Вся семья в полном составе ждала его внизу.
– Как?! Вы еще до сих пор не спите? – проорал он.
– Да уж какой там сон! – сказала жена. – Ты же носился, как целое стадо слонов – небось потоптал всю нашу пшеницу!
– Это я – как стадо слонов? Я потоптал пшеницу?!
– Смотрите, – сказал Тони, указывая пальцем за дверь, – в пшенице остались дорожки, там, где пробегал папа. А он там здорово пробежался: и вдоль и поперек, и на запад и на восток!
– О господи, скорей бы уж ты вырос и стал писателем… – вздохнул отец.
Чуть только на востоке забрезжил свет, он был уже в пшенице. Глаза его бешено сверкали. Вытянув вперед дрожащие руки и широко открыв рот, он то бесстрашно бросался в самую гущу, то крался на цыпочках, осторожно прокладывая себе путь через ниву… А то молча стоял посередине, слушая, как шелестят на ветру колосья, скрывающие теперь великую тайну. Ну, где же она? Где?
Только голод смог заставить его уйти с поля в районе полудня. Впрочем, ненадолго – уже через пару минут, вооружившись бутербродом, он снова вернулся к поискам, все с тем же сложным выражением лица, объединяющим, казалось бы, несовместимые вещи: ужас и блаженство, воодушевление и уныние, аргументы и контраргументы… Временами он останавливался, весь в поту, и восклицал, обращаясь то ли к пшенице, то ли к Господу Богу, то ли к собственным протянутым рукам:
– Нет, вы это слышали? Бабах! Еще ни разу ни в одну войну снаряды и близко не подлетали к нашим фермам! Эй, жена! Принеси мне суп!
– Иди в дом, тогда и получишь! – отвечала жена.
– Господи, ну когда же… – бормотал себе под нос он. – Где эта чертова воронка? Ну, где-то ведь он должен был войти в землю. А значит, ему хватит даже легкого ветерка – муравей пробежит или муха сядет, пусть даже через тридцать лет… И тогда – все! Привет! Хорошее же наследство я оставлю детям… Врага, который будет сидеть в засаде, чтобы лет через сто здесь все взлетело на воздух! Вы только представьте… Кончилась война. Герои вернулись домой. Прошли годы. И вот однажды герой решает вспахать свое поле и тут… Бумс! И все на куски!
– А может, она все-таки упала не на наше поле? – с кроткой улыбкой сказал Тони, который откуда-то взялся рядом и теперь деловито почесывал в затылке.
– Ну, конечно! Ты что, не видел вспышку? Вон даже трава пожелтела!
– Вообще-то, трава еще вчера была желтая.
– Да я сам видел, как она летела по небу, огромная и раскаленная, как печь…
– Если что, окна нашей спальни выходят на другую сторону, – сказала мать, которая как раз подруливала к полю с тарелкой горячего супа.
– Допустим, – сказал отец. – А звук? Вот этот вот – бумс! Это же был точно центр моего пшеничного поля! Господи спаси…
– Мы тоже хотим искать! – закричали подоспевшие дети.
Отец переглянулся с женой.
– Похоже, у твоих ребятишек не все дома… – сказал он, после чего одним кивком головы подозвал детей и, как выводок цыплят, повел их на всполье. – Дети мои! Не думайте даже приближаться к полю, хоть бы эту чертову бомбу пришлось искать все сорок лет! Вы слышите? Кто знает, когда она рванет? Через два года, через четыре или через все восемь… А может, вообще сегодня!
После этих слов повисла гробовая тишина, все застыли на солнцепеке, мучительно вслушиваясь в тихий шелест колосьев.
– Тик… Тик… Тик… Тик… – сказал вдруг Тони.
Отец бросил на него уничтожающий взгляд.
– А ну, давай дуй к соседям! И чтоб всем рассказал про бомбу… Живо!
Тони убежал.
– По уму, нам надо съехать отсюда на время и обратиться к представителям власти, чтобы они организовали официальные поиски этой предполагаемой бомбы, – спокойно сказала мать.
– К кому?! К представителям власти? Да от одного их вида у нас загнется весь урожай! – Отец замычал и схватился за голову. – А впрочем, ладно. Бери детей, бабулю и переезжайте в деревню. А я останусь. Столоваться буду у соседей. Мне и тут нестрашно.
– Да и мне, в общем-то, не страшно.
– Да нет, я правда могу остаться – мне все равно!
– Ну, если уж на то пошло, тогда и я останусь, – сказала жена, – при условии, что ты не будешь приманивать детей к своей дурацкой бомбе.
– Это почему это она моя?
– Так, кажется, соседи идут, – сказала жена, прислушиваясь. – Пойду-ка я открою вино…
– Я как раз об этом тебе хотел сказать…
Отец поспешил к входной двери. А со всех окрестных лугов к их дому уже стекались доблестные соседские мужи, делая на ходу всякие жесты, означающие, что «мы, мол, еще повоюем» и «есть еще порох в пороховницах».
– Надо же, почти одни мужики, – покачала головой жена. – Правильно говорят: дурная голова ногам покоя не дает!
Остаток дня соседи, в большинстве своем мужчины, провели, стоя у кромки пшеничного поля и почтительно внимая местному фермеру-герою, который начиная с этого дня имел все шансы вместо пшеницы собрать кровавый урожай.
– А может, это пальнули из той самой большой пушки, про которую все говорят, вон оттуда… – сказал отец, показывая рукой куда-то вдаль.
