Поместье для брошенной жены — страница 16 из 78

Просто отреагировал на мое имя и не отказал себе в любопытстве.

— Его Величество вызвал срочной депешей, говорят в Шельге прорван последний фронт, кто-то пронес в деревеньку темный источник и к Ленхарду идут неживые, — начальство, забыв, что оно меня не любит, придвинулось и зашипело мне в ухо. — Перевертыши, то есть. Вот генерала-то туда и пошлют на зачистку.

Под тихий шепот вейра, выдающего заученные восхваления третьему сыну императора, мы дошли огромной двустворчатой двери, уходящей под своды высоченного потолка.

Сердце, оживленной встречей с Ташем, тревожное колотилось. В голове еще замирали отголоски встречи. Взгляд, словно видящий сквозь вуаль, поворот головы, руки в простых черных перчатках.

Немыслимой силой воли я сместила внимание на убранство дворца, принуждая себя забыть золотые глаза. Просто смотреть, просто останавливаться на деталях.

С момента моего последнего визита здесь ничего не изменилось. Гулкий мрамор, стрельчатые окна в пол, закрытые бархатом занавесей, позолоченные пилястры и капители, резные фигурные колонны, ковры какой-то немыслимой, пестрой расцветки. Моя бабуля называла подобный стиль «дорого-богато» и кривилась.

Но это лишь парадная, если можно так выразиться. Впечатлять нервных девиц и заманивать денежных мужиков вроде Берна с его отцом. Настоящая жизнь и настоящие дела протекали в жилой части дворца, наглухо закрытой от непосвященных. Я бывала вместе с Фаншером на жилой половине.

Двери разошлись без единого скрипа, и я прошла в полутемный тронный зал, освещенный лишь косыми солнечными лучами, пробившимися в боковые окна. Да и то лишь с одной стороны. Пол покрывал горящий магический рунный круг, последнее кольцо которого, едва-едва касалось кончика моих туфель.

К моему удивлению, в зале был установлен стол, как раз со стороны окон, усеянный картами, книгами, какими-то артефактами и, конечно, придворными. Судя по непонимающим взглядам, мой визит пришелся на середину совещания. Но хозяин барин. Это же император меня вызвал, а не я его.

Глаз зацепил Фрейза, застывшего с бесцветным взглядом около чьего-то кресла, словно верный адъютант. После взгляд опустился на единственного сидящего в кресле вейра.

В общем, как бы смешно не прозвучало, но императора я увидела последним.

— Подойди, дитя, — от стола донесся скрипучий голос, и я, словно во сне, шагнула вперед, проходя внутрь магического круга.

Магия прошла сквозь мое тело, но я не ощутила ни агрессии, ни опасности. А если и ощутила — не остановилась бы. Предательство семьи повернуло во мне невидимый тумблер, отвечавший за инстинкт самосохранения. Предательство убило мой страх. Бояться стало некого, да и незачем.

В памяти мне в лицо всё еще смотрели странные золотые глаза генерала.

Присела в почти идеальном реверансе.

— Рада приветствовать Солнце империи, да будут долгими ваши дни.

Мы не виделись восемнадцать лет, но император за эти, не такие долгие годы превратился из полного сил дракона в развалину. Набрякшие веки, глубокая сеть морщин на обрюзгшем лице. Только взгляд был все такой же острый.

— Отвергнутое иномирное дитя клана Кайш…. — сказал он задумчиво. — Беполезное дитя.

Это было даже необидно. Последние восемнадцать лет меня шпыняли за мою бесполезность от мала до велика. Даже Берн нет-нет, да оговаривался, что вот бы моя магия сейчас пригодилась.

— Я не силой пришла в ваш мир, — напомнила бесстрастно.

— Верно, — дребезжаще засмеялся император. — Но раньше боги не подкидывали в мой мир ничего настолько… нефункционального.

В его мир. О, господи. Надеюсь, вальтартские боги терпимы к выходкам местного монарха.

— Проверь ее еще раз, — буркнул император капризно.

Один из вейров растерянно зашарил по заваленному столу, но его опередил Фрейз, вытащив из бумажных завалов милый любому вальтартскому сердцу камушек. Измеритель магии.

— Возьмите, вейра Ариана. Подержите в руках, сколько удастся.

Фрей аккуратно вложил мне в ладонь камень и сжал пальцы. Мы обменялись взглядами, но оба промолчали. Демонстрировать нашу дружбу было не к месту.

О том, как измеряют магию, я узнала в Академии спустя год, когда эту самую магию измерил из баловства увязавшийся за мной Фаншер. Он держал камень свыше минуты, но вид у него был такой, словно его пытают током. Оказалось, измеритель нагревается и чем дольше его может держать испытуемый, тем выше количество единиц магии. У Фаншера было девяносто единиц, у Берна тридцать четыре, у Фрейза пятьдесят, у Талье восемьдесят два.

А у меня камень тупо не грелся. Вообще.

Однажды меня принудили его тискать целый час, после чего измеритель, конечно, достиг температуры человеческого тела. Вот тогда-то меня впервые и назвали Пустой. Магии-то нет. Тю-тю магия.

Я привычно чиркнула палец о брошь и капнула на измеритель под общий вдох.

— У меня очень низкий процент магии, — пояснила скучно. — Проверяю через кровь и единиц пять набегает.

