Нади растянулась и заполнила все ее тело, перехватив над ним власть. Она подняла руки Беатрис к груди, сжала каменные кулаки и устремилась к Дантону, который, бормоча, пытался оправдаться перед Ианте. На нее он даже не смотрел.
– Дантон Мезонетт, – сказала она. – Я требую сатисфакции.
Только тогда он повернулся к ней.
– Что?
«Вот тебе!» – хором вскричали Нади и Беатрис.
Ее пронзил разряд силы. Беатрис и прежде никогда не промазывала. Вместе с Нади она замахнулась, вложив в кулак всю свою силу и силу духа, и ударила коротким прямым хуком в челюсть Мезонетта с расстояния шести дюймов. Кулак встретился с его лицом. Подбородок Мезонетта съехал набок. Костяшками пальцев Беатрис ощутила, как что-то провалилось внутрь. Изо рта его хлынула кровь, голова запрокинулась. Он зашатался и упал на землю, распахнув глаза от потрясения и боли.
Беатрис стояла над ним, готовая свалить его снова. Кулак ныл. Она хватала воздух, грудь вздымалась, злость и радость победы охватили все тело. Дантон выплюнул зуб и зажал рукой подбородок. Изумленная толпа жадно следила за тем, как Беатрис отошла немного, давая ему подняться, но кулаки не опустила.
– Поднимайтесь, – сказала она. – Поднимайтесь и посмотрите мне в лицо, Дантон Мезонетт. Вы только что пытались меня убить. Я требую сатисфакции. Вы принесете пистолеты?
Глава 16
Дантон Мезонетт принялся тут же извиняться. Зажав выбитый зуб в кулаке, он упал на колени и стал каяться. Рассказывал о всепоглощающей страсти. Молил о прощении.
Беатрис жалела, что у этого бесхребетного червя не хватило духу подняться и принять заслуженное наказание. Кулаки у нее так и чесались ударить его снова. Она бы встретилась с ним на зеленой поляне на рассвете и выстрелила прямо между глаз. Она бы…
Беатрис попыталась успокоиться. Нужно взять себя в руки.
«Хватит, Нади».
«Я убью его! – прорычала Нади, и от ярости ее внутренности снова полыхнули огнем. – Он пытался тебя убить! Ты пострадала, он заслужил…»
«Знаю. Но мы не станем убивать, Нади. Убийство – это плохо. Все будет по закону».
Беатрис опустила сжатые кулаки.
– Вы поговорите с моим отцом, – сказала она. – Пойдете к нему и признаетесь в том, что натворили, а затем примете его решение. Разбирательства пройдут в суде, полагаю.
– Я все видела, – вмешалась Исбета. – Я буду свидетелем, мисс Клейборн.
– И я, – согласился Ианте.
– И я, – подхватил лорд Паулс. – С вами покончено, Мезонетт. Вы навсегда потеряли мое уважение. Убирайтесь отсюда.
Ианте взял Беатрис за плечи и заглянул ей в глаза.
– Как ты?
– Рука болит, – ответила она и посмотрела на улепетывающего Мезонетта. – Я бы отдала сто крон, чтобы врезать ему снова.
– Это был королевский удар, – сказал Ианте. – Ты была великолепна. Ты… – Он заключил ее в объятия, крепко прижав к себе. – Ты могла умереть. Я чуть не потерял тебя. Не знаю, что бы я делал, если бы ты…
Ианте прижался губами к ее лбу.
– Беатрис…
Все слышали, как он называет ее по имени. Все видели их объятия и пылкий поцелуй. К полудню каждая живая душа в Бендлтоне узнает о поступке Ианте.
– Давай доставим тебя домой. – Он поднял ее на руки.
– Я сама пойду, просто помоги мне! – Беатрис попыталась вывернуться.
– Я об этом и мечтать не смел, – ответил Ианте. – Ландо совсем рядом. Я поговорю с твоим отцом. Тебе нужен доктор!
Зеваки смотрели, как они садятся в ландо, и коляска катится вдоль Триумф-стрит.
– Пошлите за доктором Кирфорд, – сказал Ианте кучеру. – Только за ней и ни за кем другим. Она костоправ. На другого я не соглашусь. Привезите ее к нам как можно быстрее.
Как только Беатрис вынесли из экипажа, кучер тронулся в путь; Ианте, к ужасу Беатрис, сам понес ее в дом. Он посмотрел на лестницу и даже шагнул было в том направлении, но лакей заступил ему дорогу, и Ианте опомнился. Из-за плеча слуги, который нес Беатрис в ее комнату, она наблюдала, как возлюбленный стучит в дверь отцовского кабинета, но вскоре потеряла его из вида.
Меньше чем через час приехала врач в сером платье, скромный наряд сочетался с ее сединой. Лицо ее было изрезано морщинами, но узловатые пальцы, которыми она касалась опухшего колена Беатрис, оказались нежными.
Подвинувшись, чтобы дать доктору место, Беатрис поморщилась.
– Вы костоправ? Никогда не видела женщины-костоправа.
Миссис Кирфорд открыла сумку и достала из нее чистую куколку из ткани и набор иголок.
– Пока я была замужем, лечила травами, – объяснила она. – Когда уже не стало нужды носить ожерелье, мне захотелось заняться врачеванием.
Она вышила на лице куклы светло-карие глаза, сделала шевелюру из красной шелковистой пряжи, затем срезала прядь с головы Беатрис, вдела волосы в тонкую серебряную иглу и пришила кукле.
– Это для того, чтоб связать ее со мной?
– Это магия. Она облегчит боль, пока мы с Герет будем вас лечить.
Доктор приподняла одеяло над коленом Беатрис, и несмотря на боль, ее прикосновение показалось целительным, теплым и дарящим утешение.
