ся и подмигнул Скаре.
– …то одержим достойную песен победу, – отозвалась она, – и уже сами подставим под удар трон Верховного короля.
Загудели бормотки. Знатные мужи взвешивали вероятность успеха. Скара привлекла их интерес, однако оба короля – быки строптивые, им нелегко впрячься в одно на двоих ярмо.
– Что, если корабли увели из бухты? – выскрежетал из себя Атиль. – Что, если вас подвела память о слабых местах Мыса Бейла? Что, если Йиллинг прознал про них и уже выставил стражу?
– В таком случае всех нас ждет Смерть, государь Атиль.
– У этих противников кротостью бой не выиграть.
– Вы говорили, что надо бить в сердце. Сердце Йиллинга – его спесивая гордость. Его корабли.
– Игра на удачу, – заурчал Горм. – Слишком много может пойти не так…
– Чтоб одолеть того, кто сильнее, необходимо рисковать. – Скара бухнула по столу кулачком. – Вы говорили, что недруга надо встречать на своей, знакомой земле? Какую же землю вы предпочтете сильнейшей крепости на море Осколков?
– Эта земля – не моя, – грумкнул Горм.
– Зато – моя! – У Скары снова надломился голос, но она вынудила себя не умолкнуть. – Забыли?! Кровь самого Бейла течет в моих жилах!
Скара почувствовала их колебания. Ненависть их друг к другу и жажда славы, их страх перед Верховным королем и подневольная обязанность казаться бесстрашными – все закачалось на лезвии меча. Вот ей почти удалось их поймать, но вдруг пройдет миг – и они откинутся в креслах и, точно голуби в привычные клетки, опять нырнут за обильно вскиданные валы своей распри?
Там, где подводит разум, – сказала однажды мать Кире, – может сгодиться безумие.
– Наверно, вам стоит узреть эту кровь! – Скара протянула руку и сдернула с пояса Рэйта кинжал.
Он порывисто попытался перехватить ее, но было поздно. Яркий кончик кинжала она приставила под большой палец и рассекла свою ладонь до самого корня мизинца.
Она собиралась пролить лишь пару изящных алых капель, но Рэйт взаправду точил ножи на совесть. Кровь рассеялась по столу, брызнула поперек груди Синего Дженнера и заодно на пухлое лицо сестры Ауд. Все дружно ахнули. Наиболее потрясенно – сама Скара, но отступать некуда – лишь сломя голову в атаку.
– Ну? – Она вознесла кулак под взоры Высоких богов, кровь полосами ползла по предплечью и беззвучно капала с локтя. – Вы, горделивые воины, обнажите ль мечи и прольете свою кровь вместе с моей? Предадитесь ли Матери Войне, положась на удачу и добрую сталь? Или забьетесь в уголок и будете дальше жалить друг друга словами?
У Гром-гиль-Горма перевернулось кресло, когда он встал во весь свой огромный рост. Он скривился, и желваки его вздулись, и Скара отпрянула – сейчас неудержимая ярость великана сомнет ее. А потом поняла, что он прикусил язык. И выплюнул на стол алый сгусток.
– Войско Ванстерланда отплывет через пять дней, – рыкнул Крушитель Мечей, на его бороду сбегала кровь.
Поднялся король Атиль. Его вечно обнаженный меч заскользил по изгибу локтя, пока не уперся острием в стол. Гетландец взялся за клинок под крестовиной и сжал так, что побелели костяшки. Кровавая струйка наполнила желобок и потекла дальше, вниз, и расплылась темной слизью вокруг стального острия.
– Ратники Гетланда отбудут через четыре.
С обеих сторон помещения воины заколотили по столам, забряцали оружием и вознесли ликованье при виде крови, которая наконец пролилась, несмотря на то что ее явно было недостаточно для победы и основная часть принадлежала семнадцатилетней девчонке.
Скара отодвинулась назад – внезапно голова закружилась. Кинжал подхватили с ладони. Сестра Ауд вспорола рукав и оторвала кусок ткани, а потом взяла Скару за запястье и принялась умело перебинтовывать кисть.
– Сгодится, пока не зашью. – Служительница глянула исподлобья. – Пожалуйста, больше так не делайте, принцесса.
– Не беспокойтесь… ай! – Боги, становится больно. – Думаю, урок мной усвоен.
– Пока победу праздновать рановато! – объявил отец Ярви, успокаивая шум. – Первым делом надо решить, кто будет взбираться.
– Никто не сравнится в силе и умениях с моим знаменосцем, Сориорном. – Горм оттянул усыпанный блескучими гранатами ошейник высокого невольника-шенда, стоявшего рядом. – Он трижды пробегал по веслам туда и обратно на нашем пути из Ванстерланда – в бурное море.
– Вы не найдете другого столь ловкого и расторопного, как мой ученик, Колл, – сказал отец Ярви. – Что засвидетельствует любой, кто видел, как он карабкается по утесам за яйцами. – Гетланцы кивнули, все как один. Все, кроме самого ученика. Казалось, от такого предложения его затошнило – так же, как сейчас Скару.
– Устроим дружеское состязание? – предложила королева Лайтлин. – Выясним, кто лучше?
Умно, отметила Скара. Прекрасный повод этим задиристым баранам отвлечься от боданий друг с другом, пока не повстречают врага.
Сестра Ауд осторожно положила забинтованную кисть Скары на стол.
– Как равноправный участник союза, – возвестила она, – по древнему закону и давнему обычаю, Тровенланд также должен быть представлен на подобных состязаниях.
