Пуговички, маленькие черные бусинки, одна за другой медленно выскакивали из петлиц.
— Мне нравится, — он поцеловал меня в район ключицы, — когда ты, — губы сомкнулись чуть ниже, — говоришь «да».
Платье расстегнулось и повисло на плечах. Невилл проворно нырнул руками под юбку и стащил его с меня через голову. Оно улетело в другой край комнаты, зацепило что-то, наверно, статуэтку, и с грохотом упало на пол.
— Мы что-то разбили, — я издала смешок.
— Да и пусть, — Невилл покрепче прижал меня к себе, лукаво улыбнулся и принялся целовать тот участок груди, который не мог покрыть лиф. Он скользил языком по коже вдоль выреза, будто хотел попасть под кружевную чашечку и в тоже время не заходил дальше. Его пальцы скользили по спине, вырисовывая странные узоры на коже. Он дразнился. Раззадоривал себя, меня и делал это со всей страстью и умением.
Мои ноги стали ватными. Если вдруг сейчас понадобится встать, то я, боюсь, не смогу. Я растекалась, таяла от его нежных прикосновений и не хотела останавливаться.
Застежки лифа щелкнули от одного ловкого движения его пальцев. Я даже не поняла в какой момент лямки съехали, обнажив грудь. Поэтому, когда его язык добрался до самой чувствительной точки, вздрогнула от неожиданности. Смущение накрыло меня с головой, когда он впервые тронул мою грудь.
Не выпуская нежную кожу изо рта, Невилл вопросительно посмотрел на меня:
— Это нечестно, — вырвалось у меня.
— Что именно? — с лукавой улыбкой он выпрямился и поцеловал меня в уголок рта. Его ладони сошлись на моей талии и стиснули кожу, отчего мои бедра инстинктивно подались вперед к нему, к его промежности. Ох, тело знало как двигаться и что делать лучше меня.
— На тебе больше слоев одежды.
Да, мне хотелось, чтобы он тоже обнажился. Хотелось чувствовать его горячее тело кожей, хотелось оказаться не сверху, а под ним, ощутить тяжесть веса.
— Хм, действительно, не порядок.
Невилл чуть подался назад, и я ощутила бедрами, как напряглись его тренированные мышцы. Он быстро стащил жилет, потом принялся расстегивать рубашку. Плотная белоснежная ткань разошлась и обнажила его напряженный рельефный пресс. Я невольно потянула руки, чтобы потрогать. Я ведь еще не касалась его живота, груди так откровенно, напрямую.
Стон сорвался с моих губ, когда я ощутила ладонями твердость его тела.
— Ты сильно волнуешь меня, принцесса.
Невилл обхватил меня руками, и мы завалились на бок.
— А ты меня, — низ живота стянуло в тугой ком, когда его стальная грудь коснулась моей. Ощущения были такими новыми, такими яркими, что не верилось в реальность происходящего. Это происходило не со мной, не с ним, не с нами. Это не мы. Это кто-то другой, во сне или в фильме, лег на девушку со светло-красными волосами, а она раздвинула ноги, готовая принять его. Это не мы лежали и страстно целовались до нехватки воздуха.
Остатки одежды улетели в разные части комнаты. Брюки, мои трусики, чулки. Не осталось никаких внешних преград. Только легкое волнение, которое охватило меня, когда Невилл впервые полностью обнаженный придавил меня к кровати.
Страх уколол меня. В голову проникла мысль о неотвратимости того, что мы делаем. После все уже будет по-другому. Наши отношения перейдут на другую ступень. Я познаю мужчину и на многое стану смотреть иначе. Я знала это, многие девочки говорили, что менялись после этого. Какой я буду завтра неизвестно и меня беспокоила эта неизвестность.
— Будет больно, Лу, — Невилл догадался о моих мыслях. — И я не хочу причинять тебе эту боль, но иначе никак. Считай, это испытанием для наших отношений.
— Да, испытание, — он был прав, как и всегда.
Мне стало легче, но не до конца. Нужно было чуточку больше спокойствия, и Невилл почувствовал это. Он не стал торопиться, хотя я знала, как сильно он хочет меня. Я чувствовала его желание в поцелуях, в объятиях, в прикосновениях. В том, как он принялся ласкать мое тело. Его губы изучали, язык касался всего запретного.
Моя кожа горела, тело стало мягким, податливым. Мысли все улетучились. Ушло волнение, тревожность и всякая ерунда. Я наконец не думала не о чем. Лишь хотела, чтобы Невилл делал со мной все, что хотел. И это было прекрасно.
Мы слились в одно целое так легко и быстро, что я не сразу поняла, как лежу и кривлюсь от дискомфорта. Невилл не двигался, целовал меня в губы, чтобы я расслабилась, гладил по волосам. Я обмякла в его руках, но первое движение получилось не таким волшебным, как хотелось.
— Я могу остановиться, — прошептал он на ухо.
— Нет.
Мы замерли, и странное тепло, словно горячее молоко, растеклось по телу. Это было странно, потому что я никогда не слышала из рассказов других ни о чем подобном. Невилл поцеловал меня, улыбнулся. От него потянулась энергия. Что это? Слияние магии?
— Чувствуешь? — спросил он, лаская мое тело.
— Да, — тепло, его тепло окружило меня, обволокло всю кожу. Боль ушла, осталась только блаженство. Настоящая мучительно-сладкая истома, что вмиг захватила меня.
— Наша связь, — хрипло сказал он мне ухо.
