— Я не использовала темную магию, эта вейра меня оболгала. Может, это она использует темную магию?
Глава Варх помрачнел:
— Несомненно одно, кто-то в этой комнате использовал темную магию. Но если бы удостоверенная вейра Таш не сообщила бы об этом, мы бы не узнали.
Император, тяжело опираясь на руку Кассиуса, прошел к свободному креслу и с видимым напряжением расположился в нем. К сожалению, своим троном он избрал кресло Ральфара. Кассиус помог ему сесть, а после вдруг повернулся и совершенно по-человечески мне подмигнул. По красивым губам скользнула усмешка.
— А ты симпатичная, — сказал он одними губами.
Меня пробило короткой дрожью от близости искалеченной магии в его теле. Той же магии, что ломала и тело императора.
Теперь хотя бы становилось понятна необъяснимая любовь императора к ничем не примечательному сыну одной из наяр. Оба баловались запретной магией, ставя эксперименты на собственном теле.
С ужасом отвела взгляд, ощущая всем биополем невыносимую вонь и калечность двух драконов.
— Вон.
Вздрогнув, я перевела взгляд на горничную императрицы, с легкостью поднявшей из кресла старшую вейру Гроц. На ее место с царственной медлительностью села императрица. Я с пристрастием оглядела нити ее тела, но та была в полном порядке, в отличие от венценосного супруга. Магия ее тела была правильной и золотой.
У ее колен опустился Фир, расправляя подол материнского платья.
— Но здесь моя дочь! — неожиданно воспротивилась старшая вейра Гроц.
Ответить ей никто не удосужился. Повинуясь щелчку пальцев императора. Вейр Гроц коротко поклонился и буквально выволок жену из комнаты, даже не обернувшись на вскрик дочери.
— Итак, кто-то использовал темную магию, — император с удовольствием растекается в кресле.
Скосил на меня бесстрастный драконий глаз. Фалче, словно прочел мою тревогу, и тут же сместился мне за спину, накрыв невидимым щитом.
— Не кто-то, а Талье Гроц, — сказал холодно, но император совершенно по-детски хихикнул.
— Это ты так говоришь, сын. Всего лишь защищаешь свою любовницу. Но кому, как не тебе знать, что тайная магия подвластна иномирянкам.
Дракон Ральфара буквально взвился, рассыпался в груди снова алых искр. Тихий рык шелохнул сорванные занавеси на пару с ночным расшалившимся ветром.
Так вот что задумал император. