Орехов вошёл во вкус, заказывал все больше и больше продукции. Мы даже стали поставлять в стеклянных банках маринованные пикули. Деликатесная закуска получилась! До широкой продажи она и не доживала, Орехов продавал их все по предварительным заказам, не выставляя на прилавок. Яблочная пастила и фруктовый мармелад, а затем и яблочный зефир - вызвали нешуточные битвы между Немировским и Ореховым. Первый утверждал, что он первый начал торговать сладостями из Арсентьево, а второй убеждал, что это его профиль, фрукты и овощи. При встрече со мной Немировский ворчал, ругая себя, ну и конкурента, заодно.
-Нет, вот что я за дурак! Нет, чтобы сразу и фрукты с овощами у тебя к себе пригрести! Жил бы сейчас и в ус не дул! Вот упёрся в молоко и мясо, нет, чтобы подумать хорошенько! Вот что, Лизавета, в следующий раз, ежли что придумаешь, то вначале мне покажи!
Уже в самом конце сезона, из остатков своих фруктов и из купленных у соседей по округе, мы насушили большое количество компотных смесей, и оставили себе только немного для собственного употребления. Все остальное забрала Москва. Но и Немировскому подсластила жизнь немного. У Молоховец в книге нашелся чудный рецепт цукатов из тыквы. Цукаты, конечно, были известны и до меня, но здесь их считали восточной сладостью и были они из апельсинов, лимонов, манго и из дынь и арбузов. И стоили они довольно дорого. Тогда как тыквенные были, в общем-то, дёшевы. Отправила я ему этих цукатов небольшую партию, с наказом, если не пойдут, то передать их Орехову. Немировский их все продал сразу и требовал ещё. Так и продолжалось наше сотрудничество.
В начале августа, была я тогда по своим делам в Курске. Зашла в банк, проверила свой счёт. Денег для выплаты долга первого транша уже хватало, даже и немного сверх того, и ожидались ещё поступления за отправленный недавно товар. Но и планы на эти деньги были уже изрядные - все-таки затеяла я перестройку дома под удобства. А все это требовало денег. Так что никакой роскоши я себе не позволяла, все тютелька в тютельку. Неожиданно банковский клерк сказал, что меня приглашает к себе в кабинет управляющий банком. Я насторожились, но пошла, последнее время я все ожидала пакостей от Панталона.
Управляющий заметно нервничал, но старался соблюсти этикет, то есть вскочил при моем появлении, чмокнул воздух над моей протянутой лапкой, пробормотав нечто вроде - Целую ручки ясновельможной пани - из чего я сделала гениальный вывод, что дядька родом откуда-то из Варшавского губернаторства. Присела на стул, выжидающе уставилась на управляющего. Тот то вытирал платком обширную лысину, то оттягивал ворот сюртука. Наконец, он прокашлялся и начал.
-Госпожа Арсентьева, наш банк ценит вас, как постоянного нашего клиента, у вас постоянный доход поступает на счёт. И мы это ценим. Я не знаю, какие у вас отношения с Торпыгиным Пантелеймоном Свиридовичем, но он тоже наш клиент и нам не хотелось бы портить с ним отношения.
Он глотнул воды из стакана и совсем уж с отчаяньем сказал.
-Скажите, Елизавета Ивановна, вы намерены обратиться в наш банк с просьбой о займе? Я хочу вас предупредить, что, скорее всего, мы будем вынуждены вам отказать!
Выпалив это, он с облегчением выдохнул и шлепнулся на стул. Я с недоумением хлопала глазами.
- Ян Казимирович, поверьте, у меня и мысли такой не было! Не намерена я брать никакого займа! Не волнуйтесь! На мои расходы мне хватит моих денег!
И только выйдя, оставив управляющего радостно вздыхать, на крыльце банка, я поняла, что это было! Вспомнила угрозы Панталона и поняла, что он успел предпринять некие меры к тому, чтобы я не смогла вернуть ему долг. Состояние моего счета банкиры открыть никак не могли, и поэтому он думал, что я терплю нужду. Ну и пусть дальше так думает!
Но самое большое удовольствие я получила, когда мы встретились с Панталоном у поверенного. Простая передача денег меня не устраивала, мне необходимы были свидетели погашения мной уговоренной части денег. Когда я зашла в кабинет к поверенному, перед этим я как раз получила новенькую чековую книжку, наконец, и в российских банках появилась такая услуга. Панталон уже был там и сиял медным пятаком. От нетерпения полностью насладиться моей беспомощностью и унижением, он ерзал на стуле. Увидев меня, протянул.
-Какая радость, мне мои денежки принесли! Ну-с, посчитаем!
И он расплылся в ехидном оскале. Я же, не обращая внимания на него, спокойно прошла к столу, присела и спросила у поверенного.
-Иван Хрисанфович, вы подготовили нужные документы, как я просила?
-Да-да, Елизавета Ивановна, все сделал, вот, прочитайте!
Он подвинул мне акт о передаче денег в присутствии третьего лица, я прочитала, кивнула, подписала, достала из сумочки чековую книжку и вписала в чек сумму и фамилию получателя. (Автор знает, что фамилия получателя не вписывается в чек, но помним, что мир альтернативный!). Подвинула чек Деркачу, тот сверил все и тоже подписал акт. И теперь я протянула чек Панталону и подвинула акт для подписи. Надо было видеть смену эмоций на лице Торпыгина. Вначале ехидство, потом оно начало уходить, проявляя недоумение, которое, в свою очередь сменилось даже обидой, а потом возмущение и отрицание. Он вскочил и завизжал, брызгая слюной.