— Да, — я обняла его руками.
— Настоящая истинная любовь, — он толкнулся, вдавив меня в постель.
— Да, — сорвалось с моих губ.
Наслаждение прокатилось по телу бурной волной. Невилл двигался, вырывая заветное «да». То слово, которое он так любил от меня слышать.
Глава 39
Невилл
Это было самое счастливое утро в моей жизни. Я лежал в кровати, обнимал Луизу, гладил длинные шелковистые волосы и не мог сдержать улыбку. Я смотрел в потолок и улыбался, как какой-нибудь дурачок, и мечтал. Мечтал о будущем. О том, как мы будем жить, о своем новом доме, о походах в кино и прогулках, об обучении в академии. Обо всем, чего я хотел сделать, но еще не успел. Теперь мы сделаем это вместе. Я уверен.
Я покажу ей весь мир. Мы побываем на востоке, где льются удивительные радужные водопады, где макушки высоких гор покрывает снег. Она узнает, как живут на юге империи. Узнает, что такое купаться в горных речках и летать над пустыней. Каково это пересекать залив на корабле и насколько соленая вода в море. Она узнает обо всем.
Как бы трудно мне не было, я начну работать с отцом. Закончу Высшую школу экономики, как он просил. Будем развивать бизнес. Луиза никогда ни в чем не будет нуждаться. Любой каприз, любое желание. Все, чего она была лишена, теперь исполнится.
Общин не станет и мне не придется становится старейшиной. Станет вообще проще жить, когда уйдет деление оборотней на волков и всех остальных.
Луиза зашевелилась. Она покрепче обняла меня, как одеяло, и продолжила крепко спать. Я приподнял голову и поцеловал её в макушку. Руку, на которой покоилась ее голова, я уже давно не чувствовал, но убрать не смел. Пусть хоть отвалится. Не могу же я потревожить мою принцессу по такому пустяку.
Я грезил и о другом. Свадьбу можем сыграть и весной, а вот дети. Позже. Луиза слишком молода для этого. Я не должен ее обременять, пока она не выучиться, пока не испробует нормальной жизни. Ведь она видела только приют да стены академии. А я… Я могу и подождать.
Я чувствовал небывалый подъем в душе и был готов свернуть горы. Лишь бы Луиза была со мной. Я сделаю все, только бы она улыбалась и чувствовала себя счастливой.
Луиза вновь задвигалась, зевнула и подняла голову. Наши взгляды встретились.
— Привет, — сказал, обхватил ее прохладную ладошку пальцами.
— Доброе утро, — она улыбнулась.
— Очень доброе, — я принялся целовать кончики ее пальцев.
— Надо вставать, — смущенно выдавила она.
— Если хочешь.
Мы перевернулись на кровати, и я оказался сверху. У меня не было другого желания, кроме как продолжать валятся вместе с ней в кровати. Любоваться ее красотой, наблюдать как розовеют щеки, как она улыбается, как смеется. Сердце ускорило бег. Желание накатило быстро, и мы оба ощутили это, так как спали голыми.
— Невилл, — мое имя сорвалось тихим испуганным стоном с губ. Она чуть нахмурилась.
— Я знаю, сегодня тебе нужен покой.
Луиза благодарна улыбнулась, а я провел костяшками пальцев по ее щеке. Не мог сдержаться, так и хотел ее трогать и трогать.
— Да нет, у тебя на плече… — она кивнула на левую руку.
— Что? — я посмотрел на кожу и увидел татуировку в виде сплетенного полумесяца и пера. Метка истинности. — А у тебя?
Луиза убрала с левого плеча волосы и там оказалась точно такая же татуировка.
— Видишь, а ты не верила, — поддразнил я и поцеловал мягкие припухшие после ночного приключения губы.
— Да, — улыбнулась она.
— Люблю, когда ты говоришь «да», — я подмял ее под себя, коснулся лбом ее лба. — Ты — моя, принцесса.
— А ты мой, — Луиза хихикнула, обвив мою шею руками, — колдун.
Мы поцеловались. Нежно, едва касаясь губами и остановились. Все-таки сегодня ей лучше отдохнуть. К тому же, мне надо съездить в город за настоем, чтобы уж точно никаких случайностей не произошло.
С этого дня наша жизнь завертелась. Еще пару раз я посетил судебные заседания, потом старейшине Карлайн и его заговорщикам вынесли приговор — пожизненное заключение в тюрьме строго режима на отдельном острове. Приятно. Мне было приятно услышать это и я не смог сдержать улыбки, когда посмотрел в измученное лицо Эйдана Уэбба. Так ему и надо. Это было не все. Члены общины почувствовали свободу и их показания послужили основанием для новых уголовных дел.
Разрушение общины Карлайн было неизбежно. Принятие нового закона, подписание которого произошло уже в следующем году, лишь ускорило процесс. Никто не хотел жить в общине в подчиняться их порядкам. Ну разве что такие подонки, как Родерик. Для них эти отвратительные традиции — единственный шанс обзавестись женой.
Я стал с особым усердием вникать в работу отца. Наблюдал за ним, учился, задавал вопросы. Я начал читать современные труды по экономике, финансам и государственному регулированию. Вопросы, касающиеся нашего семейного бизнеса, стали приоритетными. Теперь, когда мы с Луизой были по-настоящему вместе, я остро ощущал необходимость позаботиться о нашем будущем. О достатке и влиянии, которое должно обеспечить нам и нашим детям достойную жизнь.