– Как вы научились магии?
– Как и все мужчины, хотя приступила к изучению позже, чем они. Я пошла в ученики к костоправу. Хорошо, что ваша семья прислала за мной, – заметила доктор Кирфорд, – иначе вам всю жизнь пришлось бы ходить с тростью.
– Жжет, словно огнем.
– Нога будет болеть на перемену погоды, но все уладится, – сказала она. – Вам понадобится кукла. Сожмите ее крепко, милая. Вот так.
Беатрис стиснула мягкую тряпичную куклу и удивилась, когда горячая, пульсирующая боль в колене утихла и превратилась в ноющую. Доктор улыбнулась, показав отличные вставные зубы.
– Вам больно, так что не разжимайте руки. Вложите всю свою боль в куколку. Вот так.
В комнату, задыхаясь, ворвалась Гарриет.
– Ты это слышишь?
– Что? Шум прибоя?
– Они зовут тебя Девой-воительницей! – Гарриет от волнения расхаживала по спальне Беатрис все быстрее и быстрее. – На улице кучка мужчин, они кричат…
Беатрис крепче сжала целительную куколку.
– Слышу… Ой!
«Больно», – сказала Нади.
«Хочешь уйти?»
«Нет». Нади свернулась у нее внутри, шипя от прикосновений доктора. Та внимательно посмотрела на Беатрис, ее белые кустистые брови приподнялись от удивления. Беатрис напряглась, и взгляд миссис Кирфорд стал еще внимательнее.
О, нет. Она узнала о Нади. И может рассказать… Беатрис стиснула куколку в немой просьбе молчать.
Перед домом Клейборнов собралась небольшая толпа, они распевали боевые гимны в честь Иджанель, простой девушки, что стала сосудом для повелителя ветров Гельдера, наслала шторм, который опрокидывал корабли, и с успехом прогнала от берегов Чесленда вражеский флот Этруни.
– Замрите, – сказала доктор. – Мне заплатили за то, чтобы я вылечила вашу ногу. Она болит. Я же говорила, будет больно.
Гарриет повернулась к Беатрис и нахмурилась.
– Так что же нам делать? О чем ты вообще думала, когда ударила джентльмена, выбила ему зубы, а потом вызвала на дуэль? Ты не умеешь драться!
– Я умею стрелять, – пожала плечами Беатрис.
– А не должна уметь! – огрызнулась Гарриет.
– Значит, отец должен был позволить нам угодить в лапы медведям?
Гарриет просто отмахнулась.
– Мезонетт мог потребовать дуэли на мечах. А если б он выбрал их?
– Тогда бы я с ним сразилась.
Нади помогла бы ей. И подарила бы ей удачу.
– Он ведь хотел убить меня, Гарриет! Неужели тебе это неважно? Неужели ты предпочла бы отдать меня гробовщикам?
Это заставило сестру замолчать, но ненадолго.
– Ты могла заявить на него.
– Я бы не пожелала тебе такого, но тебе и впрямь стоит влезть в мою шкуру, чтобы понять. Он выбрал для меня ужасный и мучительный способ смерти, неужели я должна была поддаться? Он хотел, чтобы я ужасно пострадала и больше не стояла у него на пути.
– Ваш отец должен подать на него в суд, юная мисс, – сказала доктор Кирфорд. – А теперь замрите.
Доктор положила свои морщинистые, покрытые старческими пятнами руки на колено Беатрис. Кожа впитала тепло ее прикосновения, и дух-компаньон врачевательницы ожил, проникая в раненый сустав. Тепло превратилось в пульсирующую, страшную боль. Беатрис зашипела.
«Больно, – сказала Нади. – Больно…»
«Заживает…»
Доктор снова бросила на нее взгляд. Беатрис застыла. Неужели дух рассказал ей о существовании Нади?
Миссис Кирфорд похлопала Беатрис по руке и ласково улыбнулась.
– Так лечат кости, милая. Нельзя просто прикоснуться к вам и вылечить, чтобы вы были как новенькая. Приходится терпеть заживляющую боль – держите куколку крепче, дорогуша, держите. Просто вы чувствуете ее всю сразу, а не растягиваете на долгие месяцы.
– Спасибо, – ответила Беатрис, почти со слезами в голосе.
– К утру сможете танцевать, – пообещала доктор. Она поднялась и протянула руку за куколкой. – А я пойду отчитаюсь перед мистером Лаваном, если он еще здесь.
– Он пошел рассказать о происшествии моему отцу, – сказала Беатрис.
Миссис Кирфорд открыла саквояж и достала флакон.
– Вы должны беречь ногу. До рассвета – постельный режим. Для этого у меня есть микстура, которая поможет вам уснуть, чтобы не было соблазна куда-то идти.
– Спасибо, доктор.
Морщинистое лицо пожилой дамы осветила улыбка, глаза смотрели ласково.
– Вот и умница. Пейте.
Микстура оказалась подслащенной, но вместе с ярким травяным вкусом отдавала землей. Беатрис проглотила ее, запила водой и потерла ноющую коленку.
«Что это было?»
«Лекарство».
«Странное чувство, – сообщила Нади. – А сон приснится?»
«Если микстура позволит».
«Я хочу спать…»
Беатрис улыбнулась, чувствуя, как лекарство обволакивает ее ощущения, будто ватой.
– Вижу Ианте! Он выходит, – сказала Гарриет, выбежала из комнаты и вернулась встревоженная. – Он… О, нет! Он присоединяется к остальным. Поет с ними!
– Гарриет… – начала Беатрис, но язык еле ворочался у нее во рту. – Я такая сонная. Уйди, пожалуйста…