Невилл выпрямился, и мне было очень неловко созерцать его между своих ног с приспущенными чулками.
— Извини, Лу, я ненавижу жилеты, — он принялся расстёгивать пуговицы.
— Невилл, я… — в горле пересохло и вместо того, чтобы сказать что-то вразумительное, я лишь проследила взглядом за улетающей куда-то за голову жилеткой. Туда же улетел галстук.
Расстегнув две верхние пуговицы на рубашке, Невилл вернулся ко мне. Все происходящее показалось мне ужасно бесстыдным действием.
— Лу, просто доверься мне. Я же обещал тебе, что никогда не причиню вреда, — он вновь поцеловал меня. — Помнишь об этом?
— Да, ты говорил об этом в академии в госпитале.
— Так помни, — шепнул он в самые губы.
— Невилл, — я издала нервный смешок, ощутив ладони на бедрах. Подол платья пополз вверх, к талии. Прохлада щекотала кожу, заставляя покрываться мурашками.
— Мне нравится, как ты произносишь мое имя, — чуть отодвинувшись, он спустился ниже и задрал платье выше пупка. — Говори чаще.
— Невилл, — точно по просьбе повторила я, ощутив его горячее дыхание в районе пупка. Его палец скользнул по нижнему белью. — Что ты делаешь?
Невилл не ответил, и я так и не поняла, как именно, но ткань распалась. Видимо, видоизменил палец и волчий коготь разрезал белье, которое улетело к его жилетке.
От любопытства я приподнялась на локтях, но от вида Невилла, примостившегося между моих ног стало слишком неловко. Я откинулась обратно, чувствуя, как его губы и язык нежно касаются живота, как он неторопливо покрывает каждый сантиметр кожи поцелуями. По телу тягучей лавой медленно разливалась волна жара. Щеки, лоб, ноги… Я будто вся горела от его умелых прикосновений.
Невилл спускался все ниже и вместе с ним убегало мое сердце. Оно словно опустилось вниз живота, и слабая ноющая пульсация в самом чувствительном месте сводила с ума. Это ощущение для меня было новым, неизведанным, даже непонятным. Но я каким-то образом знала, что делать дальше. Мне ужасно хотелось прикоснуться к этой точке, потрогать, чтобы снять напряжение.
Невилл пошевелился. Я подумала, что сейчас он попросту начнет стягивать с себя брюки, и потому извернулась, чтобы посмотреть на него. На короткий миг наши взгляды встретились. Он пылал. Сколько же страсти горело в его золотистых глазах, сколько желания. Мысль, что он так сильно хочет меня казалась безумной, опасной и такой манящей.
Мои ноги дрожали от нахлынувшего влечения. Невилл ловко закинул их себе на плечи и исполнил то, чего мне так сильно хотелось. Поцеловал в ту самую чувствительную точку.
Прикосновение сорвало стон с моих губ. Мне стало стыдно от самой себя, и я приложила тыльную сторону ладони ко рту. Невилл провел языком по влажной чувствительной кожи, вновь поцеловал, а я… Разве я могла себя сдержать?
Я никогда не испытывала ничего подобного. Даже представить не могла, что может быть настолько хорошо. Моя грудь ныла под платьем, прося ласки. Его настойчивой ласки. Мои ноги сделались ватными, ступни нагрелись. Да что там. Все тело неистово горело от его прикосновений. А он продолжал вытворять со мной, с моим телом, неприличные, но такие приятные вещи. Губы скользили, целовали, теплый влажный язык не пропускал ни единого участка.
Я лежала с закрытыми глазами, приложив ладонь, тяжело дышала и ловила каждый миг. Сдерживаться больше не получалось и откровенные стоны раздавались по всей комнате. Не знаю, слышал ли кто-нибудь их, но мне было все равно. Я думала только о том, чтобы Невилл не останавливался. Мысленно молила его, сделать так, чтобы тянущее чувство неудовлетворенности ушло. Я вообще не понимала откуда оно возникло и почему должно уйти каким-то особым образом. Ведь все было таким новым для меня. Новым и неизведанным.
Невилл и не думал прекращать. Он добавил пальцы, что нежно или наоборот напористо массировали чувствительную кожу. Он не проникал внутрь, а только заигрывающе поглаживал сверху, отчего мышцы внутри сокращались. Эти новые прикосновения заставили меня стонать еще громче, вынудили двигать бедрами, чтобы усилить трение.
Я жадно схватила воздух ртом, когда мышцы стянуло от удовольствия. Я взорвалась. Мириады коротких импульсов пробежали по телу от промежности до кончиков пальцев и корней волос. Громкий непристойный стон огласил комнату, когда я прогнулась в спине. Мои руки прижались к дивану. Пальцы сжались от усилия.
— Это… это… — я не могла подобрать слово, чтобы описать насколько это было потрясно.
— Это было великолепно, да? — Невилл навис надо мной на выпрямленных руках.
Я посмотрела на него затуманенным взглядом. Он картинно облизался, отчего ко мне вернулось смущение. Я лежала перед ним с задранным платьем, обнаженная, раскрасневшаяся и… счастливая? Я улыбнулась ему, не зная, что же делать дальше.
— Посмотри на свой бок, — проговорил он, сев обратно.
— А что там? — у меня похолодело на душе.
— Посмотри на раны.
Я приподнялась на локте, все еще жутко смущаясь собственной наготы. Повязка крепко держалась, но тем не мене мне удалось заглянуть и увидеть… абсолютно здоровую кожу. Не осталось и намека на следы от ранения и проводимую операцию.
