Я нашла какую-то свободную скамейку, смела с неё снег, не обращая внимания на то, как острые иголочки кололи ладонь, устроилась и закрыла глаза, наслаждаясь холодом. Даже если заболею, какая уже разница? Мне нравилось вдыхать эту свободу и понимать, что в сегодняшнем дне кроме тетушки Варвары даже было что-то хорошее.
Только Алевтина Петровна это хорошее уверенно растоптала.
Разумеется, я не верила ни в какие черные дыры. Мне вообще казалось, что такой бред выслушать может только сумасшедшая. А я предпочитала считать себя адекватной девушкой, не ведущейся на всякий бред. Просто достало всё это, постоянная шумиха, перманентная двухнедельная ссора, тянувшаяся ещё с того злополучного выпуска "Хита сезона", что утвердил нас в статусе звезд и, кажется, почти разрушил наши отношения.
Мне стало интересно – а ведь Женя не рискнет убежать от своей матери, правда? Будет слушать всю ту ерунду, дождется, пока Алевтина Петровна и тетушка Варвара польют его какой-нибудь зеленой жижей, да? Ну так и грош ему цена, если этот трус даже блог мой почитать боится!
От злости я сжала руку в кулак, сгребая снег, и изо всех сил швырнула его вперед. Но импровизированная снежка пролетела всего несколько метров и смешалась с точно таким же снегом.
Вот и я смешаюсь с толпой, уйду отсюда и…
- Маша! Мари, ты тут? – оклик Жени, донесшийся откуда-то из подъездного проема, заставил меня вздрогнуть, но не подскочить.
Не пойду. Не пойду, пусть…
- Мари, чего не отзываешься? – он наконец-то обнаружил меня на скамейке и уверенным шагом направился сюда, игнорируя удивленные взгляды, бросаемые на него случайными прохожими. – Я понимаю, она довела тебя до белого каления, но зачем так-то? В холод?
Он тоже выскочил в одной куртке, без шарфа и шапки. Мама, наверное, выговор сделает, но я поймала себя на мысли, что Женя это для меня сделал.
И ради меня на мнение Алевтины Петровны наплевал, что, в принципе, не так-то просто, учитывая её железный характер.
- Ты их там оставил? – спросила тихо я. – Ритуал заканчивать?
- Сказал выметаться. Чтобы когда вернусь, и следа не было, а то вызову полицию, и пусть тетушка Варвара лицензию показывает и рассказывает, как она платит налог с тех четырехсот долларов за сеанс, что она берет, - решительно заявил Женя.
Я удивленно взглянула на него. Так… Радикально. Мне казалось, Женя, в общем-то довольно решительный мужчина, не сможет пойти против своей мамы, а он вот как… И ради меня вроде даже. Потому что понял, как мне будет плохо от всего вот этого.
- Спасибо, - прошептала я. – Я даже не ожидала как-то, что ты решишься…
- А что, надо было терпеть тетушку Варвару? – вздохнул он. – Конечно, решусь. Этот петух и она со своими свечками и так коврик испоганили, выбрасывать придется. Но ничего, новый купим. Этот вон маме отдадим, она на него давно заглядывалась, отчищать хочет. Пусть отчищает.
- Куда отдадим? Он и так у дивана лежит же, - нахмурилась я. – И мама твоя лежит. На диване.
- Ну, как тебе сказать, - Женя взглянул на меня, - я пока спускался, отца набрал. Он, в принципе, готов её принять обратно. Приедет где-то через полчасика. У мамы как раз есть время собрать свои вещи.
- Выгонишь её на улицу? На ночь глядя? Пожилую женщину?
Мне показалось, Женя взглянул на меня, как на идиотку.
- Во-первых, моя мама ещё даже на пенсию не вышла, просто работу бросила. А так-то ей пятьдесят семь. Не девчонка, но и далеко не старуха, - отметил он. – Во-вторых, папа живет не так и далеко, туда ехать полчаса, если без пробок. Квартира-то в этом же городе, ну? И он на своей машине, а не на такси. Так что это очень сомнительное "на улицу", правда, и я отказываюсь испытывать по этому поводу угрызения совести.
- Это очень… решительный шаг.
- Давно пора было.
Я кивнула. Да, Жене давно надо было избавиться от маминой опеки, но всё равно – смог-то он сделать это далеко не сразу. Только сейчас вот так, одним махом, оборвал всё ниточки, которые приковывали её к нашей, а точнее, к Жениной квартире. Я-то на неё никаким образом претендовать не могла. Мы даже не пара вроде как. Коллеги, притворяющиеся парой.
- Ты ж вернешься? – спросил Женя. – Потому что я не согласен вывозить твои вещи на Троещину. Или к твоему, как его там, соседу!
- Да отстань! Я ж уже говорила, что женат он! – возмутилась я. – Жену любит! И…
- Маш, - Женя взял меня за руки. – Плевать мне на твоего распрекрасного соседа, который лицом с каждого ящика светит с женой своей в обнимку. Так ты вернешься или нет?
Я вздохнула.
- Вернусь, если…
Хотела сказать, если он позовет, но решила, что нет. Не подойдет это.
- Вернусь, - решительно сказала я. – Вернусь, если скажешь, зачем тебе это надо.
Женя прищурился.
- А так не понятно?
- Нет, не понятно!
- Потому что я тебя люблю.
Я застыла. Признание прозвучало так внезапно, что я аж застыла, шокированная. Он меня… Любит? В самом деле? Любит?! Да ведь быть такого не может! Мне казалось, Жене как-то всё равно, что ли. Симпатия, может.
- Ты когда к нам на работу пришла, - заговорил он спокойно, - ты мне очень понравилась.
- Ты меня раздражал, ты ж в курсе, да?
