Но поступок Невилл и не мог вытащить меня из череды бесконечных переживаний, потому что нес в себе другую ценность. Больше никаких сомнений. Для наших отношений не важно какой ритуал провели над нами в детстве. Мы — истинная пара. Мы любим друг друга.
Думая об этом, я ощущала себя счастливой, несмотря на весь окружающий мрак. В сердце поселилась надежда на лучшее и хоть впереди нас еще ждут трудности — плохое предчувствие никуда не исчезло, — отныне я могла верить в лучшее. Наша связь служила путеводной звездой в этом опасном и мрачном мире.
И, самое главное, я больше не одинока. Невилл со мной. Тот, с кем я могу разделить любое горе. Тот, кому я смогла доверить все свои переживания, после которых он не отвернулся от меня, не накричал и не стал унижать. Он просто помог от них избавиться.
Я ценила его чуткость гораздо сильнее всего остального. Для меня было важно, чтобы кто-то элементарно проявил сочувствие. Смог понять, а не посмеялся или проигнорировал, как это бывало в приюте.
Возвращаясь мыслями к общине, я осознавала какая недружелюбная атмосфера всеобщего равнодушия царила там. Даже между нами, сиротками из детского приюта миссис Пин. Никто особо не пытался проникнуться чужой проблемой. Все оставались в своих мыслях, в своих проблемах и чувствах. И это я стараюсь не вспоминать о людях, которые молча смотрели на то, как мужчина ломал мне руку на оживленной улице…
Но с Невиллом я наконец испытала совершенно иное. Наверно, я и полюбила его в первую очередь именно за это. А не из-за истинности или прочей ерунды. И как только я могла забыть об этом! Нельзя позволять плохому уничтожать все то хорошее, что случается в жизни.
— И как мы поступим дальше? — спросила, переведя взгляд с Невилла на его отца. — Ведь, как я понимаю, оба этих события связаны.
— Думаю, мне лучше оставить вас вдвоем, — неожиданно заявил мистер Андерсон. — Вам есть, что обсудить.
Его поступок несколько удивил меня. Мистер Андерсон представлялся мне тем, кто все решает сам. Но и Невилл был таким. Они смогли прийти к консенсусу? Это пока я приводила себя в порядок перед ужином?
— Это будет замечательно, — отозвался Невилл.
Я повернула к нему голову и поймала на себе его ласкающий взгляд. Что ж, это радовало, потому что именно такого эффекта мне хотелось добиться своим нарядом.
За время моего пребывания в фамильном особняке Андерсонов, я поняла, что к ужину здесь особое отношение. К нему переодевались в свежую одежду. Невилл, конечно, не утруждал себя, но его гардероб в основном состоял из рубашек и брюк. А вот я… я не сразу привыкла к поварам, изысканной пище и красивым нарядам. Было в этом что-то нереальное. Словно другая сторона жизни.
Усвоим правила этого дома, я приобрела несколько платьев, которые сменяла по кругу. Но сегодня… Сегодня после нашей милой «беседы» в моей комнате мне захотелось надеть что-то исключительное, и я выбрала платье из черного бархата. Оно было закрытым, длиной ниже колен, руками три четверти, воротник стойкой застегивался на шее тремя пуговками-бусинками ониксового цвета. На спине в основании шеи начинался разрез в виде капли и едва доходил до линии лифа. В прочем, обнаженную кожу прятали мои длинные волосы.
Мой наряд привел в замешательство. Но мистер Андерсон быстро увел взгляд, а Невилл… Он любовался мной. Я чувствовала его жгучий взгляд и радовалась этому. Так как не хотела проводить сегодняшнюю ночь одна.
— И каков наш план? — спросила, когда мистер Андерсон покинул столовую, пожелав нам спокойной ночи.
— Ты когда-нибудь смотрела кино?
Вопрос привел в замешательство. Я думала, что Невилл сейчас пуститься в рассказы о нашем будущем, а он спросил о кино… Как-то немного странно.
— Нет, в общине кино показывали только взрослым. Ну-у-у, — я развела руками, — а дальше мою жизнь ты знаешь.
— Тогда нам непременно надо сходить, — он решительно поднялся с места.
— Невилл, но… — предложение вызвало волну ужаса. Я не представляла, чтобы мы сейчас куда-то поехали. Я вообще не горела желанием покидать стены особняка. Даже придомовая территория до сих пор оставалось для меня неизведанной. Страх попасть в неприятную ситуацию был так силен, что я отказалась от присутствия на суде. Меня допрашивали здесь, в гостиной. Да и видеть старейшину общины в компании единомышленников не хотелось.
— Лу, чтобы быть принцессой не обязательно всю жизнь сидеть взаперти в башне, — Невилл с улыбкой протянул мне руку. — Пойдем?
Я смущенно взглянула на ладонь и меня охватили сомнения. Возник соблазн наплевать на все и отправиться на вечернюю прогулку по красивым улочкам столицы. Да и Невилл прав, нельзя всю жизнь прожить затворницей. Рано или поздно придется выйти наружу. К тому же, я так давно не была на улице… и никогда не видела кино…
Но новости о пропавшей девушке и побеге матери не давали решиться. Я замялась, перенесла вес с ноги на ногу, будто маленькая девочка перед конфетой, которую хотелось съесть, но мама запретила.
