— А она еще и тебя прикарманила! Если хочешь мое мнение.…
— Не хочу, — мрачно оборвал его генерал. — Молчи и ешь. А если не ешь, иди чисть двор. Там работы на всю ночь.
Пирре тут же замолчала, словно его выключили на середине звука. И никто даже слова не сказал. Виконты и один граф уткнулись в тарелки, как по команде, и стало понятно, что двор они чистить не хотят. Только темноволосый наследник водил глазами от меня к генералу и обратно, но тоже помалкивал.
Похоже, у Ральфара не забалуешь.
До конца ужина сидела тише мышки, вслушиваясь в тихий разговор. Дракониры расслабились и все чаще в словах звучали такие слова, как «перевертыши», «быть не должно» и «почему именно север».
Последнее меня тоже очень интересовало. До сегодняшнего дня Север считался безопасной зоной. Но, к сожалению, драконы были в таком же недоумении.
Дискомфорт мне причинял только Фир, весь ужин не сводивший с меня глаз. Я начинала думать, что у меня во лбу звезда горит или вроде того. Ну или у местных принцев фетиш на иномирянок, даже если они без магии и в разводе.
Так что окончание позднего ужина восприняла с благодарностью судьбе и сбежала под благовидным предлогом.
21. Пробуждение
Перед сном прошлась по комнатам, проверив их готовность к приемам гостей, похвалила Лоте за добрый ужин и отдала прислуге распоряжения на завтрашний день.
— Надолго ль драконы-то к нам? — деловито спросила Лоте.
Я только плечами пожала. Они передо мной не отчитываются, а лично у меня в планах ровно через месяц вернуться домой. Проведать Арнош и узнать, как дети. Сердце болело за сына. Если разорванные помолвки и отношения не зависели от воли детей, то проигранный Даном тренировочный бой меня беспокоил. Сын — лучший на своем курсе. И вдруг поражение.
— Вы, вейра, не теряйтесь, хватайте самого симпатичного и замуж. Вот генерала ихнего и хватайте.
Не выдержав, я рассмеялась. Ну где я, и где замуж. Тем более, что у меня тут два принца, граф и несколько виконтов. Не по чину мне рот разевать на такую партию.
— Старая я для местного замужа, — сказала посмеиваясь. — Ты подготовь все на завтра и тоже спать ложись. Поздно уже.
Сказала и вышла из кухни, и, по всем законам подлости, нос к носу столкнулась с юным Фиром. По всему выходило, что он грел уши около двери, слушая мой разговор с кухаркой.
На наглой котовской морде не было ни тени раскаяния. Присев в заученном реверансе, я попыталась дать деру вверх по лестнице, но принц перехватил меня еще на первой ступеньке. Развернул, как игрушечную, и уставился в лицо своими глазищами:
— Негоже такой красавице убегать от замученного боями воина. А уважить?
Я скованно улыбнулась. Глаз отслеживал сходство с Фаншером, причисляя к таковому даже тень от ресниц на щеке. Вот это пугало даже больше.
Голос против воли обрел знакомый металлический привкус:
— И как же вас уважить, Ваше Высочество?
Фарац не проникся напряжением момента. Закатил глаза и крутанул меня в танцевальном па:
— Да хватит тебе ломаться, малышка. Сама знаешь, что сладкая, как южный мандарин и мягкая, как булочка, так и хочется.… И я тебя выбрал. Будет тебе, вейра, и дом, и даже три дома, коль пожелаешь.
На этот раз мой внутренний чертенок прикинулся рыбой и скорбно молчал. Одно дело шутить с красивым драдером, и совсем другое с братом психически нездорового Фаншера.
— Ну? — поторопил Фарац. — Что думаешь?
Я, Вашество, много думаю, но все непечатное. Слава богу, что хоть думаю про себя. Вслух за такое можно в казематах прописаться лет на пятьдесят.
Кое-как перестроив мыслеобразы в культурный отказ, я совсем было собралась уведомить принца о невозможности нашего романа, когда с лестницы раздалось холодное:
— Ты выбрал не лучшее время водить шашни, Фир.
Второй генерал оперся на перила и прошелся по нашим лицам нечитаемым взглядом, и, клянусь, я покраснела впервые за долгие десять лет. Или даже за все восемнадцать. Малиновый жар окатил меня с головы до ног, а в груди встрепенулось что-то отдаленно похожее на чисто женскую стойку на красивого мужика.
И, как и в прошлый раз, меня это мгновенно отрезвило. На секунду я словно увидела себя со стороны. Престарелая по местным канонам вейра кокетничает с молодым драконом с телом языческого бога. Можно ли представить что-то более пошлое?
«Можно, — тут же влез неучтенный внутренний голос. — И не только представить, но и воплотить. Немного шелка и кружева, немного голого тела. Для надежности можно взять приворотный артефакт и дядюшкин дробовик. У нас есть дядюшка?»
Инструкции по соблазнению от внутреннего голоса звучали, как уголовное дело. И, что гораздо хуже, моя половозрастная адекватность тоже куда-то ушла и не вернулась.
Любезно склонилась в реверансе перед принцем и генералом, я поспешно отшагнула к лестнице. Ну их всех. Нет у меня дядюшки.
— Спокойной ночи, вейры.
