-Ну не могу я этому научиться! Нет у меня таких способностей!
Тася, решившая понежиться на солнечном широком подоконнике в кухне , отдельно от своего беспокойного потомства, наблюдала за слабыми Лизиными кулинарными потугами. Зевнув, она сказала.
-Да не способностей у тебя нет, а лени у тебя много! Привыкла жить на всем готовом, тебя обслуживают, и ты ничего не хочешь делать. Смотри, Кирилл скоро потеряет терпение с тобой нянчиться.
Если хорошо подумать, то, пожалуй, так и было. Отец сколько раз пытался приучить ее к управлению хозяйством имения, но Лизе это казалось скучным, и она убегала, отговариваясь желанием рисовать. Потом Семенишна пробовала научить ее управлять домашним хозяйством, как и положено примерной жене и хозяйке. Лизе и тут не хотелось ничего знать, потому что некоторые дела в доме неприятно пахли, например, стирка, варка мыла, некоторые кухонные дела... А после на нее махнули рукой. Ее это устраивало. В институте тоже учили ведению домашнего хозяйства, Лиза примерно писала в тетрадь уроки, но не вдумываясь ничуть в написанное. Ей мечталось. Балы, развлечения, красавцы вокруг нее. Может, поэтому она так бурно отреагировала на обидные слова кузена Зизи.
А теперь все кончилось. И надо самой заботиться обо всем. Конечно, все эти странные приборы помогали справляться с домашними делами, но вот приготовление пищи... да, не ладилось у нее с этим. В результате она сожгла две кастрюли с содержимым и одну сковороду с котлетами. Амбре от сгоревших котлет стояло такое, что даже открытое окно не спасало. Кирилл почувствовал этот запах ещё у двери парадного. Выбросив сковороду в мусоропровод, молча усадил Лизу в автомобиль, и поехали ужинать к маме Кирилла. Вернулись опять с кастрюльками и судочками. Это вполне Лизу устраивало, микроволновкой она научилась пользоваться. И вот теперь Тася откровенно сказала обо всем. Больше всего Лизу пугала вероятность остаться одной, если уйдет Кирилл. За это время она уже привыкла полагаться на его надёжность. Но вдруг ему и в самом деле надоест?
И Лиза принялась учиться. Вначале готовить. Шеф-поваром она, конечно не стала, но самое просто - пожарить картошку с котлетами из магазина, сварить простой куриный суп - получалось уже неплохо. Потом Кирилл стал обучать ее самостоятельно передвигаться по городу без машины - сходить в магазин, в аптеку, проехать на метро к маме Кирилла, тете Свете. Первый раз поездка в метро была просто полной ужаса. Удержалась от позорного визга и побега с эскалатора только из-за грозного шёпота Кирилла.
-Заверещишь или рванешь, куда с эскалатора - придушу!!
Намертво вцепившись в рукав его куртки, и закрыв глаза, чтобы не видеть своей скорой гибели, она послушно передвигала ногами, а на движущуюся лестницу Кирилл, подхватив ее, просто переставил. Потом весь путь шипел ей в ухо, чтобы запоминала название станций, где входили и где они выходят. От страха она их все запомнила. Поход в аптеку до сих пор вспоминался, вызывая такое чувство смущения, что она сразу становилась вся мокрой и красной от стыда. Возвращались они от тети Светы и перед самым домом Кирилл вспомнил, что у них закончилась зубная паста и решил зайти в ближнюю аптеку. Лиза покорно шла за ним. Купив пасту, и что-то ещё в пакете, на выходе он сунул этот пакет ей в руки, сказав.
-Это тебе, совсем забыл про эти ваши женские…
Дома, разбирая пакеты, Лиза опять увидала эту покупку. Шепотом поинтересовалась у Таси, что это такое. Та, хмыкнув совсем не по-кошачьи, поведала ей, для чего это нужно. У Лизы даже руки затряслись и подкосились ноги. Стыд-то какой! И Кирилл так говорил, как будто это в порядке вещей!
Но понемногу все улеглось и приспособилось. Новогодние праздники пролетели в вихре развлечений и поездок. Ездили в музеи Коломенского, катались с ледяных горок, посещали ледовый каток. Кататься на коньках Лиза умела и любила. Потом, замерзнув, бежали в небольшие харчевни, где ели ароматнейший шашлык, запивая его горячим чаем. Ходили на какой-то концерт, где Лизе не понравилось - слишком шумно, душно, на сцене кривлялись и кричали какие-то раскрашенные, полуголые девицы и мужчины. Только голова разболелась.
При этом всем Лиза продолжала заниматься рисованием. Постепенно привыкла к новым кистям и краскам и дело пошло. Вначале она рисовала домашние натюрморты, потом Тасю с котятами, а потом насмелилась, тайком сфотографировала телефоном Кирилла и теперь она писала его портрет, и, кажется, он ей удавался. Кирилла она застала в момент какой-то задумчивости, он сидел, положив руки на стол, рядом лежала раскрытая книга... Мощные плечи, обтянутые зелёным свитером, подтянутые до локтей рукава, часы необычные на запястье, короткая стрижка, прямой нос, плотно сжатые губы... он смотрел перед собой, но казалось, что перед глазами у него стоит не московская квартира, а что-то другое он видит... У Лизы возникла ассоциация - это же воин, викинг из прошлых времён...
