— Конечно, Ральфар. Так вот, я абсолютно не понимаю, в чем вы меня упрекаете. Если вы объясните словами, будет быстрее и проще.
— Вы.… не понимаете?
Мы определенно не понимаем. Иначе зачем бы мы спрашивали?!
Наверное, ответ отразился у меня на лице, потому что Ральфар шумно выдохнул и чуть отвернулся. И свет магических светильников лег так неудачно, что осветил порозовевшую скулу.
Я даже заволновалась. Если скакать по обедам с дыркой в груди и хватать девиц, не только температура поднимется, сквозить начнет! В груди-то.
— Ваша драконица, конечно, не разбужена до конца, но от нее же фонит, как от солнца. Вы провоцируете драконий гон. Здесь три десятка сильных драконов, и они могут неверно вас понять. И ухаживания Фира лишь начало. Он слишком молод и пока не понял, чем вы его привлекли, но граф, Пирре и многие другие уже осознали вашу ценность.
Генерал, наконец, переборол смущение и перевел прямой взгляд на меня:
— Такими темпами начнется бойня за свободную, откровенно сильную неразбуженную драконицу. Понимаете? — цепко оглядел меня и раздраженно добавил: — Я не могу сторожить вас вечно.
Это звучало настолько фантасмагорически, что у меня даже слов не нашлось.
Хотя нет, нашлось.
— У меня нет драконицы, — выдавила в неожиданно высохшее горло. При этом в голове у меня кто-то отчетливо хмыкнул. — Ваша шутка неуместна.
Его рука все еще касалась подбородка. Палец еще гладил губы. Я еще чувствовала солоноватый привкус его кожи, задевший слизистую, стоило мне заговорить.
Это ведь шутка?
Потому что я еще помню вальтартскую охоту, когда меня трижды выкрадывали из собственного дома, из лечебницы и даже Академии, чтобы прижать к ближайшей горизонтальной поверхности и признаться в любви. Если бы не Фаншер и Фрейз, неизвестно чем бы эта охота закончилась.
Правда в те дни я верила, что драконица у меня появится сразу после свадебного поцелуя с Берном. Начиталась сказок про иномирянок. Вместо этого у меня появились двое детей и мигрень от бытовухи.
Вместо ответа Ральфар тихо засмеялся. Теплая дрожь прошлась кошачьим лапками по коже от волны его дыхания. Я уставилась в горящие ночными кострами глаза и даже дышала через раз, как смертельно раненная птица.
Нет. Он не шутит.
Ральфар склонился ниже. Так близко, что я поймала его дыхание губами и замерла, не в силах прервать эту странную пытку. Его вдруг стало так много. Запах снега, крови и камелии, жар тела, бархат волос, задевающий щеку.
Я закрыла глаза. Я знала, между лепестками наших губ всего два или три миллиметра. Потом два с половиной. Два с ниточкой. Один.
А после Ральфар отклонился.
Кожу окатило коридорным холодком. Глаза пришлось открыть и… подавить желание закрыть их снова. Никогда в жизни на меня так не смотрели: жадно, нежно, хищно. Никогда и никто на этой земле не имел таких глаз.
Сердце колотилось так, словно вознамерилось проломить грудную клетку.
— Иди спать, Рише, закрой дверь на семь замков и скажи дому поставить барьер на спальню. Не провоцируй меня.
От горячего шепота у меня что-то тонко задрожало в груди. Пошатываясь по стенке дошла до заготовленного в вечера тазика с едой для собак и с трудом сохраняя достоинство метнулась к лестнице.
В голове было совершенно пусто.
Покормила щенков, погладила и устроила спать по коврам и креслам, а Мира, улегшегося у двери, накрыла пледом. Я понимала, что перегибаю, но материнский инстинкт брал верх над разумом. Там же сквозняк. Дует малышу Миру на спинку.
После по второму кругу умылась и улеглась в постель. Положила руку на грудь.
— Ты моя драконица? — спросила тихо, чувствуя себя сумасшедшей.
И почему-то не удивилась, услышав такое же тихое «да». Просто лежала и смотрела в темноту, пока веки не начало жечь от усталости. Но вместо того, чтобы повернуться на бок и заснуть, взбила подушки и облокотилась на спинку кровати.
Слез не было. И радости не было. Ничего не было.
Почему драконица появилась только сейчас? Почему не месяцем раньше. Или нет, не так. Почему не двумя месяцами раньше? Меня ведь это гложет? Почему драконица не появилась, когда я еще была замужем, в своем доме, со своими детьми?
«Нас гложет не это, — мягко сказала драконица. — Мы знаем правильный ответ, не так ли?»
Знаем.
Она, драконица, и не могла появиться. Именно, потому что я была замужем за Берном. Берн блокировал мою драконицу, Берн блокировал мою магию. Даже не желая этого, он превратил меня в своего рода Пустую. Получив всего один ответ, я теперь знала многие ответы.
Знала, почему мне бывало плохо в постели с ним, не всегда, не сразу, но последние год был особенно тяжел для меня. Почему я так тяжело перенесла роды, хотя для меня вызвали дорого лекаря. Почему болела всем, начиная от простуды и заканчивая мелкими пакостными проклятиями. И все это с гроздьями защитных артефактов на руках.