– «Tall Tom»…[84]– подсказал младшенький, Тони.
Рука отца замерла в воздухе. Одновременно с этим он прищурился, судорожно сглотнул и на глазах начал багроветь, как будто в его голову медленно заливали красное вино.
– Эта пушка стреляет на сорок миль… – продолжил свою мысль он.
– «Tall Tom» называется! – с радостной улыбкой повторил Тони.
– Так… – сказал отец, – и почему, интересно знать, ты до сих пор не в школе?
– Ты же сам сказал, чтобы мы остались дома, – ответил Тони, – а то мы пропустим страшный взрыв, который поубивает всех наших коров…
– Ну, ладно… Тогда иди и принеси нам еще пару бутылочек вина! И чтоб самого лучшего! – Отец повернулся к гостям. – А вы вот знаете, например, что после Первой мировой десять тысяч фермеров – вы только вдумайтесь – десять тысяч… отправились таким образом к праотцам? Просто так, споткнувшись о мины, не заметив старые бомбы?
Все закивали с самыми серьезными и просветленными лицами.
– Да что там, иногда одного маленького шороха достаточно, и сразу – бабах! – шепотом продолжал отец.
– Даже стука сердца? – тихо спросил кто-то.
– Да, даже стука сердца…
Но тут патетический момент был нарушен появлением Тони, который гаркнул так, что все едва не подпрыгнули:
– Вот ваше вино!
– Тш-ш-ш! Ради всего святого, ты можешь не орать?
– Ну, вот же, я же принес! – Тони протягивал две большие бутылки.
Отец, прищурившись, посмотрел на этикетки.
– Что это ты притащил?! – проревел он. – Я же просил тебя принести самое лучшее!
– А мама сказала, что на халяву и такое сойдет… – невинным голосом пояснил Тони.
Не самое лучшее вино открывали и разливали в скорбном молчании. Впрочем, очень быстро оно сменилось на благодушный смех и дружеское похлопывание по плечам ровно в тот момент, как по жилам побежало знакомое тепло.
– Прямо не жена, а катастрофа какая-то, – оправдывался отец. – Да и дети явно не в себе после этой бессонной ночи…
Соседи, как по команде, повернули головы и посмотрели в сторону дома. Через открытую дверь кухни было видно, как супруга хозяина преспокойно помешивает суп, напевая при этом какую-то легкомысленную песенку.
– Эй, закрой дверь! – крикнул ей отец, но, повернувшись к друзьям, спохватился и опять перешел на шепот. – Так вот, о чем я говорил? Бывают такие страшные бомбы, что…
– А может, хватит уже? – перебил его сосед по участку, Питер. – Может, пойдемте уже, обыщем поле?
– Ни в коем случае! – воскликнул отец.
– Но нельзя же ее там так просто оставлять!
– Да, она может взорваться, – с нескрываемой гордостью сказал отец. – А я не хочу, чтобы моих дорогих соседей разорвало в клочья! К тому же я уже придумал свою стратегию. И, в конце концов, я смогу в одиночку обезвредить это адское устройство. Главное – не торопиться…
– О, смотрите, Джозеф несет металлоискатель… – сказал Питер.
Отец в ужасе замахал руками.
– Нет-нет-нет! – вскричал он. – Даже не думайте!
Джозеф задорно поднял металлоискатель.
– Да я только пройдусь немного по полю и сразу…
– Бабах! – продолжил за него кто-то.
– Ну, или давай сам… – Джозеф протянул свою машину отцу.
– Только не торопи его, – сказал Питер, – пусть сначала все взвесит.
– И вообще, надо бы поосторожней… – сказал другой сосед.
– Ну, и где же самое лучшее вино? – поинтересовался третий.
Вино играло на солнце, свежий ветерок шевелил колосья, а на всполье, сбившись в тесный кружок, стояли и шумно галдели уже изрядно поддатые мужички, и было им очень хорошо и весело. И отец уже сейчас представлял и предвкушал, каким чудесным будет отныне каждое его утро… Вот он просыпается и сразу, почти не одеваясь, вприпрыжку бежит на поле, там обходит дозором свой диковинный урожай, вдыхая утреннюю прохладу, напоенную ароматом тайны, в ожидании новых, столь удачно приобретенных друзей, готовых бесконечно обсуждать с ним различные аспекты стратегии и тактики…
Конечно, не обойдется и без праздных зевак с их язвительными заявлениями, вроде:
– О, я слышал, ваша ферма стала кладбищем!
Или:
– А вы застрахованы? Когда планируете в бега? А правда, что эта ваша бомба размером с силосную яму?
– Нет, неправда, – ответит тогда отец. – Она гораздо больше! Она такая большая, что каждый день мы лежим в своих кроватях и трясемся от страха, потому что одному Богу известно, в какой момент она рванет и отправит нас всех прямиком в царствие небесное!
– Боже, какой кошмар!
– И не говорите!
С покровительственной улыбкой он будет наблюдать, как люди ходят кругами вокруг его поля и рисуют какие-то карты, а потом ему придется послать в город за хлебом и сыром, потому что вся дорога будет уставлена лошадьми тех, кто ехал мимо и из любопытства решил заглянуть на его ферму…
И вот в самый разгар его пьяных мечтаний и братаний откуда-то из глубины поля донесся громкий крик. Это был малолетний Тони. Он стоял прямо посередине поля и вопил что есть мочи: