя? Он не защитник для неё. Только я мог рисковать собой ради Лу. Другие не будут этого делать. Для остальных она ничего не значит.
С этой мыслью, я захлопнул чемодан с вещами. Собранную коллекцию демонов я решил оставить здесь, как и большую часть одежды. Даже высшего демона арканы смерти. Я уже зарегистрировал его и поместил в хранилище. Одно дело перевозить низших демонов, с которыми можно справиться одним ударом кинжала. А другое дело искусного воина-демона, готового крушить все вокруг себя.
Сомнений в том, что вернусь обратно не было. Но откуда-то в голове витала мысль, что вернусь не так скоро, как планировал. Не через две недели, а намного позже. Мне не верилось в такой исход. Слишком печально, поэтому я просто-напросто погнал печальные мысли прочь.
Выйдя из комнаты, я тут наткнулся на Тони. Между нами состоялся короткий разговор почти не о чем. Мы попрощались, и я отправился к выходу из академии. Мистер Кэльба вновь предоставил мне свой кромобиль для поездки до станции.
Идя по коридорам, я вспомнил о предложении ректора. О нерушимом обещании. А ведь можно было выменять безопасность Луизы на одну услугу, которую мне пришлось бы безоговорочно выполнить.
Сейчас, когда я испытывал невообразимое волнение за Лу, это предложение мне показалось ужасно заманчивым. Нет. Слабость приводит к ошибкам.
Как назло, я увидел, что чешуйчатый в компании водителя стоит возле кромобиля и ухмыляется с ядовитой улыбкой. От злости у меня аж волосы на затылке встали дыбом.
Ректор протянул мне руку, как только я подошел.
— Что ж, мистер Андерсон, удачи вам в вашем путешествии.
— Благодарю, мистер Тирольд, — я пожал ему руку и отдал чемодан водителю.
— Мое предложение насчет нерушимого обещания все еще в силе, — деловито проговорил он.
— В полиции уже знают о случившемся, — я пожал плечами, не желая знать, что он собирался мне предложить.
— Вы можете попросить меня о любой услуге, — чешуйчатый слегка улыбнулся. Точно мошенник на пороге квартиры с очередным товаром.
Я взглянул в янтарные глаза и втянул нос. Угроза. В его мягком голосе таилась угроза.
— Боюсь, вы не можете оказать мне ни одной услуги, которую я посчитал бы хорошо выполненной, — я потянулся к дверце кромобиля. — Спасибо за пожелания. Надеюсь, скоро встретимся, мистер Тирольд.
— Это произойдет быстрее, чем вы думаете, — загадочно произнес он.
— И не так благопристойно.
В ответ ректор лишь ухмыльнулся.
Я сел в машину и увидел, как мистер Кэльба выходит из леса. Совершенно один. В руках он нес нечто похожее на клинок в ножнах. Но из-за расстояния и полумрака толком разглядеть не получилось.
Любопытно, чем же занимался мистер Кэльба один в лесу? Да еще с оружием? Демонов ловил? Нет, вряд ли он пошел один. Вдобавок, насколько я знал, его никогда не интересовали демоны. Может он искал кого-то другого?