- Конечно, в курсе, - закатил глаза Антонов. – До чертиков. Ты ж мне неоднократно об этом в офисе сообщала. Но у меня была инсайдерская инфа.
- Ленка сливала?
- Нет, - прищурился он. – Вы когда болтали с нею за рабочим столом, я наушники отключал и слушал. Ты про духи свои говорила любимые, и про цвет свой любимый. Только не говорила, что живешь в такой дыре, так что я не знал.
- На самом деле, - решилась я всё-таки признаться в своем маленьком секрете, - ты мне тоже понравился. И мне казалось, что ты со мной заигрываешь. Но ты так часто ходил куда-то с Ленкой, что я решила, мол, пара вы. Влюбленные. А со мной ты просто так флиртуешь, ради спортивного интереса, чтобы вписать моё имя в какой-то там списочек. Или как вы, мужчины, это делаете?
Женя удивленно заморгал.
- Но вы ж с Леной дружили! Ты что, её спросить не могла?
- Откуда я знала, насколько ей удобно о таком говорить, - пожала плечами я. – А потом, когда я поняла, что вы не пара точно, хотя, возможно, ты что-то к ней чувствуешь, ну, было уже довольно поздно. Я ненавидела тебя по инерции. Но всё это время ты мне нравился. И чем больше нравился, - я чувствовала себя так, словно признавалась в чем-то постыдном, - тем больше я ненавидела.
Антонов рассмеялся, как будто я анекдот какой-то рассказывала, а не сверяла ему только что свои чувства.
- Блин, Маша. Мы с тобой два идиота, честное слово. Два идиота, которые три года торчали в одном офисе, вздыхали, но ни слова друг другу не говорили, потому что думали, что вызывают у второй стороны только раздражение и ненависть.
- Не надо тут обобщать! – возмутилась я. – Я не… Ладно, - махнула рукой. – Да, мы два идиота. Три года потрачены были впустую.
- Ну, ничего. Зато лучше узнали друг друга, - усмехнулся Женя. – Например, я теперь в курсе, что ты терпеть не можешь бородатых.
- Я простила тебе этот недостаток, так что можешь не бриться. Тебе идет, - ответила я с улыбкой и подалась вперед, целуя колючую щеку. – Правда.
Он молчал. Кожа была холодная, сверху сыпал снег, и я ждала, что сейчас кто-то выскочит из-за угла или из-под скамейки и испортит момент. Женино признание в любви застыло между нами, и я понимала, что должна дополнить его своим, но, если честно, не знала даже, как правильно об этом сказать. Как та собака, понимать-то понимала, но произнести…
Пролаять разве что.
Сунула руку в карман, чтобы согреть заледеневшие пальцы, но наткнулась на ещё более холодный экран своего смартфона. Добыла его, наблюдала несколько секунд, как снежинки падали на черную поверхность, потом разблокировала, открыла нужное приложение, пролистала собственную ленту…
- Жень, - попросила я наконец-то, решившись, - если это правда, про то, что ты меня любишь… Прочитай хоть один пост? Из последних? Ну разве тебе сложно?
Он нахмурился.
- Маша…
- Пожалуйста, - попросила я. – Это ведь не слова на ветер были? Ну разве тебе так сложно, правда?
- Ладно, - вздохнул он. – Давай сюда. Буду читать. Какой пост? Вот этот подойдет?
- Это как раз до того было написано, как Вась-Вась решил интервью у Жертвы в "Хите сезона" взять, - кивнула я. – То, что надо.
Женя улыбнулся.
- Ну, раз ты так говоришь… - он вздохнул. – Тогда будем читать. Уверена?
- На все сто.
Я перегнулась через его плечо и тоже смотрела в экран. Читала вместе с Женей, вспоминая, с какими легкими чувствами тогда набирала этот текст, нисколечко не думая о последствиях ведения блога, едва не лишившего меня этого потрясающего…
Этого любимого мужчины
- "Мой, - начал читать Женя, - сегодня, как всегда, выбирается из постели вторым. Когда-то в каком-то фильме слышала фразу, что вы познаете настоящую семейную жизнь, когда будете драться, пытаясь узнать, кто пойдет в душ первым, но нам, кажется, до этого не дойти. Он слишком любит поспать, а я так привыкла вскакивать в шесть утра, что точно буду первой. Хотя, может быть, когда-нибудь отвыкну. Представляете, три года убеждала, что ненавижу, а теперь смотрю и ловлю себя на мысли: а не влюбилась ли? Но влюбилась – это неправильное слово. Есть другое, красивее: люблю".
Женя поднял на меня удивленный взгляд, но я только кивнула на мобильный.
- Дальше читай.
- "Говорят, не важно, как кипят страсти, если вы не сходитесь в быту. У нас с этим всё в порядке. Иногда думаю: как столько времени жила отдельно и проклинала его в офисе за немытую чашку? Дома такой проблемы нет. Дома вообще проблемы нет. Кто убирает? Кто готовит? Кто моет посуду и закидывает вещи в стиральную машинку? Кто-нибудь, у кого первого дошли руки. Оно как-то очень просто, будто уже сорок лет женаты, а не два месяца под одной крышей. И в постели, скажу честно, хоть и отпираюсь, и иногда говорю, что на коврике пойду лягу, что тут гостья… В постели проще всего засыпать в его объятиях. Только я, наверное, никогда ему не признаюсь. Мы всё ещё две жертвы служебного романа. Я и благодарна, и ненавижу шефа за то, что поставил нас в такие условия. Если б не это противное слово "работа", может быть, мы бы никогда так и не сблизились… Но и этой дистанции, выстроенной общим проектом и потребностью быть вместе, не осталось бы. Потому грущу и улыбаюсь кажды