— Не может быть, — я откинулась обратно. Сделала глубокий вдох. Дышать стало совсем не трудно, а также легко, как и прежде.
— Может, — Невилл вновь навис надо мной. — Я же сказал, что тебе будет стыдно признать мою правоту, после того, как я докажу тебе свое мнение, — он прижался ко мне бедрами, и, теперь обнаженная, я ясно ощутила припухлость в его штанах. — Я из тебя все сомнения выбью.
Облизав губы, я смущенно улыбнулась.
— Это весьма приятный способ.
Глава 35
Невилл
Я застыл над Луизой, рассматривая ее блаженное лицо. В серо-голубых глазах залегла тень, губы припухли от наших страстных поцелуев, яркий румянец покрыл нежную кожу щек. Светло-красные волосы разметались по дивану волной. Упираясь ладонями по обе стороны от ее головы, я невольно тронул пальцем тонкую прядь, ощутил мягкую шелковистость. Какая же она красивая, нежная, хрупкая. Она только моя. Моя.
Я не мог прекратить любоваться Луизой. Я все смотрел на ее идеальные черты лица, на то, как часто вздымалась грудь, на чувственный взгляд, в котором разлилось желание. Я хотел целовать ее, изучать губами каждый сантиметр кожи, каждую впадинку и изгиб. Больше не останется ничего неизведанного или запретного. Я заполучу ее. Обязательно.
На языке до сих чувствовался ее вкус, и я хотел ее. Хотел полностью. Прямо сейчас. Хотел проникнуть внутрь, ощутить ее тепло, присвоить себе и больше не отпускать. Ведь мы предназначены друг для другу.
Я будто всегда знал это. Понимал, что Луиза создана для меня, а я для нее. Еще с первой встречи на перроне. В тот миг я ощутил стойкое желание защитить девушку, которая так рьяно отбивалась от нахала-медведя. Помню, что сразу тогда понял, что они из вражеской общины Карлайн. Конечно, это не имело для меня значения, я бы в любом случае не смог бы пройти мимо. Но потребность защитить была неестественно сильной. Словно забирали мое. Покушались на то, что всегда принадлежало мне. И я ощутил острую потребность уберечь её.
Я и сейчас горел желанием охранять Луизу от всех бед. Я был готов пойти на все ради нее, лишь бы больше никогда не видеть ее слез, не чувствовать, как ей страшно, как больно. Я хотел, чтобы она была счастливой и так же беззаботно улыбалась.
— Луиза, — я склонился к ней, опершись на локти. Её мягкие губы коснулись моего подбородка.
— Да, — тихо отозвалась она, обняв меня за торс ножками.
Уж не знаю это был вопрос или согласие на продолжение. Я лишь нежно поцеловал ее горячую от смущения щеку.
— Я люблю тебя, Луиза, — прошептал на ухо, коснувшись раскрасневшейся мочки губами. Признание наконец сорвалось с моих губ. Оно давно жило в сердце, но я не говорил его. Даже не знаю, почему не сказал этого раньше. Зачем молчал… Вот глупец. Если бы признался, то вряд ли Луиза так много напридумывала в своей голове. Её тонкие руки заскользили по мне.
— А я тебя люблю, Невилл.
Мы прижались друг к другу. Приятное тепло разлилось по телу от наших объятий, от наших слов. Я прикрыл глаза, и ее голос уже в моей голове повторил: «А я люблю тебя, Невилл». Мое сердце окутало счастье. Все вокруг перестало существовать. Нет никаких общин, никаких разногласий, нет даже этой красивой комнаты и дивана. Нет больше ничего. Есть только я и Луиза. Мы вдвоем — один мир, одна вселенная.
— Я никогда… — внезапно в дверь постучали. Луиза вздрогнула от неожиданности. Я покрепче обнял её и продолжил. Хотел донести мысль до конца. — Я никогда никому не позволю обидеть тебя. Ты — самое дорогое, что есть у меня в жизни.
Стук повторился. Волк внутри меня завыл от досады. Почему сейчас? Почему в этот момент? За что? Это был наш момент. Наше признание. Наше единение. Хрупкое счастье одно на двоих. Но кто-то пришел и все разрушил.
— Невилл, — она вся задрожала в моих руках, и я стиснул Луизу покрепче. Я остро ощущал ее волнение и проклинал нарушителя спокойствия.
— Да, моя принцесса.
— Я обещаю, что всегда буду с тобой, — ее голос дрогнул.
Я приподнялся, чтобы заглянуть Луизе в лицо. Я не мог понять, что она сейчас испытывает. Её большие серо-голубые глаза увлажнились, одинокая слезинка скатилась. Я поспешил забрать соленую крупицу губами.
— Почему ты плачешь? — в горле скопилась горечь, чего давно со мной не случалось. Я догадывался о причине, потому сам переживал об этом. Но спросил, так как надеялся, что Луиза все же думает о чем-нибудь другом. О чем-нибудь мелочном. Потому что если мы оба предчувствует одно и тоже, то велики шансы этому сбыться.
— Я боюсь быть счастливой, потому что боюсь потерять тебя. Наше счастье кажется мне таким хрупким, как карточный домик. Одно мановение ветра, и оно разрушится. Как будто если я пожелаю тебя, то тебя у меня и отнимут. У меня всегда все забирали, — еще одна крупная слеза скатилась вниз. — У меня дурное предчувствие.