— Нет! — тут я не выдержала и рассмеялась. — Прости, я никакой магией толком не владею.
Под изучающим золотым взглядом мне сделалось неуютно. Я даже руками развела, символизируя, насколько малы мои магические возможности.
— Хорошо, Рише, — голос у генерала приобрел нейтральные нотки. — Ты не владеешь темной магией.
Звучало так, словно он разрешил мне солгать. Это было бы обидно, если бы не было настолько смешно. Я эту магию с кровью выдавливаю!
«Хорошая кровь, — тут же поддакнула драконица. — Древняя, качественная».
На этот раз поддержка драконицы мне не помогла, потому что звучала еще хуже. Можно подумать у меня в жилах течет коньяк сорокалетней выдержки.
— Ты знала, что на дом нападут перевертыши?
— Сначала я думала, что перевертыши напали на меня, — призналась честно. — Но потом решила, что перевертыши пришли вслед за тобой. Из портала выбрались следом.
Это было единственным разумным объяснением.
Тем страннее было осознавать, что Ральфар все еще молчит. Вертит кофейную чашку, словно игрушечную в его руках.
— Нет, — сказал он, наконец, — Я убил всех, кто был заперт со мной в портале. Так же, как и Фир с отрядом убили всех, кто прорвался за ними вслед.
Слова Ральфара считывались, как обвинение. Мне это не понравилось, но я промолчала. Драконица, которая теперь ощущалась мягким сиянием в груди, затаилась.
Я.… Мы еще не поняли, что чувствовать, и молчали. Наблюдали.
— Видишь ли, Рише, — генерал встал, прошелся по комнате и остановился напротив окна. — Перевертыши довольно безмозглые создания. Обычно они разбредаются, кто куда, лишь бы найти мало-мальски пригодный для употребления объект. Нечто живое и магически одаренное. Но эти перевертыши шли четко на поместье и судя по найденным следам, шли они через весь северный лес, понимаешь, что это значит?
Примерно, понимаю. Строевым шагом перевертыши ходят только в одном случае. Ими кто-то управляет.
— Я не умею управлять перевертышами, — открестилась без особого энтузиазма.
Отложила булочку с давно растаявшим маслом и отодвинула кофе. Аппетита больше не было. А насиловать себя, демонстрируя силу воли и чудеса выдержки, было не в моем характере.
— Теоретически любой маг, имеющий задатки черной магии, способен управлять перевертышами.
Спасибо за информацию, господин дознаватель. Об этом пишет вся пресса, как заведенная, а люди, способные к черной магии, держатся где-то в застенках императорской тюрьмы. И что уж там с ними делают, мне неведомо.
Ральфар в два шага сократил расстояние между нами и встал на колени, взяв в плен мои ладони:
— Прошу, Рише, не лги. Я не смогу тебе помочь, если ты продолжишь лгать.
В бесстрастном голосе прорывалось что-то отдаленно похожее на мольбу. И дракон генерала взывал вместе с ним.
— Я не лгу, Раль.…
— Фалче. Называй меня Фалче, это мое детское имя, и… ты можешь называть меня так.
Несколько секунд я смотрела на застывшее в откровенной просьбе лицо.
— Я не лгу, Фалче, — сказала тихо. — Я никуда не заводила перевертышей, не выманивала тебя из дворца и вообще очень далека от дворцовых интриг. У меня даже магии нет. Пять единиц, выдавленных с кровью, вот и все мои таланты.
Взгляд его секундно вспыхнул гневом и болью, и тут же погас. Перед мной снова был бесстрастный воин, вываживающий упрямую добычу. И если бы этой добычей была не я, то восхитилась бы метаморфозой. И снова захотела бы лечь в постель с железным самоконтролем, который плавится от моих рук и губ.
Да только, кажется, время для легкомысленных поступков, прошло.
— Ты вытащила из моей груди черный источник.
— С помощью артефакта!
— Какого артефакта, кем сделан, где сертифицирован, почему отсутствует в каталоге артефакторных изделий?
— С помощью Винитио, — сказала неохотно.
— Винио? — предсказуемо переспросил Ральфар. — Винио бесполезен против черного источника. Максимум уберет последствия от черного приворота. В настоящий момент не существует ни единого артефакта, способного уничтожить черный источник.
— Винитио. Я сделала его за сутки до твоего появления. Случайно сделала. Просто так получилось.
Под пронизывающим золотым взглядом я с еще большей неохотой дотянулась до запертого шкафчика и сняла закрывающую руну. После вытащила коробку с расплавленным Винитио, в котором осталась целой всего одна бусина, и протянула Ральфару.
Тот несколько секунд смотрел на покалеченный артефакт, как смотрел бы на гадюку, и резко отвернулся:
— Убери, Рише. Закрой, чтобы я не видел руну замка, и больше не доставай. И знай, Винитио тоже не способно уничтожить темный источник.
Серийные откровения шли одно за другим. Я даже начала адаптироваться.
— Ну а кто, по-твоему, уничтожил черный источник? — спросила смиренно.
Наверное, внутренне я уже была готова к ответу, потому что даже не вздрогнула, когда Ральфар ответил:
— Только высшие черные маги могут, как создать черный источник, так и уничтожить его. Обычному человеку… нет, даже обычному черному магу или дракону не под силу приблизиться к нему.
— По-твоему это я черный маг? — уточнила с немым изумлением.
