Темные кудри, серо-голубые глазища и ямочки на щеках. И ростом с два метра.
В открытую дверь пахнуло кладбищенским смрадом, вымокшим пеплом и словно бы плесенью, но увидеть, что там происходит я не смогла. Красавчик полностью перегородил проем. А когда я попробовала выглянуть на улицу, неожиданно ловко притиснул меня к дверному откосу и навис сверху. Я попробовала снова вывернуться из своеобразной ловушки, но тот расставил руки по обе стороны от моей головы. Глаза у него горели веселым блеском.
Отстраненно я пришла к выводу, что он драдер или вовсе вей. Драконы в своем большинстве светловолосы, а цвет глаз колеблется в палитре от желтого до карего. Серый цвет — редкость, как, впрочем, и золотой. А вот среди веев и драдеров намешано крови, там можно встретить и темноволосых, и синеглазых.
— До чего хорошенькая у старухи прислуга, — удивленно протянул юнец.
Сцапав меня за подбородок, повернул лицо из стороны в сторону, словно любуясь на редкую диковину. Растерянность была так велика, что я даже не думала сопротивляться.
— Приходи ко мне этой ночью, сладкая малышка, я тебя не обижу, — драконир — или он все же драдер? — уткнулся носом мне в волосы и жадно втянул воздух. — Только осторожно приходи, тайно, а коли мне все понравится, куплю тебе дом не хуже этого.
Первый порыв влепить наглецу пощечину сошел на нет, что очень, очень плохо. Вместо него высунул голову бесенок, которого хлебом не корми, дай потроллить невинных граждан. Прямо сейчас, пока бедолага не успел разглядеть мои возрастные морщинки и опущенные углы губ.
— О, я вовсе не хочу такой дом на Севере, тут холодно, — сказала шепотом.
Рука, держащая меня за подбородок, напряглась. Глаза потемнели до сини. Большой палец бесстыдно скользнул по губам.
— А где хочешь?
— В столице, конечно, — сказала нежно. — И не три этажа, а пять, мне нравится все большое.
Счастливый бесенок внутри выплясывал джигу, приговаривая: «Так его, мерзавца, так его, бесстыдника». Драдер, наконец, распознал иронию и смотрел на меня по-детски обиженными глазами.
Не знаю, до чего бы мы договорились, но с лестницы раздался тяжелый голос:
— Отпусти вейру, Фир.
Пальцы на моем лице отчетливо вздрогнули. Глаза, миг назад алчно обшаривающие мое лицо, изумленно распахнулись. Наглый мальчишка, наконец, выпустил меня из живой ловушки и медленно обернулся. И я обернулась вместе с ним.
Генерал стоял, опираясь плечом на стену и холодно разглядывал нашу сложносоставленную комбинацию из двух тел около стены. Фиру — кажется так звали юного нахала — хватило от ума полностью выпустить меня из хватки.
— Командор, — голос у него беспомощно вздрогнул. — Но… как? Я думал, что ты, я боялся, что…
Золотой взгляд Ральфара коротко очертил пространство, и, не сомневаюсь, увидел все. Мое раскрасневшееся лицо, растрепанные волосы, скособоченную дверь, все же сорванную драконами с верхней петли, и даже творящийся на улице бедлам он тоже увидел. Прямо сквозь стены.
— Не мямли, — отрезал жестко. — Сколько раз мы говорили о тактике боя, а ты снова бросаешься сверху и просто льешь огнем? Либо жги до конца, либо уничтожай поступательно.
— Да как жги-то? — обиделся Фир. — А вдруг в доме люди? Вот и атакую серединка на половинку.
— А кто будет убирать за тобой после атаки? — тяжело уточнил Ральфар. — Вейра? Или тебе няньку вызвать?
Фир мрачнел с каждым словом. Миг спустя, вместо обаятельного ловеласа передо мной стоял жесткий воин, успевший пройти ни одну битву.
— Да, командор, — вытолкнул сквозь стиснутые зубы. — Я приберу за собой.
Резко развернулся и вышел пружинящим шагом во двор. Не успела я с места двинуться, как с улицы раздался счастливый рев:
— Генерал жив!
От ответных счастливых воплей даже дом дрогнул. Мимо двери еще раз прокатило огнем и вроде бы что-то рухнуло с высоты.
Генерал неспешно спустился вниз, но я-то видела, что он невольно бережется. Приглядевшись, я вдруг самым странным образом поняла, что его магия вернулась, и тело регенерирует со световой скоростью.
Не знаю, чего я ожидала, но Ральфар прошел мимо, словно я была частью стены. Но у двери остановился.
— Не стоит вести себя так легкомысленно с драконирами, вейра Кайш, — припечатал он бесстрастно. — Вас могут неверно понять.
Я медленно моргнула, стараясь прогрузить анализ высказанных мне претензий. Это меня в кокетстве сейчас обвинили? Меня. Женщину, пережившую измену, развод и королевскую немилость. Тридцати шести лет отроду.
Да нет. Быть того не может.
— Этот дом тоже большой, — обронил Ральфар не дождавшись реакции. — Все как вы любите.
Клянусь, моя прохладная рыбья кровь впервые за эти восемнадцать лет закипела от ярости. Я еще никогда так не злилась. Ни разу в жизни.
Несколько секунд, задыхаясь от бешенства, я смотрела в полное волшебной красоты лицо, на котором не дрогнул ни единый мускул. Мне оставалось только надеяться, что моя собственная маска работает безукоризненно.
