К обеду начала уставать.
На четвертом хороводе демонстрации парчи оттенка «веселая вдова» я испытала экзистенциальный кризис и первые признаки депрессии.
А к ночи хотела кого-нибудь убить. В частности, Его Высочество. Я даже предприняла страстную попытку задушить его в объятиях после возвращения, но то ли уснула, то ли потеряла сознание в процессе прений. А когда проснулась, его и след простыл. Хитрая змея ретировалась с поля ультрамодного боя.
Заглушив приступ ярости самолично сваренным кофе, я затребовала карету и уехала в Академию раньше, чем на меня насела прислуга. Оказывается, Ральфар забыл меня предупредить утром, что ко мне зайдет парочка мебельных мастеров.
— Жду их завтра, — отрезала экономке, мявшейся у выхода. — После обеда и не секундой раньше.
Экономка собралась было возразить, но Пирре замахал на нее руками и нырнул за мной в карету. Ральфар приставил его сопровождать меня в поездках. Остальные драконы из его ближайшей свиты были достаточно высокопоставленными и у каждого нашлось личное дело в столице. Пирре же… был просто не нужен своей семье. Клан охотно пользовался его положением и наградами, но не горел желанием видеть его воочию. Клан, можно сказать, с ним развелся, как Берн со мной. Грязно и отымев по самой жесткой программе. Наверное, поэтому мы неплохо ладили.
На выезде из Семидворья меня останавливали четырежды, внимательно оглядывая наряд и сопровождение.
Придворные, прогуливающиеся в садах, граничащих с другими дворцами, охотно кучковались возле нашей кавалькады и с большим интересом меня разглядывали.
Иногда комментировали.
— Девка Ральфара, — сморщив острый носик сказала одна из вейр. — Подцепил где-то в иноземье и притащил за собой.
Сказала одной из подруг, нарочито игнорируя два десятка любопытствующих с драконьим слухом. И даже не сделала усилия, чтобы понизить голос.
— Его Высочество был на западе, — подруга скользнула по мне настороженным взглядом и явно не торопилась присоединяться к травле.
Но вот её собеседнице явно было не до аналитических выкладок. Она нацелилась задеть меня любой ценой.
— О, дракон великий, — смешно округлила глаза. — Думаешь она из местных… таких женщин?
Тай, которого я взяла с собой в сопровождение из личных соображений, глухо зарычал, словно понимал каждое слово. Пирре потемнел лицом, а здоровенный детина из моего сопровождения, положил лапу на эфес меча.
Если я хоть что-то успела понять из характера Ральфара за этот месяц, то жизнь сплетниц была под угрозой.
Я поспешно поправила локон рукой, на которой сидело кольцо с печатью Ральфара, открывающее мне двери во все дома столицы. Он просто оставил его утром на блюдечке с печеньем, с припиской, чтобы я о нем позаботилась. Намек я поняла. До этого он уже оставлял мне таким образом жемчужное колье, высыпанное в вазочку с шоколадными дольками. Мол, надень, а то жаль, если потеряется.
А заодно и прибавила драконью ауру. Я смягчала ее, когда меня сопровождали драконы, но иногда приходилось пользоваться. Вот такие мы женщины. Местные, как выразилась вейра.
Девица тут же замолчала, выкатив глаза еще больше, а стража на пункте шарахнулась прочь. К драконицам, особенно сильным, в Вальтарте было нежное отношение.
— Прошу, проезжайте, вейра…
— Удостоверенная Таш, — обронила царственно.
Стража закланялась с удвоенной силой, а я из чистого садизма поправила локон еще раз. Пусть страждущие рассмотрят печать как следует. Драконица внутри меня жаждала эксклюзивной ненависти. Предметной. Пусть ненавидят меня, а не безымянную единицу из касты шлюшек.
За пределами двора можно было вздохнуть посвободнее. Поболтать с Пирре, взглянуть на столицу, отделенную от нас прозрачной стенкой кареты. Погрузится в столичную разноцветную суету, полную огней, сладостей, нарядов и волшебных красот ландшафта.
Вид за окном был настолько увлекателен, что я очнулась только у ворот Академии, где нас приняли со всеми почестями. Оказалось, Ральфар успел приложить руку и сюда, и нас ожидали уже второй день, меняя чайные чашки и подогревая грог.
Грог я приняла с улыбкой. Такова традиция, ничего не поделаешь. Со мной были все милы и дружелюбно улыбались, и я вдруг припомнила, что так и ехала с активированной драконьей аурой.
Ну и ладно. Я люблю милых и дружелюбных драконов. Мой внутренний чертик покатывался со смеху, наблюдая, как ниры пялят на меня драконьи очи.
— Сюда, вейра, мы охотно проводим вас по коридорам Академии, — нир Орин, которого я знала еще в годы обучения, склонился в поклоне.
Он не узнал меня. Только опасливо покосился на моего волка.
Я шла по коридорам когда-то брезгливо отвергнувшей меня Академии, и ниры провожали меня заинтересованными взглядами. Никто не осмеливался спросить, училась ли я здесь и как была связана с генералом Ташем. Для них я была его любовницей на особом положении, при котором одно неловкое слово в мою сторону могло закончиться плахой.
Никто не узнал меня.
