Тогда что здесь происходит? Почему это происходит?
Когда я перестану.… терять?!
— Я не хотел причинить тебе боль, но я должен был это сказать.
Я механически кивнула. Даже попыталась улыбнуться, но не смогла.
Ральфар поднес к губам мои пальцы, которые совершенно заледенели. Только сейчас я поняла, что в доме, пожалуй, на редкость прохладно, хотя холода никто из обитателей не любит.
Надо встать. Рассмеяться. Посмотреть на Ральфара так, как он этого заслуживает — высокомерно и разочарованно. Сказать, что наш допрос зашел слишком далеко.
Но я продолжала сидеть, словно меня приклеили к дурацкому креслу.
27. Допрос. Часть 2
В первый раз я проснулась от поцелуев, осыпающихся на мое лицо мягким листопадом. Не раскрывая глаз, улыбнулась, выгнулась навстречу. Во второй, послушно обхватила ногами крепкий торс, но глаз всё равно не открыла, хотя сладкий голос уговаривал, как умел. Например, обещал мне сахарное яблоко, мех лисицы, платье, расшитое тысячей цитринов, полет на драконе и еще целую кучу бессмысленных, но почему-то очень приятных вещей.
В третий раз мне хватило силы воли вывернуться из нежной хватки и с улыбкой закрыть ладонью искушающий рот.
— Уже обед, — сказала мягко. — Следующего дня. Мы не можем лежать в кровати вечно.
Хотя и очень хочется. Остаться здесь на долгий горячий срок, внутри этой минуты, пока не наступило неизбежное отрезвление. Плата за совершенные глупости. И прочие важные дела, которые неизбежно сопровождают секс с принцами. Расспросы, взгляды, домыслы, сплетни. Пусть даже это будет длиться всего месяц в пределах одного военного отряда. Приятного-то мало.
На периферии сознания мелькнула трусливая мыслишка, что инициацию можно было бы и отложить. Вернуться домой и рассмотреть кандидатуры других драконов. Спокойных и не очень высокопоставленных. Например, южных сквайров или средней руки артефакторов с небольшим титулом.
«Нет!» — тут же возмущенно отозвалась драконица, которой вторил рык ее партнера.
И Ральфар почувствовал, застыл на секунду, а после сгреб меня вместе с одеялом и притиснул, не давая вырваться.
— Жалеешь? — спросил отстраненно. — Считаешь случившееся ошибкой?
Я механически пожала плечами.
Да. Я считаю случившееся ошибкой. Нет. Я ни очень не жалею. Даже если я ошиблась, то сделала это с большим удовольствием. И не один раз, к тому же.
— Нисколько, — шепнула, уткнувшись носом Ральфару куда-то в грудь.
Просто немного боюсь. Я все-таки живой человек. Мне свойственно бояться того, что драконы вежливо называют бабьими заморочками.
Ральфар почувствовал и это. Словно слышал мои мысли, как если бы я кричала их ему в ухо.
— Чего ты боишься, Рише?
— Пока не знаю, — сказала искренне и судя по рваному вдоху Ральфара, он был далеко не так невозмутим, как пытался казаться.
— Тебе нечего бояться, потому что я с тобой.
Я завозилась в одеяле, чтобы прижаться теснее. Кожей к коже. Так было легче перестать бояться. И легче быть с ним.
— А почему Рише? Меня обычно сокращают до Риш.
— Мне кажется, Рише звучит лучше, — отрезал Ральфар.
Обдумав генеральские капризы, я пришла к приятному для себя выводу. Он просто не хочет называть меня как все, что несомненно большой плюс.
Ральфар ловко перекатился на спину, автоматически затащив меня сверху, и я покорно осела в позе наездницы. Одеяло съехало снежным комом до колен и, кажется, вместе с ним меня покинули чувство стыда и всякой меры.
На часах-то обед! И обед следующего дня. К дверям моей спальни скоро паломничество откроют, если я генерала не отпущу.
Вместо этого я провокационно качнулась, вырвал из губ Ральфара сдавленный стон, скользнула пальцами по груди, отыскивая опору. Наклонилась так низко, что могла разглядеть зеркальный блик в потемневшей воде его глаз.
Качнулась снова, наблюдая, как мутнеет его взгляд и учащается дыхание. Потом остановилась, хотя даже моя слабенькая магия разгневанно взбунтовалась внутри тела. Драконица требовала отпустить самоконтроль и сорваться на бешенную скачку. Удовлетворить инициацию.
Но я не могла. Подобно девственнице я хотела закрыть все фантазии, которым много лет не давала воли. Кто бы мог подумать, что основной из них будет желание доводить партнера до края и останавливаться, ожидая, кто сорвется верным.
— Разве ты не хотел меня допросить? — припомнила с удовольствием.
— На меня не действуют женские штучки, — сдавленно отозвался генерал.
Хотя выглядел так, словно всё-таки действуют. И не просто действуют, а очень ему при этом нравятся.
— Ну вот и замечательно, — отозвалась я ласково. — Вот и допрашивай.
Ральфар прикрыл золотые глаза, по губам скользнула усмешка.
— Что ты делаешь на Севере одна, Рише? — спросил благопристойно, хотя в конце голос все-таки немного сорвался.
Пальцы ненавязчиво скользнули по коже. Из-под черных острых ресниц на меня смотрел зверь, полностью включившийся в игру. Но желавший выиграть на своих условиях.