-Это как? Это что? Это неправда!! Мне же обещали, что займ ей не дадут! Не может быть, у нее денег нет!! Чек неправильный!
Деркач ещё раз посмотрел чек, повертел, посмотрел на свет, проверяя все знаки, пожал плечами.
-Да все в порядке, чек настоящий, можете получить по нему деньги. А откуда они, деньги, меня, простите, не волнует. Деньги вам переданы, подпишите, пожалуйста!
Панталон ещё немного поплевался на всех слюной, потом неожиданно успокоился и сказал.
-Если мне по нему не выдадут деньги, я засужу вас всех, и будет госпожа княгиня в каталажке сидеть с вшивыми бабами.
Поставив закорючку в акте, он выскочил за дверь. Я пожала плечами, и тоже ушла. Позже я заезжала в банк, и там мне по страшному секрету клерк рассказал, что господин Торпыгин примчался, обналичил свой чек, а потом долго визжал в кабинете управляющего, затем выскочил, шарахнув от души дверью.
Через год он получил вторую сумму выплаты, погасил заемное письмо, выданное Арсентьеву Ивану Андреевичу. Вид у него был мрачный, но не бушевал. Только выходя из кабинета, пробурчал, что это он мне ещё припомнит. Странно, чем человек недоволен? Он хотел свои деньги, да ещё и с процентами? Он их получил, что же не так? Я решительно отбросила эти мысли прочь. Удавка, висевшая на моей шее два года, наконец, развязалась и упала.
Но если кто-то думает, что мне стало легче с выплатой долга - очень ошибается! Как оказалось, любое хозяйство требует денег и больших. То есть, почивать на лаврах, лёжа на печи, у меня никак не получается. Для увеличения выхода продукции пришлось увеличить поголовье скота. Соответственно, пришлось строить новую ферму, свинарник, птичник. Да-да, птичкам тоже нашлось применение, кроме получения яиц. Консервированное мясо бройлеров тоже нашло своих покупателей. Зимой и замороженные тушки кур тоже хорошо доезжали до Москвы, а летом мы коптили курятину. Ценой жёсткой экономии эти здания построили. Но тут новая проблема - Роман уже не успевал за всем один следить. Путем долгих споров с внутренней моей жабой, приняла решение - нанимать ветеринара - зоотехника, ну уж и чохом, до кучи, нанимать агронома! Ветеринар оказался человеком семейным, пришлось устраивать ему жилье. А вот агроном был одиноким и вполне уживался с Романом в соседних комнатах. Вот и статья расходов - строительство, жалованья сотрудникам. Раньше, в поместьях доходы были основаны не на новых технологиях, а на бесплатном труде крепостных, а теперь это уже было невозможно. Прибавлялось работы, прибавлялось и работников. Кстати, из всех окрестных имений именно в моем больше всех осталось прежних крестьян, возвращались даже те, кто уехал в начале в город в поисках лучшей доли.
Наш примитивный консервный цех тоже пришлось расширять, так как увеличивался объем продукции, и ассортимент тоже не стоял на месте, приходилось нанимать новых работников. Как ни упиралась я, но пришлось организовывать и отдельный кондитерский цех. Фасовали произведенные сладости, как и просто весом в большие коробки, так и в фирменные коробочки с цветной печатью, подарочный вариант. Их мне делали все в той же московской типографии из тонкого картона, и где я первый раз заказывала этикетки для банок. Несмотря на доставку их из Москвы, все равно получалось дешевле, чем заказывать в Курске. Почему-то в провинции цены были выше.
Свои сады у меня ещё не обновились, новые саженцы пока не плодоносили, но я, с маньячным упорством, каждый год выписывала все новые сорта и виды фруктовых деревьев. Понятно, что своих фруктов для полной потребности мне не хватало, поэтому я скупала все излишки фруктов в округе - как в имениях, так и в личных садах крестьян. Что, конечно же, добавляло себестоимости продукции.
Хотя и продавала элитных телят и поросят только своим крестьянам, но и в окрестных деревнях, а то и поместьях стали появляться породистые животные. Ну как же не порадеть куму из соседней деревни, не дать ему поросеночка? А халява у нас появилась не сейчас, а гораздо раньше. Вот и любители дармовщинки у нас никогда не переводятся. Сочли окрестные помещики, что не стоит тратить такие большие деньги на племенной скот, когда они и так его добудут. Да не учли того, что любую породу можно загубить неправильным уходом и кормлением. Вот и не получалось у них достичь нужных результатов. А то, что я выписываю столько журналов, трачу много денег на закуп новых пород, а тут и вовсе коновала невиданного выписала - считали бабской дурью и столичными причудами. Но до вредительства здесь не опускались, считали, что в глуши провинции каждый помещик имеет право на свои чудачества. Но Панталон таки сдержал свое слово - сахар из моей свеклы, которую я по осени сдавала на сахарный заводик, никто не покупал. Впрочем, меня это ничуть не огорчало - с моими задумками было впору увеличивать посадки свеклы или скупать сахар у соседей.