Пять единиц от обычных для этого мира от пятидесяти и выше. У императора, говорят, магия достигает двухсот единиц. Я рядом с ним, как булавка рядом с булавой.

Дурацкая улыбка против опять наползла на лицо. Пришлось прикусить щеку изнутри, чтобы не выглядеть сумасшедшей.

— Шесть единиц, — отрапортовал Фрейз, ободряюще сжав мою ладонь и наскоро залечивая ранку на пальце.

Вот что значит высокопоставленные дракониры. Ни один из даже не хмыкнул, хотя чего уж тут. Шесть магических единиц — это действительно очень смешно для драконов.

Император взял измеритель и завертел в пальцах, словно надеялся вытряхнуть из него еще пару единиц для меня. После откинул и поднял на меня откровенно безразличный взгляд.

— Это очень низкий показатель, вейра, надеюсь вы понимаете. Я не могу предложить вам место помощника преподавателя и простого работника при деканате Академии или в артефакториках страны.

Несколько секунд я растерянно хлопала ресницами, пока не вспомнила свод правил для иномирянок. Право на кровь, на кров, на труд. Право на кровь восполнялось удочерением в чей-либо клан, а работу была обязана дать империя.

В ответ я с улыбкой пожала плечами:

— Понимаю, Ваше Величество, и не претендую.

Кажется, я ответила неправильно, потому что император едва уловимо помрачнел.

— Тогда буду краток, вея, — продолжил холодно. — Клан Кайш отказался от тебя, но я милостив. Ты войдешь в клан Вашвар в качестве младшей из дочерей.

О клане Вашвар я немного знала. В принципе о них знал почти каждый первый в империи, поскольку глава клана Вашвар, пребывая под винными парами, проиграл семейное состояние в карты. Даже поставил на кон титул маркиза и не лишился его лишь потому, что титул был неотчуждаем.

Жили Вашвары на обточке оружия и паре захудалых шахт. И без того малый квадрат земли, на котором стоял их дом, был плотно обложен кредиторами.

Предложение императора звучало… странно. С одной стороны я входила в клан маркизов, с другой все остальное. Полагаю, первым делом у меня бы отобрали северное поместье.

Сложив руки в уважительном жесте, откровенно жестко отказалась:

— Благодарю за заботу о моем благополучии, Ваше Величество, но вынуждена отказаться.

Я склонилась в новом реверансе и не сразу осознала наступившую паузу.

— Как ты смеешь, жалкая иномирянка, — прошипел один из драконов.

Неспешно выпрямившись, я с некоторым удивлением увидела, как мой отказ повлиял на присутствующих. Дракониры нахмурились, а двое особенно молодых драконов от ярости выпустили клыки и когти.

Фрейз дернулся было в мою сторону, но я едва заметно качнула головой. Не хватало еще друга втягивать в неприятности.

— Смею что? — уточнила благожелательно.

Пока юнец задыхался от гнева, мне ответил дракон постарше:

— Честь, оказанная императором, не обсуждается. Вам надлежит войти в клан Вашвар и принять милость с радостью.

Злой чертик подначивал меня потроллить Его сумасшедшее Величество еще немного, но разум победил.

— Но я не могу, — сказала с улыбкой. — Я уже вошла в клан Арнош.

В бесцветных глазах император мелькнула и погасло неясное чувство. Но его лицо вмиг закаменело и… Возможно, то чувство мне лишь показалось. Скорее всего, показалось.

— Арнош подали прошение на ваше удочерение в клан? — уточнил один из престарелых вейров.

Он все время заглядывал в лицо императору, словно переводчик, сверяющийся с оригиналом текста. Паршивая работенка у этого парня — прислуживать капризному, злому старику.

— Прошение уже удовлетворено, — на этот раз я невольно нахмурилась. — Я вошла в клан Арнош в день официального развода с Берном Кайш.

Император сидел все такой же окаменевший, взгляд его стал совершенно пустым.

— Клан Арнош входит в Совет, — тихо напомнил другой вейр. — Наверняка они подали прошение в очень дружеской обстановке и получили одобрение в считанные минуты.

На этот раз мы с Фрейзом нахмурились одновременно.

— В этом нет ничего дурного, — сказала с еще более дружелюбной улыбкой.

Злой чертенок бесился у меня за левым плечом и диктовал делать гадости. Я с трудом удерживалась от привычных словесных шпилек.

— Взять иномирянку в клан великая честь, — бесстрастно поддержал Фрейз. — Арнош действовали в рамках закона.

На этот раз вейры собрались выступить единым фронтом, и даже дружно открыли рты, но тут император поднял руку.

— Довольно!

Пустой императорский взгляд шел словно сквозь меня. И тень знакомого ужаса все же коснулась сердца своим черным крылом. Когда-то я уже видела императора таким, и в тот день ничего хорошего не случилось.

— Так или иначе, но проблема с девой Арианой, вышедшей в мой мир, решилась. Отныне благополучие девы Арианы не наша забота… Что же, вернемся к к нашей проблеме, вейры, западная огневая линия оккупирована перевертышами, ваши предложения?

Вейры тут же загомонили, что туда надо слать непременно Таша. Он их ух как. Ушатает, в смысле. И на вторую западную линию тоже надо Таша, поскольку фронт почти рядом. Всего-то два дня лета. И раз уж такое дело, то пусть заглянет и в Ленхард, заодно и пообедает, и поспит. Все-таки не спать три д