В груди затрепетало, словно вместо сердца там заперли бабочку. Искушение работало в обе стороны.
Мне…. нравилось.
— Я здесь, потому что это поместье — единственный откуп, который я получила после развода, — наклонилась ниже, взглядывая в вертикальный зрачок.
— Супруг не выделил разводную долю?
Казалось, Ральфар удивился. Темное полукружье одной брови недоуменно дернулось, а после лицо снова закаменело.
— Нет. Только поместье. И мне тоже непонятно, как поместье твоей матери оказалось у Гроц.
— Поместье шло приданым, поэтому после смерти матери, император забрал его обратно. Он.… имел право. И имел право даровать его, кому пожелает.
Хотя Ральфар сказал это очень ровным тоном, я совершенно отчетливо услышала ненавидящий рык его дракона.
Тот случай, когда не нужно спрашивать, какие у него отношения с отцом. Уж если сын его императором называет и рассуждает про право.
Мне очень хотелось уточнить, почему поместье передали именно Гроц, но силой воли подавила порыв. Не такая я свинья, чтобы бередить раны, что глубже других.
Чтобы утешить, я потянулась поцеловать губы, говорящие такие жестокие вещи, и меня буквально опрокинул и подмял под себя раззадоренный провокацией дракон. И теперь уже я не могла вырваться, задыхаясь от поцелуев и скольжения внутри, от которого закатывались глаза.
Нормально мы поговорили лишь через час, когда сумели добрести до ванной и одеться.
Я тут же запросила у бытовой тумбы в углу комнаты кофейник, до краев полный животворящего эликсира, без которого продрать глаза было целой проблемой, и завтрак. Наверное, Лоте уже заждалась, потому что кофейник я получила почти сразу. А чашки, сахар и пара пакетов кофе у меня были. Кофеман со стажем держит дозу под рукой. Хотя, конечно, свежесваренный кофе куда лучше.
— Будешь?
Подвинула к Ральфару чашку.
Оперлась бедром на стол, разглядывая его во все глаза. Как он застегивает рубашку, задумчиво вертит чашку, а после с усмешкой отпивает, как движется кадык при глотке.
Меня преследовало странное чувство. Мне было мало его, даже сейчас, когда он стоял перед мной, когда принадлежал всю ночь в самом примитивном и архаичном смысле этого слова. Может, потому что мне принадлежало его тело, но не сердце?
Он выглядел по-домашнему расслабленным и спокойным, хотя прекрасно понимал, что за пределами этой комнаты творится нечто страшное и непонятное.
Я не знала, что именно, но вот Ральфар.…
— Хочешь что-то спросить? — уточнил он, чуть наклонив голову, что придавало ему на удивление кукольный вид.
Прямо картинка, а не мужик.
Хотелось затащить его обратно в постель и сделать свою жизнь немного проще на ближайшие два часа. Но поскольку допрос в постели успехом не увенчался, поговорить нам все равно бы пришлось.
— Я думала спрашивать будешь ты, — улыбнулась, хотя чертик подначивал расшевелить его дракона.
Ральфар неуловимо помрачнел. Угол губ дернулся в незнакомой и неожиданно чужой усмешке.
— Да, — подтвердил он, взглянув исподлобья. — Я должен. Истерик не будет?
Пожав плечами, я с видом хорошей девочки расположилась в кресле поудобнее и придвинула булочку, предусмотрительно намазанную маслом.
— Думаю, нет, если ты не засунешь меня в стальную деву и не будешь пытать каленым железом, — обдумав угрозу со всех сторон, я включила любимого чертика. — Ну или утоплением. Утопление мне не нравится.
Глаза у моего новоявленного инквизитора на лоб полезли.
— Утопление… Не знаю, где ты набралась такой чуши, но я не пытаю хорошеньких девиц!
— Я точно хорошенькая? — уточнила быстро.
И тут же рассмеялась, потому что Ральфар откровенно смутился. Кажется, комплименты не были его сильной стороной.
— Конечно, — сказал, он помедлив. — Ты самая красивая вейра из всех, с кем я знаком.
— Это обнадеживает, — сказала, а после голос у меня сорвался.
Потому что Ральфар неуловимо сдвинулся и положил горячие пальцы мне на губы. Погладил, заставляя раскрыться и двинулся вниз, пока большой палец не лег в ямку ключицы.
— Не лги мне, Рише, — сказал тихо. — Пожалуйста, не лги.
Остановившийся взгляд пылал солнцем сквозь острые стрелы ресниц. Чертик бросил меня на произвол судьбы, и я осталась наедине с мужчиной, который был обязан быть беспристрастным. И который, к сожалению, мне очень нравился.
— Ты знала, что я пройду через портал и приду в дом?
— Нет, — голос у меня стал таким же тихим.
— Почему ты помешала мне взять меч и перебить перевертышей?
— Потому что у меня не было никакого меча. А если бы ты вернулся на первый этаж, то погиб бы.
— Ты когда-либо вступала в какой-либо сговор с императором, ритуалистами, магами или кем-либо еще?
— Нет. Никогда.
— Ты повязана кровной клятвой с кем-либо?
— Нет.
— Ты знала что-либо о поместье Анаш до приезда сюда?
— Нет.
— Ты владеешь темной магией?