— Чернее некуда, вейра Кайш.
— Вейра Арнош, — поправила автоматически.
За последние полчаса я была вынуждена пересмотреть систему общения с миром, и поняла, что больше нет смысла придерживать эту информацию. Все равно генерал узнает.
И, чего доброго, решит, что я нарочно молчала.
— Вейра Арнош? — медленно переспросил Ральфар.
— После изгнания из клана Кайш, я вошла в клан Арнош на правах приемной дочери. Именно так я сохранила статус вейры.
Вопреки моим ожиданиям, генерала это известие не обрадовало. Наоборот. На чистом лбу прорезалась морщинка гордеца.
— Никому не говори об этом, Рише.
— Но почему?
— Это закрытая информация, — сказал он, тщательно подбирая слова. — Но через сутки после твоего отъезда из Лаша, поступил отчет с с Сафитовых гор. Чета Арнош разбилась насмерть при падении в полете. Их тела уже вознесли на погребальный костер, но официального некролога не давали. Предполагается, что это убийство. Драконы редко бьются в полете, тем более насмерть.
Я молчала. Померкли звуки, запахи, потеряли свой сладкий флер прикосновения Ральфара. Только мозг, привыкший к перегрузкам, привычно регистрировал мелочи: драконы не разбиваются; Арноши, хотя и осуждали императора, служили его твердой поддержкой на всех советах; мало кто знает, что я вошла в клан Арнош.
Все случившееся в пределах поместья, вряд ли дело рук императора. Ему невыгодно убивать одного из самых сильных союзных кланов, где хранится серьезный по силе дар. Помниться, Сальме жаловалась, что ее принуждают родить хоть одного драконенка, чтобы продолжить генетику семьи. Или хоть позволить супругу взять наяру.
Вейра Арнош император не стал бы трогать.
Тогда что здесь происходит? Почему это происходит?
Когда я перестану… терять?!
— Я не хотел причинить тебе боль, но я должен был это сказать.
Я механически кивнула. Даже попыталась улыбнуться, но не смогла.
Ральфар поднес к губам мои пальцы, которые совершенно заледенели. Только сейчас я поняла, что в доме, пожалуй, на редкость прохладно, хотя холода никто из обитателей не любит.
Надо встать. Рассмеяться. Посмотреть на Ральфара так, как он этого заслуживает — высокомерно и разочарованно. Сказать, что наш допрос зашел слишком далеко.
Но я продолжала сидеть, словно меня приклеили к дурацкому креслу.
28. Черный маг
Вейр Гроц.
Странно, но я даже не удивилась. Даже напротив, почувствовала легкое удовлетворение, поскольку несколько неудобных фактов вдруг выстроились в относительно понятную картинку.
Берт с самого начала был на удивление образованным мальчиком для обычной прислуги, использовал правильную речь и… Это ведь он пустил перевертышей? Конечно, он. Поэтому он согнал прислугу в подвал, изолированный от тварей, а меня оставил наверху. Даже устроил небольшое представление, якобы собираясь за мной вернуться.
И уж, конечно, Гроцы понимали, что за поместье отдали мне на откуп.
Я поднырнула под генеральскую руку, поскольку сдвинуть ее почти так же легко, как переставить дуб с места на место. Вышла чуть вперед. Присела около упавшего в снег Берта, все еще пытающегося отползти от Ральфара:
— Зачем, Берт? — спросила тихо. — Разве я была твоим врагом?
— Отойди от него, Рише, — Ральфар тут же бросился ко мне, но я лишь подняла руку, останавливая его порыв.
Я хотела понять. Я должна была. Поймала расфокусированный взгляд Берта и удерживала до тех пор, пока в нем не появилась осмысленность.
— Я не хотел, — шепнул он вдруг белыми губами. — Я вам зла не хотел. Они говорили про вас совсем не то, какая вы на самом деле. Все знают, что снежные волки не берут хозяином нечистых душой.
Ральфар за моей спиной замер. Понял, что у меня шансов разговорить Берта намного больше, чем у него самого. Но от него по-прежнему фонило напряжением и готовностью к атаке.
— Тогда почему ты вызвал перевертышей?
— Я…. Это я их вызвал! По собственной воле!
— Но почему?!
Несколько секунд Берт колебался. Его взгляд перебегал по лицам, словно отыскивая опору. Потом погас. А после он заговорил, давясь словами, обгоняя собственную мысль.
Он родился в великой семье, обреченный однажды возглавить ее. Его воспитывали в духе старого дворянства: домашнее обучение, два десятка учителей, три десятка предметов, включая искусство изящно и загадочно молчать, покачивая мыском туфли на балу. Уже в десять он был одним из самых сильных претендентов на место в Академии.
А в двенадцать выяснилось, что отец-дракон сэкономил на его драконьей капле. У Берта ее было ровно на то, чтобы зажечь свечку. Берт родился Пустым.
Мать смотрела с презрением, сестра не замечала, а отец… полностью потерял к нему интерес. Исчезли учителя, предметы, его сослали в дальнее крыло поместье, в котором даже бытовых артефактов не хватало. Он понял, что это конец, когда в его комнату перестали посылать горничную, и он был вынужден сам отмывать скромные покои от налетевшей осенней пыли. Он, если что, был не против мыть комнату. Он не щеголь и не белоручка, просто… Просто в тот день он понял, что его больше не любят.