Кроме магистра Буше. Его-то я отлично помнила, да и он меня не забыл. Узнал белую от ужаса девочку в новорожденной лощеной драконице, разряженной в золото и жемчуг.
Я приветливо ему кивнула, давая понять, что не планирую сводить счеты, а он в ответ медленно согнулся в поклоне. Его взгляд следовал за мной до самого плаца, где тренировались старшекурсники.
Из сопровождения внутрь Академии я взяла только Пирре. Он один за семерых, так что выбор был очевидным, но у плаца попросила Пирре задержаться за пределами площадки. Я хотела поговорить с сыном наедине.
Мне отворили узкую кованую дверь, и через я прошла через закрытый каменный коридор, лишенный света и окон, ведущий прямо на плац.
Оглядела залитый солнцем огромный каменный круг, через который поднимался кованый мост, и присела на одну из скамеек, расположенных вдоль круга. Выбрала ту, что располагалась ближе к тренирующимся старшекурсникам.
Дана увидела сразу.
Он…. пробудил дракона. Полностью. Единственный в своей группе, кто взял первородную ипостась. Высокий магический потенциал, читаемый в коротких слитных движениях дар мечника, хорошая пластика.
Я хотела бы остаться невидимой дольше, но меня заметили. Дан заметил. Обернулся. Кинул короткий взгляд и вернулся к упражнениям. После остановился и взглянул еще раз.
Его однокурсники заметили меня чуть раньше и почти открыто демонстрировали детский драконий интерес. А теперь хлопали Дана по плечу, явно подзуживая на глупость. Мой сын был примечателен глубоким безразличием к окружающим, и тот факт, что он дважды на меня обернулся, вызвал в группе эмоциональную бурю.
— Иди… познакомься…. — группа была достаточно далеко, но благодаря драконьему слуху, можно было разобрать несколько слов.
— Такая интересная вейра… пока нир… ушел…
Я терпеливо ждала.
Дан обернулся в третий раз, и в бесстрастных глазах, наконец, отразился шок. Он все-таки узнал меня.
Вот что-то коротко бросил друзьям, оттолкнул одного из самых настойчивых, и быстрым шагом двинулся ко мне. Остановился в паре шагов от скамейки, среагировав на предупредительный рык Тая.
— Мать? — спросил отрывисто. — Ты?
— Здравствуй, сын, — сказала неторопливо. — Я приехала увидеть тебя.
— Ты.… разбудила дракона?
— Верно.
Льдистый взгляд сына быстро обежал меня, словно обыскивая на предмет ранений и травм. Я почти услышала, как он с облегчением выдохнул.
— С тобой, кажется, все неплохо, — сквозь прохладный тон явственно проступила мягкость.
Раньше мой слух был не столь тонок, и я не могла поймать всех оттенков его голоса.
Медленно поднялась навстречу и Дан протянул руку, желая мне помочь. После, поняв, что я не возьму, неловко опустил и быстро-быстро заморгал. Кажется, моя инертность его задела.
Я выпрямилась и вдруг поняла, как сильно Дан вырос за прошедший месяц. Вблизи я видела больше. Бледность, усталость, слишком взрослые глаза на еще детском лице. В них больше не было того отвратительного мальчишеского упрямства, где меня было нужно непременно сломать и сделать более удобной для использования.
На несколько секунд я перешла на внутреннее зрения, и мир привычно покрылся золотой паутиной, и… кое-что в ее узоре мне не понравилось. Аура Дана была нестабильна.
На секунду в голове мелькнула дикая мысль поправить ее наживую. Руками. Магпинцетом было бы лучше, но магпинцета у меня не было. Можно лишь пожелать, и эта нить сдвинется, повинуясь моей воле. Всего-то сдвинуть одну нить к другой ближе, чтобы закрыть позорную дырку по центру.
Когда я тренировалась на артефактах, сломала несколько годных камней. Два крупных сапфира, топаз и десяток цитринов. Улики своего преступления я спрятала в сейфе, про который Ральфар не хотел знать. Сейчас я сдвигала нити в камне ментальным усилием, но живой человек не камень. Если полезу в живого человека, то просто лишь потянув за одну нить, рассеку его на тысячу мелких осколков. Равных и геометрически правильной формы.
Дан чуть поколебавшись кивнул вбок и коротким взмахом обрисовал прогулочный маршрут. В сторону сада, по длинной, выложенной особым пружинящим материалом дорожке.
— Сюда, мать.
Меня словно пробудило от кошмара. Ум вынырнул из кровавого сна, полного страшной паутины. Вокруг стояло лето, одуряюще пах гибискус, со стороны плаца доносился веселый гомон. Дан смотрел на меня вопросительно.
Я невольно тряхнула головой, выгоняя из головы страшные мысли. Эта магия… Эта черная магия делала меня опасной для окружающих. Страшно думать, как далеко я могу зайти, просто дергая паутинки.
Но я подумаю об этом после. Сначала нужно решить вопрос с сыном.
Дан заговорил, только когда мы оказались вне досягаемости чужих ушей.
— Мы ждали тебя через две недели. Путь от Севера до Лаша непрост.
— Портал, — пояснила коротко и пока Дан не начал расспрашивать меня первым приказала: — Сядь.
Кивнула на самодельную скамейку, спрятанную в худосочных кустиках акаций.