Наши магии не ладили. Я читала о таком, но никогда не примеряла ситуацию на себя. У меня ведь такая маленькая беззащитная магия, как она может… — как она смеет! — с кем-нибудь не ладить.
«Смеет», — тихо подтвердил голос драконицы.
Я уставилась в черное зеркало окна, чувствуя себя опустошенной. Выпитой до дна. Использованной, как остроумно заметил Берн. Где та дерзкая девочка, когда-то шагнувшая в Вальтарту? Нет ее нигде. День за днем, неделя за неделей, год за годом я ломала ее, чтобы втиснуть в трафарет вальтартской жены. И наконец сломала.
Мне тридцать шесть, двое детей, муж, ограбивший меня на восемнадцать лет жизни и выставивший из клана. Более провального проекта не придумать. Я просто богиня неудачи.
«Ну и что? — равнодушно отозвалась драконица. — Жалкие двадцать лет, отчисленные от сотен. Ты заплатила ими за опыт».
Звучало очень странно, но совсем неплохо. Я мысленно с благодарностью погладила драконицу между ушек. Она все еще представлялась мне зубастым котиком, и ужасно нравилась.
— Я буду драконом? Настоящим?
«Ты уже дракон, но пока не проснувшийся, — шелестел в голове тихий рычащий голос. — Разбуди меня. Разбуди нас».
Заснуть мне не удалось.
До утра я лежала в кровати, глядя бессонными глазами в темный квадрат окна, думая, сопоставляя, сравнивая. А когда небо окрасилось алым рассветом, приняла решение. Если генерал предложит мне стать его любовницей, я скажу «да».
Мне нужна инициация. Чтобы разбудить дракона, мне нужен партнер.
И я все-таки не окончательно тупая. Я ведь понравилась ему. Сильно понравилась. И его не смутил ни мой возраст, ни статус, ни социальная разница.
Наверное, потому что вейра вроде меня была идеальным вариантом для быстротечного незатейливого романа. Мой статус не позволял мне претендовать даже на роль временной любовницы. Я была непрестижна для высокомерной Вальтарты.
Однако для временной любовницы у меня были существенные плюсы. Не впечатлительный подросток, не охотница за содержанием, не девственница на выданье. На корону не претендую, замуж не стремлюсь, даров не требую. А если еще и в постель без капризов лягу, мне цены не будет.
Впрочем, если генерал подарит мне букет розочек, это будет мило и любезно с его стороны. А если не подарит, тоже не расстроюсь. Мне все еще тридцать шесть, и мне не нужны розы. Я оплату натурой возьму.
Один раз в жизни я хочу быть с мужчиной, который мне понравился, и которого я выбрала сама. Я отчаянно хотела прожить этот этап жизни на всю катушку, какой бы высокой ни была цена.
— Может, я даже смогу раскрыть крылья, — я погладила себя в районе ключиц. Именно там драконица ощущалась острее всего. — Я еще никогда не летала».
«Ты полетиш-ш-ш-шь, — шепнула драконица в ответ. — Ты непременно полетиш-ш-ш-шь».
22. Поместье Анаш
Конечно, прийти к генералу и снять неглиже было бы грубостью на грани фола. Да, в Вальтарте царила на редкость легкая легкость нравов, но мне лично она претила. Не говоря уже о том, что мужчины шутя расстаются с полученным без усилий. А я бы хотела немного продлить наш, пока ещё несуществующий роман. Ну вот хотя бы на этот месяц — ровно четыре недели до моего возвращения в Вальтарту.
Это будет не обидно для самолюбия и достаточно для получения позитивного опыта и крыльев. Драконам ведь положены крылья? Вот и мне они тоже очень нужны. Это повысит мой статус и укрепит власть Арнош, которым я и так обязана по самые уши.
Я с трудом выползла из постели и потащилась в ванную, уничтожать следы бессонной ночи. А после водных процедур, впервые за этот месяц пожалела, что в доме нет зеркал. Надо было в деревне заказать, да теперь поздно.
После недолгого колебания выбрала голубое платье с воротником стойкой, выгодно подчеркивающим талию, а волосы убрала наверх. Светить декольте и полоскать волосы по ветру не мой метод.
Это…. недостойно.
Но перед выходом из комнаты поколебавшись, решила улучшиться самым примитивным образом из возможных. Чиркнула пальцем по острию резного ножичка для корреспонденции и слизнула кровь. И искренне понадеялась, что она пошла мне во благо.
«С ума сошла девка, — тут же ахнула драконица. — Куда тебе краше становиться? И так солнце меркнет пред нашим ликом».
Комплимент я приняла с благодарностью. Мне очень нравилось, что у меня есть личная группа поддержки.
— Да, — согласилась с улыбкой. — Но это только один раз. Я ещё никогда не бегала за мужчиной, войди в мое положение.
«В наше положение», — ворчливо поправила драконица и затихла.
Уже в коридоре я почувствовала неожиданный прилив бодрости и давно забытой утренней радости. Такой простой радости от солнышка, от блестящего за окном снега, от того, как ловко подчиняется мне собственное тело, танцующим шагом, спускающееся по лестнице. Подобная легкость была у меня давным-давно, еще до болезни. Может, лет в четырнадцать последний раз. Сегодня чувствовала себя другой. Тонкой, юной, еще не видевшей невзгод и потерь. Той забытой девочкой, просроченной на долгие восемнадцать лет.