Легко взбежала по ступенькам, успешно разминувшись с Ральфаром, но далеко уйти не успела. Успела только дойти до собственной спальни и положить пальцы на ручку, когда меня накрыло знакомой давящей аурой.
Обернулась и рефлекторно отступила, прижавшись спиной к двери.
Оказалось, всё это время генерал шел за мной шаг в шаг. Настолько тихо, что я почувствовала его только сейчас.
Золотой взгляд просканировал меня с головы до ног и окончательно остановился где-то в районе моих губ. Это нервировало.
— Что-то еще? — уточнила настороженно.
— Ваша неосторожность может привести к плохим последствиям, — напомнил Ральфар. — Если вы не понимаете с первого раза, я повторю. Это у вас будут плохие последствия.
Все сказанное звучало даже не как угроза, а как… констатация факта. И это нервировало еще больше. Я упорно пыталась понять, в чем меня упрекают, но не могла.
На мне полностью асексуальное платье, способное прикончить любые влажные фантазии, пучок училки и ни грамма косметики. В таком виде я могу соблазнить только слепоглухонемого ботана. И то не без помощи дядюшкиного дробовика.
Похоже, я просто не нравлюсь генералу. А спорить с генералами я не нанималась. Не нравлюсь и пожалуйста. Я не пряник, чтобы нравится всем генералам в округе.
— Хорошо, Ваше Высочество, — я растянула губы в неискренней улыбке, которая, кажется, очень не понравилась генералу, и скользнула в дверь спальни.
Выкинув из головы бесплодные мысли, заставила себя приготовиться ко сну. Принять ванну, расчесать волосы и переодеться в сорочку. А после, наконец, лечь в постель.
Сил не осталось. Потрясений за прошедшие сутки было столько, что организм не справлялся с перегрузкой.
А потом мне в оголившееся плечо ткнулся мокрый нос, и я поняла, что еще не вечер. Потрясения не закончились.
К мокрому носу присоединился сосед, а потом меня нежно лизнули. Ну конечно! Я же сама велела запереть щенят в своей спальне, чтобы их не обижали неотесанные мужланы. Вот только кормили их последний раз как раз перед тем, как запереть. То есть, часов десять назад.
Волосы на голове у меня натурально встали дыбом. Мои сладкие булочки голодали! А я даже колбаски им не взяла!
Что ж я за мать такая!
На часах было далеко за полночь, но я восстала из полумертвых, сунула ноги в тапочки и со всеми предосторожностями прокралась на кухню.
В доме было пустынно и темно, а счастливая семейная жизнь отточила во мне умение ходить по-кошачьи. Неслышно и незаметно.
Я проскользнула в темный проем кухни и… кто-то бескомпромиссно взял меня за плечи и только что не приподнял над полом. Или все-таки приподнял, потому что тапочки повисли на кончиках пальцев. По углам кухни активировались магические светильники, реагирующие на движение.
— А вы не сдаетесь, — с удивлением произнес генерал. — До чего упорная вейра. Даже в свои прозрачные кружева успели переодеться.
Вообще я довольно стойкая по натуре, но на этот раз шок взял верх над разумом, потому что рот открылся и изрек сакраментальное:
— Мне просто нужно взять немного еды.
На счет немного, я загнула, конечно. Мои пушистые булочки едят ведрами, так что еды мне надо взять много.
— Конечно, — сказал генерал бесстрастно. — Очень нужно. Ночью. После плотного ужина. Вы даже эти ваши голые кружева надели по такому случаю. Я похож на идиота, вейра?
Нет. В том-то и дело.
— Возможно со стороны, это выглядит противоречиво, — сказала осторожно.
Договорить не успела. Ральфар просто вжал меня в стену, запечатывая выход из собственной хватки. Глаза горели античным золотом, не хуже светильников.
— Со стороны это выглядит, как приглашение, — его голос прозвучал так низко, что у меня волоски на шее встали дыбом. — Быть может, вы действительно сошли с ума и пошли полуголая бросить по дому, полному драконов, а может, вы хотите, чтобы я сделал так.
Его пальцы легли на грудь, чуть сжали. Золотые глаза уставились мне в лицо со змеиным бесстрастием, считывая реакцию тела.
— Или так.
Вторая рука легла мне на бедро.
Я мгновенно протрезвела от усталости и шока.
Иллюзий, что я настолько хороша, чтобы свести с ума первого драконира империи, у меня ни в одном глазу не было. Уж что-что, а голова у меня всегда работала, как надо.
Ральфар не хотел меня ни наказать, ни унизить. Он пытался мне что-то объяснить со своей неповторимой драконьей логикой. У местных мужиков вообще витиеватая ментальность.
Вернувшись к роли всепонимающей бонны, я мгновенно успокоилась. Эта роль была привычна и удобна, и не угрожала моему спокойствию.
Уже без всякого стеснения устало потерла лицо и прямо спросила:
— Давайте без околичностей, Ваше Высочество.
И вздрогнула. Генерал взял меня за подбородок и мягко запечатал большим пальцем рот.
— Ральфар, — сказал он бесстрастно. — Я отвык от титулов, так что называйте меня по имени.
Я с пониманием кивнула. Бедного генерала даже друзья командором называют, а когда он проходит мимо розовых кустов, те по стойке смирно вытягиваются. Так и имя свое забыть можно.