На этот раз она не стала пересекаться с морозным взглядом матери Скейр и, довольная своим вкладом, откинулась в кресле.
У Скары восторг был потише. Нет у нее ни сильных, ни расторопных. Один Синий Дженнер.
В ответ на ее короткий взгляд он раздвинул кустистые брови и буркнул:
– Для меня и ступеньки – соревнование.
– Я взберусь за вас, – сказал Рэйт. До этого она не видала его улыбки. Казалось, на холодном лице полыхнуло пламя. Глаза сверкали смело и бесшабашно. И, да – сейчас он поражал сильнее всего. – Все лучше, чем болтать, правда?
9. Возможность
– Нам с тобой поболтать покамест не выпадала возможность, – молвил Синий Дженнер.
– Я не привык молоть языком, – буркнул Рэйт.
– Привык молотить кулаками?
Рэйт не откликнулся. Надо – кулаками и подтвердит.
– Я слежу, чтобы принцессу никто не тронул. – Рэйт кивнул на дверь. – Поэтому стерегу здесь, снаружи.
– Айе, – Дженнер прищурился. – А сам-то не тронешь?
– А если трону – то что? – Рэйт шагнул к старому разбойнику, выпятил зубы прямо в лицо, будто вот-вот укусит. Здесь надо показать себя первым головорезом, падким до крови. Дашь слабину – конец. – Как бы ты мне, старичок, помешал?
Синий Дженнер не отступил, только поднял морщинистые ладони.
– Я сказал бы: «Эй, парнище, хорош. Старые хрычи вроде меня не дерутся с такими, как ты, удальцами», – а потом бы тут же свалил, тихо и молча, чтобы тебя не тревожить.
– Точняк, – прорычал Рэйт.
– А потом навестил бы свою команду и выбрал шестерых ребят покрупнее. Со средних скамей: привычных тянуть весла и на ногу легких. И когда стемнеет, двое из них заботливо укрыли бы тебя этим тепленьким одеялком. – Разбойник обратной стороной ладони пригладил одеяло за Рэйтовым плечом. – А потом оказалось бы, что остальные четверо захватили с собой по крепкой деревяхе, и колошматили бы они этот сверточек, покуда внутри все твердое не станет мягким. После эту кашу-малашу мы бы отволокли назад к Горм-гиль-Горму – прямо так, в одеяле, поскольку негоже пачкать у принцессы Скары полы. И я разъяснил бы Крушителю Мечей, что, увы паренек, которого он отрядил, оказался трохи вспыльчив и толку из него не вышло. – Тут Дженнер улыбнулся. Обветренное лицо сморщилось складками, как старый башмак. – Однако не надобно мне новых горьких утрат. Ведают боги, их у меня и без того наплодилось немало. Я бы лучше дал тебе возможность самому показать, что на тебя стоит полагаться.
Надо признать, ответ хороший. От ума, но и с железом внутри. Выставил Рэйта недотепистым душегубом – и ему это совсем не понравилось. Куда лучше быть душегубом умелым. Он отодвинулся, признавая за Дженнером право на чуть большее личное пространство и много большее уважение.
– А вдруг на меня полагаться не стоит?
– Дай человеку возможность исправиться. Знаешь, большинство людей в моей жизни были б не против ее принять.
В жизни Рэйта попадались совсем другие люди.
– Считаешь, старик, твой опыт не подведет?
– Что ж, малыш, вместе и выясним. Хочешь еще одеяло? Тут, снаружи, и простудиться недолго.
– Студило меня и покруче. – Рэйт предпочел бы второе, но пришлось показать, что ему все нипочем. Поэтому он поплотнее закутался в то одеяло, что было, и сел, прислушиваясь, как стихает шорох шагов старика. Не по себе без Гормова меча. Не по себе без брата. Но стылый сквозняк, стылые камни, а с ними и стылая тишина сейчас, в общем-то, были такими, как прежде.
Как знать, будут ли прежними сны?
10. Как надо побеждать
– Начинаете взбираться, когда я ударю в колокол.
– Слушаюсь, о королева, – каркнул Колл. Немногие люди на свете повергали его в такой трепет, как королева Лайтлин, – и почти все они сейчас здесь, наблюдают. Такое чувство, будто здесь половина обитателей всех земель моря Осколков: жмутся во дворике цитадели под сенью могучего кедра, теснятся в проемах окон или жадно глазеют с крыш и бойниц.
Король Атиль стоял на ступенях Зала Богов, отец Ярви опирался на посох по его правую руку, рядом Ральф почесывал седину за ушами и угощал Колла ухмылкой, наверняка предназначенной его подбодрить. Напротив них, на тщательно отмеренном, той же высоты помосте стоял Гром-гиль-Горм, и золотой зигзаг вкованных в кольчугу нитей сверкал под рассветным солнцем. После него склонил колено беловолосый щитоносец, и мать Скейр метала пламя из сощуренных голубых глаз.
Рин, как всегда, нашла себе место – на высокой крыше, сразу слева от Колла. И как только он голову поднял, замахала как припадочная, со всех сил тряся пятерней на удачу. Боженьки, вот бы и Коллу сейчас оказаться с ней, наверху. А еще лучше – в кузнице. А в постели и совсем здорово. Он прогнал эту мысль. В конце концов, с нею стоит Бранд – и не вечно же ему быть невнимательным.
Королева Лайтлин подняла длинную белую руку и указала на макушку кедра. Там, на самой высокой ветви, искрилось золото.