Луиза… Моя принцесса. Я не мог простить того, что сделали с нами, со мной, с ней. Не хотел! Поэтому не переносил этого Уэбба. Он выжил после того, как я ему руку оторвал. Да не просто выжил, а еще пришел с обвинениями в суд. Пытался выгородить меня сумасшедшим, да еще припомнил ритуал.
— Первородный волк сильнее других оборотней, вы все это знаете. В нашем современном цивилизованном обществе его нужно изолировать, — высказался Уэбб, взмахнув единственной рукой. Обрубленное плечо он театрально выставил напоказ перед всеми. — Мистер Невилл Андерсон уже проявлял себя. Всем известно дело о массовом убийстве оборотней.
Мой адвокат вскочил с места.
— Ваша честь, протестую, это высказывание не имеет никакого отношения к делу.
— Протест принят, — судья стукнул молотком.
Я ухмыльнулся, глядя в морщинистое лицо старика. Как же я ненавидел старейшину в эту минуту. Изолировать? Меня? От общества? Долго ли он готовился к этому выступлению? Старый маразматик вообще помнил, что его и верхушку его общины судили за нападение на меня, Луизу и убийство охранников моего отца? Он бы еще сказал, что его Луиза обидела!
Заседание длилось недолго, так что я почти не устал. Сидеть в одной позе после столь интенсивного лечения слишком трудно. Напоследок я взглянул на Уэбба. Он весь трясся, когда его уводили из зала суда. Видимо, боялся, что собственные медведи загрызут в камере.
Возле здания толпились журналисты. Они выкрикивали вопросы, тормошили, делали фотографии. Я игнорировал их внимание, за исключением одного момента. Оказавшись возле кромобиля, я повернулся и сказал:
— Общины больше не должны существовать, — это единственное, что они получили от меня.
Я упорно собирался давить на то, чтобы общины расформировали, запретили на государственном уровне и ввели наказание за возвращение к истокам, как среди волков, так и других оборотней.
— Куда, мистер Андерсон? — спросил водитель.
Теперь я ездил как отец, с личным водителем и охраной.
— Домой.
Я хотел вернуться к моей Луизе.
По дороге заехали за любимым десертом для Лу — шоколадные профитроли, и за мороженным для Фрости. Демон пожирал его в огромных количествах и по-прежнему вел себя не лучше капризного ребенка. Периодами шкодил, периодами терялся, подслушивал и говорил вещи, смысла которых совсем не понимал, но все же лучшего охранника для Луизы не найти. Фрости всегда был рядом с ней и настороженно относился ко всем, включая меня. Жаль, что в тот день она оставила его дома.
Кромобиль мягко катился по подъездной дорожке к особняку. Шины мелодично шелестели по брусчатке, превращая ледяную корку в мелкое крошево. Я сидел на заднем сидение, но устоять перед тем, чтобы посмотреть на длинное панорамное окно, что тянулось за угол дома, не смог.
Отец специально переделал для Луизы две гостевые комнаты, соединив их в одну большую. Рабочие сделали высокое панорамное окно из особого стекла. Его даже магией не пробить. Внутри вдоль подоконника тянулся изготовленный на заказ мягкий диван. На нем можно было валяться целый день или сидеть с поджатыми ногами, используя подоконник в качестве стола. Спальню выполнили в светло-серых тонах, яркости добавляли подушки, портьеры, вазы и прочие элементы декора. В итоге получилось, стильно, со вкусом и так непохоже на весь остальной особняк. Заходя в комнату, я будто попадал в сказку. Собственно, я всегда говорил Луизе, что она принцесса.
По правде, забота отца удивила меня. Я даже испытал зависть, а еще чуть-чуть ревности. Вряд ли бы отец стал перестраивать фамильный особняк, если бы речь шла обо мне. Но сделать это для Луизы? Для той, от которой он хотел избавиться? Какое-то время после выписки я не мог поверить в искренность его заботы. Считал это платой за спасение жизни наследника. Дважды! Сначала вытащить из-за грани, а потом подставить себя под выстрел.
Но потом, примерно через недели две, я понял, что отец проникся по-настоящему отеческими чувствами к Луизе. Он будто стал ей отцом. Выполнял любую просьбу, хотя она никогда не просила много. Окружал заботой, отчитывал меня и действительно беспокоился за неё.
Луиза перенесла тяжелую операцию. Пуля сломала ребро и прошила легкое, не дойдя до сердца несколько дюймов. Я чуть не потерял её тогда в том вонючем переулке. Мне пришлось собрать последние силы, обратиться в волка и через ужасную боль донести ее до больницы. Медлить было нельзя, она слишком быстро теряла кровь.
Позже, очнувшись через несколько дней, я узнал все подробности. Община Карлайн решила вернуть себе Луизу и избавиться от меня. Если бы я не ввел сам себе лекарство, то был бы уже мертв. Так как медсестра принесла на подносе яд. Но она не знала об этом. Расследование показало, что это один из прихвостней мерзкого Уэбба заменил лечебную настойку на яд. Тот же самый, что убил охрану в госпитале. О том, что меня охраняют, я, признаться, не знал. Отец тихо приставил, не сообщив мне, потому что знал, как я не люблю подобные меры предосторожности. Всегда считал их цирком. Впрочем, они все равно не уберегли Луизу…
Единственное, что оставалось не выясненным в нападении, так это смерть Родерика. Кто заставил его выйти на улицу и кто направил табличку с названием улицы в грудь? Это вопросы оставались без ответа до сих пор. Ни у кого из членов общины Карлайн не было таких способностей, как управлять другими людьми. Тогда как? Проклятый медведь, не мог остановиться. Не мог уйти спокойно. Так и тянет за собой ворох проблем. Мог отступиться от Луизы, как обещал, и до сих пор был бы жив.