Не опустив руки, Невилл приблизился ко мне.
— Я обещаю, что ничего плохого не случится. Мы отлично проведем время.
— Ты не можешь этого гарантировать, — я поняла руку, но все еще сомневалась надо ли нам покидать особняк ради развлечения или нет.
— Но я уверен, что тебе очень хочется посмотреть на шевелящиеся картинки.
Отрицать не буду. Мне хотелось увидеть кино. Да и не только его. Я находилось в столице уже третий месяц, а толком ничего не видела. Во мне вдруг ожил тот первичный интерес, который возник во время первой поездки по городу. Тогда я ехала в кромобиле вместе с мистером Андерсоном в больницу к Невиллу. Помню, что высокие здания и горящие вывески магазинов вызывали желание прогуляться. Но это было до нападения…
— Хочется, — я опустила руку на ладонь, и Невилл нежно сжал пальцы. — Но… как мы поедем? И люди… Я не хочу, чтобы кто-то еще пострадал.
— Я знаю, но безопасного места больше не существует, — он притянул меня к себе. — Даже здесь на нас могут напасть. Так что придется привыкать быть под прицелом Проклятой церкви.
Самоуверенность Невилла пугала и впечатляла одновременно. Часть меня противилась прогулке, желала остановиться в гостиной, вывернуться из объятий и убежать в комнату. Но я не сделала этого. Вместо трусливого побега в покои, я позволила увести себя.
Руки дрожали, когда я надевала теплый берет и застегивала пуговицы на темно-синем приталенном пальто. Нервничала, надевая высокие теплые сапоги, но все равно делала.
— Волнение всегда будет с нами, но только мы решаем во что облечь его. В благоразумие, что поможет преодолеть трудности, или в страх, что будет портить нашу жизнь каждый день, — тихо произнес Невилл, и я дернулась.
Мысль пробила брешь в плотном коконе моих переживаний. Я ощутила уверенность, что мы все делаем правильно, что не скрываемся и от того возник страх новой ошибки.
— Наверно, ты прав, — буркнула в ответ.
— Я всегда прав, ты же знаешь, — с улыбкой ответил Невилл, а потом склонился и ласково поцеловал в висок. — Не волнуйся, Лу. Смелость рождается из страха.
Я издала нервный смешок.
— Что-то сегодня тебя тянет пофилософствовать.
— Это все пары отцовского виски.
С нами вместе отправилась два вооруженных охранника и Фрости в специальной колбе. Так же Невилл взял свой револьвер. Его коллекция демонов все еще находилась в хранилище академии. Для перевозки требовались разрешения, а ректор как назло тянул бумажную волокиту.
По словам Лины, с которой я частенько созванивалась по лирофону, мистер Тирольд вообще вел себя крайне подозрительно. Он часто отсутствовал, а административная башня стала недоступна для студентов. Лина говорила, что несколько раз попробовала проникнуть в образе тумана, но безуспешно. Даже к мистеру Кэльбе, проректору академии, не пробраться.
О руководстве Найтенмора ходили разные слухи. Говорили, что ректор наконец нашел себе избранницу для брака. Другие о том, что всех хотят уволить из-за случая с Родериком. Как оказалось, многие родители были не рады узнать о бывшем преподавателе всю правду. Например, то, что он частенько прикладывался к бутылке во внеурочное время. Или что преследовал девушку, которая не хотела выходить за него замуж.
Не все проникались устоями общин. Представители других рас могли вообще ничего не знать о наших устарелых традициях и потому сам факт того, что взрослый мужчина принуждает кого-то к браку в наше время был отвратителен.
Но подобную весть я восприняла довольно равнодушно. В памяти были еще свежи моменты, как я просила незнакомцев помочь мне, а они стояли и молча смотрели, даже пальцем не пошевелили. Ждали, когда неприятное зрелище наконец закончится и можно будет разойтись.
Так что я ничего не могла ждать от посторонних. Мне хотелось верить, что скандал с ректором разгорится. Не только из-за Родерика и общин, но и из-за самого мистера Тирольда. Он не нравился мне с момента нашего знакомства. Его обжигающий взгляд, его прикосновение к моим волосам. От него веяло дурными намерениями, как от моего бывшего жениха. А то, как он назначил мне индивидуальный экзамен? Благо, мне удалось избежать его, потому что сомневаюсь в его порядочности.
В глубине души я чаяла надежду, что в скором времени откроется какая-нибудь истина, которая смешает репутацию мистера Тирольда с грязью и я больше не увижу его ни в академии, ни где-либо еще.
Как и в мою первую поездку в кромобиле, я наблюдала из окна за жизнью на городских улочках. Время позднее, но прохожие будто и не торопились домой. Они не спеша прогуливались по дорожкам, заходили в магазины с пестрыми витринами, несли бумажные пакеты со съестным. Одни смеялись, другие жались друг к дружке, иные что-то бурно обсуждали, активно жестикулируя руками. Общая атмосфера беззаботности вызвала у меня улыбку.
— Мне нравится название «Фея и злой колдун», — Невилл так соблазнительно растягивал слова, точно мы собирались на неприличный фильм. — Останови.