А потом случилось нечто неприятное, что добавило Лизе новых мучений. Она уже приготовила ужин, поджидая Кирилла, как заметила, что закончился у них хлеб. Позвонила Киру, но он не брал телефон, возможно, уже ехал. И тогда Лиза решила сбегать за хлебом сама, тем более, надо было всего-то пробежать через двор, и в соседнем доме была булочная. Торопливо сунув в карман пуховика кошелек с картами и небольшой наличностью, ключи, выскочила из квартиры и почти недрогнувшей рукой нажала кнопку лифта. В булочной купила два небольших батона - из пшеничной муки и из ржаной, заодно, увидев на витрине рубленый тортик, который очень уважал Кирилл, купила и его, решив, что к чаю тортик - самое оно. Пробегая мимо старых гаражей в углу двора и видя уже свой подъезд, как вдруг почувствовала сильный удар в спину, что заставил ее полететь носом вперёд, в печатавшись в утоптанную снежную тропинку. Одновременно что-то с силой рвануло ее запястье, выкручивая руку. Перевернувшись на спину, полуослепшими от слез глазами она увидела какую-то темную высокую фигуру, замахивающуюся рукой на нее, Лизу, и одновременно выдирающую у нее из руки пакет из булочной. И тогда Лиза завизжала, истошно, как никогда раньше. Фигура даже замерла на ненадолго, но потом, опомнившись, бранно выругавшись, занесла ногу для хорошего пинка Лизе. Но пнуть не успела. Совершенно бесшумно, одним бешеным прыжком, из-за угла гаража вымахнул Кирилл и сверху прыгнул на эту фигуру. Фигура возилась под ним, невнятно мыча и бранясь, а Кир продолжал мутузить фигуру.
Отползя от побоища, оскальзываясь и вновь падая на коленки, кое-как Лиза сумела встать на ноги. Слез у нее не было, она молчала, только ее всю трясло. Кирилл оставил свою жертву, та только постанывала, не делая попыток подняться, шагнул к ней.
-Лиза, ты цела? Он не ударил тебя? Не ранена? Да что ты молчишь? Скажи хоть что-нибудь! ЛИЗА!!!
Он прижал ее к себе, гладя по спине и одновременно пытаясь проверить ее целостность. И тут Лизу прорвало. Она заревела. Рыдала она громко, с подвываниями, некрасиво, кривя рот и шмыгая носом. До благородной девицы, промокающей батистовым платочком одинокую хрустальную слезинку в уголке глаза Лизе было далеко. Наревела она, наверное, на целый полк таких девиц. И тут Кирилл крепко прижал ее к себе, своей лапищей удерживая затылок и поцеловал. От неожиданности Лиза икнула и перестала реветь. Вытаращила глаза, пытаясь понять, что это сейчас было? Постепенно грубоватый поцелуй перешёл в более спокойный, нежный и парень отстранился от нее. Хмуро глядя в сторону, сказал.
-Это был самый надёжный способ успокоить тебя. Пошли домой. Я там машину бросил открытую. Чего ревела-то? Напугалась?
-Нет - всхлипнув, поведала Лиза - не успела. Просто я тортик в булочной купила к чаю, а вы по пакету с тортиком повалялись! Тортик жаалкооо!!!
И Кирилл захохотал. Смеялся он долго и со вкусом, что даже Лиза несмело хихикнула пару раз.
- Нет, ну ты даёшь, Лизка! Птичку жалко - это с тебя писали! Не реви, сейчас ещё раз съездим в магазин, и купим отвратительно большой торт с кремовыми розами и съедим его весь!
-Да? А как же картошка? Я картошку с мясом пожарила и баночку с солёными огурцами от тети Светы открыла...
-И картошку съедим и торт с огурцами тоже! Ты не представляешь, какой торт вкусный, если с солёными огурцами!
И в самом деле, съели они и картошку с мясом и огурцы и торт и даже бутылку вина, сладко-терпкого, которую откуда-то достал Кирилл, выпили.
А наутро, внимательно осмотрев все синяки (падала на коленки, пытаясь встать) и опухшее запястье, Кирилл безапелляционно сказал.
-Надо заняться с тобой приемами самообороны. Рэмбу я из тебя не сделаю, но хотя бы за себя постоишь. Да и вообще, хиляк ты.
И вот тут и начались настоящие Лизины мучения. Во первых, подъем ни свет, ни заря, во-вторых, бег по дорожкам ближайшего парка, потом какие-то дурацкие прыжки и даже ходьба вприсядку, как будто она Камаринского плясать собралась… Лиза плелась за Кириллом с закрывающимися глазами, спотыкаясь и жалобно поскуливая. Но на парня это не действовало. Под его грозное -Придушу!, Лиза начинала свой мученический путь. А дома ждали гантели и отработка приемов самообороны. Потом Кирилл уезжал на службу, и Лиза, облегчённо вздохнув, валилась на постель, чтобы продолжать сладкие сны. Но счастье длилось недолго, как-то раз Кирилл, забыв что-то, вернулся домой и обнаружил сладко дрыхнувшую Лизу. За шкирку она была извлечена из теплой постельки и безжалостно сунута под холодный душ. Проснулась Лиза от собственного визга. После второго такого пробуждения, спать по утрам она перестала. Вообще, после первой пробежки Лиза дома рухнула в постель с полным намерением лечь и умереть. Но этот мм… нехороший человек, наплевав на ее стоны и даже вопли, растер ее вонючей и жгучей мазью и утром опять выгнал беднягу на пробежку. Никогда Лиза не получала таких нагрузок. Ну не считать же уроки физической культуры в институте, под руководством Елизары Леопольдовны, в виде плавных приседаний под музыку в длинных платьях и корсетах. С дальнейшим размахиванием руками и поворотом корпуса, за нагрузку! Там самое главное было вовремя увернуться, чтобы соседка в шеренге не заехала тебе в глаз рукой.