Выйдя из кромобиля, я поднял взгляд и увидел в панорамном окне улыбающуюся Луизу. Она могла ходить, но редко покидала комнату. Слабость, сильное головокружение все еще преследовали её. Не говоря о затрудненном дыхании. Назначенные лекарства помогали регенерировать легкое, но процесс шел не так быстро, как хотелось бы. А все из-за дара, который открылся в последний момент…
Луиза оказалась эмпатом. Она прочувствовала смерть Родерика. Не хотела, но прочувствовала, потому что в этот момент открылся дар. Редкая способность забирать боль. Она и мою почти забрала, когда я нес её в госпиталь с пулевым ранением. Поэтому Луиза восстанавливалась так долго.
Зайдя в дом, я отдал горничной покупки и пошел на второй этаж. К Луизе. Мы проводили много времени вместе, но я не мог вылечить её.
Я тихонько открыл дверь и вошел в спальню. Фрости тут же обдал меня холодом, отчего одежда заиндевела. Пришлось сбросить пиджак.
— Фрости, прекращай! — хихикнула Луиза.
— Да он все правильно делает, — отмахнулся, поймав ее в объятия. Она прижалась, и я еле сдержался, чтобы не сдавить ее хрупкое тело. — Но я купил ему мороженое, так что пусть валит на кухню.
Я ужасно хотел остаться с ней вдвоем и вредный демон, пытающийся время от времени меня подморозить, мешался.
Луизы издала смешок.
— Ты слышал Невилла, Фрости? Тебе пора на кухню! — сказала она, выглянув из-за моего плеча.
— Ладно, госпожа… — пробурчал демоненок и скрылся за дверью.
Не успел щелкнуть дверной замок, как я притянул Луизу и поцеловал в губы. Я ужасно соскучился. Желание быть с ней, касаться, вдыхать непередаваемый аромат, состоящий из смеси голубики и горной речки перетекало под кожей диким пламенем.
— Невилл, — отстранившись, Луиза еле слышно произнесла мое имя. Оно растаяло в воздухе тихой мольбой. Моя принцесса так очаровательна в своей строптивости.
Я заглянул в серо-голубые глаза. В них угадывалась радость с легким оттенком грусти. Что-то было не так. Какая-то ерунда омрачала нашу теплую встречу.
На подоконнике и диване валялось куча раскрытых книг, листы с записями и тетради. Я знал, что чешуйчатый хотел отчислить нас. Об этом мне рассказал отец. Но Тирольд решил сыграть на внимание общественности к нашей проблеме. Он даже публично выступил, рассказав, как позволил несчастной сироте поступить в академию без вступительных экзаменов, как против договорных браков и прочих устарелых обрядов. Его репутация сразу же возросла в глазах общественности. Такой благородный мистер Тирольд — благодетель всех несчастных и обездоленных.
Я слушал его выступление по радио, лежа переломанный в постели. Дико хотелось смеяться, но каждое движение грудной клетки приносило жгучую боль. Пришлось воздержаться. Но и сейчас мысли о его сладкой напыщенной речи вызывали улыбку. Естественно, о том, что в академию на должность преподавателя по физической подготовке взяли вонючего медведя Тирольд умолчал. И никто из поганых журналистов не додумался спросить об этом.
Впрочем, возможно, это было связано с тем, что с меня сняли все обвинения в деле против Родерика. Ритуал магического разложение не дал никаких результатов. Не было у меня таких способностей. Как и не было истинной любви между мной и Луизой…
— Снова училась, — кивком указал на окно.
— Ну, демонология, философия, теория магии… — она вздохнула. — Многое приходится наверстывать.
— О, философия, давай я тебе перескажу. Не читай эту ерунду. Как вспомню эти занудные лекции, так отвращение накатывает.
Луиза хихикнула, вынырнула из моих объятий и поспешила к окну. На ней было голубое вязаное платье чуть ниже колен и чулки. Да, я был уверен, что это именно чулки и что они не пристегнуты к пояску, потому что один сполз и бесстыдно оголил колено. А моя скромница-принцесса поспешила натянуть его обратно, позабыв, что здесь нахожусь я и жадно ловлю взглядом каждое движение. Край ее обнаженного бедра шевельнул внутри старое чувство и неприличные мыслишки тут же захватила меня. На долю секунды я прикрыл глаза, сделал медленный вдох-выдох, чтобы сбросить напряжение. Я хотел её, желал всем сердцем. И не только. Я знал, что любил Луизу. Пусть это и не та истинная любовь и которой мечтают оборотни, но чувство крепкое и настоящее, как у простых людей.
— Как же не читать… — засмущавшись своего поступка, она принялась за уборку книг. — Нужно же сдать экзамены, чтобы перейти на второй курс. Еще промежуточные контрольные ждут.