— Надеюсь мои слова вас не задели, — смягчился генерал, но ситуация почему-то продолжала выглядеть, как будто он пытался меня задеть.
Расшевелить. Вытащить на эмоции. Глаза сверкали золотым блеском, а рот сжался в недовольную полоску.
Ральфар, наконец, открыл дверь и явно вознамерился покинуть вербальное поле боя победителем. Нет уж. Не выйдет. У меня помимо чертиков и бесы есть.
— Нисколько, вейр, — сказала ему в догонку с фирменной материнской мягкостью. — У меня двое детей, я привыкла иметь дело с подростками.
Мне хотелось зацепить Ральфара в ответ, и, хотя на спокойном лице не двинулся ни единый мускул, я ощутила его мрачное удивление. Не привык, что девицы ему сопротивляются.
— Я не настолько молод, как вы полагаете, мне тридцать два, — отрезал он уже жестче и, не давая вставить ни слова, завершил: — Мы задержимся здесь на несколько дней, так что приготовьте дом, насколько это в ваших силах.
Генерал вышел, а я несколько секунд стояла у стены, пытаясь успокоить скачущее сердце. Пытаясь понять, что сейчас вообще произошло.
Интеллигентный с виду мужик трансформировался в язвительную зверюгу, да и я сама реагировала, словно мне семнадцать.
К тому же ему тридцать, а не тридцать два, я видела его метрику в газете и умею считать. Фаншер в свое время называл его паршивым двенадцатилеткой.
Может, я слишком сильно шмякнула его книгой по голове, и тот прибавил себе два года?
В дурном настроении добрела до подвала, чтобы освободить запершуюся там прислугу.
Первыми вырвались мои собачки и тут же заскакали, завертелись вокруг меня. Я только и успевала, что гладить их по узким мордочкам.
— Ох, вейра Ариана, что было-то, что было! — тут же запричитала Лоте.
Она выбралась следом и едва ли на шею мне не бросилась, а после совершенно по-деревенски, просто разрыдалась, вытирая слезы пальцами.
Поколебавшись, я успокаивающе погладила ее по плечу. Она совершенно не обязана была рисковать своей жизнью и спасать меня, но где-то очень глубоко в груди все же сидел маленький червячок. Обидно, что мной пожертвовали без единого сомнения.
— Не гневайтесь, вейра, — старик Бак выбрался следом и виновато водил глазами по коридору, лишь бы не смотреть мне в лицо. — Масло разбилось, вот и пошли мы за маслом в подвал. Там же ж навалено коробами, вперемешку все, а втроем бы мы быстрее справились, очень уж хотелось к обеду успеть…
Бертстоял рядом и хмуро смотрел в пол. Он не оправдывался, и я это ценила. Но получить объяснения все равно хотелось.
Из краткого рассказа получалось следующее. У Лоте разбилось масло. Полезла она в буфет, а бутыль вдруг качнулась, шмяк и… ну вы поняли, вейра. Масло-то она оттерла, а как пошла за новым в подвал, чуть в обморок не упала. Темно, ящики какие-то навалены, и все, как один тяжеленные, вот и пришлось ей звать старика Бая, а потом и мальца. Берту выпала честь держать светильник, Бай ворочал ящики, а Лоте искала масло. Да так увлеклась, что много чего нашла. Вина, в частности.
И вот пока суд да дело, за домом вдруг бумкнуло. Аж земля посыпалась на чепчик.
Сначала-то они вышли, но увидели в коридорное окно десяток образин, а дверь-то не на засове!
— Это я втолкнул всех обратно, — хмуро отчитался Брет. — Думал вернуться за вами, как соображу хоть какое-то оружие найти. Но старик Бай меня не пустил, сказал, что это перевертыши и живыми от них не уйти. А пока мы спорили, подвал сам собой запечатался.
— Если бы вы нас не открыли, мы бы тут до новой зимы просидели, — виновато поддакнул Бай.
На этот раз я кивнула уже милостивее. Во-первых, спасать они меня были не обязаны, а во-вторых, спасать все-таки хотели. А больше мне знать и не надо. Я не боженька, чтобы окружающие жертвовал собой во имя мое.
Коротко обрисовав ситуацию, направила своих немногочисленных слуг на восполнение уюта в доме. Лоте на кухню, старика Бая за продуктами в деревню, а Берта взяла с собой, чтобы подготовить гостевые спальни. А собак велела накормить и запереть до ночи в спальнях второго этажа. Тут целый двор, полный агрессивных дракониров. А ну как обидят моих маленьких щеночков? Те пусть и вымахали мне по пояс, но ласковые, как майский ветер, доверчивые.
Вот тут и вышла загвоздка. Гостевых спален было всего пять, а драконов прилетело гораздо больше. Память подкидывала мне картинки летящих драконов, которых набиралось на большой отряд или даже на маленькую армию.
Впрочем, у меня же казармы есть. Самые натуральные военные бараки для военных, где сложены коробы со всем необходимым обеспечением, включая зарядку для артефактов, связные камни, хоть и пустые, кровати, столы, даже сменную одежду.
— Надо вычистить камины и прогреть спальни, справишься? — сказала Берту и, дождавшись кивка, продолжила. — А после спустись обратно в кладовые, поищи белье для спален и казарм. Мне кажется, его хранили в доме.
Оставив Берта ответственным за размещение, я накинула теплый плащ и выбралась улицу.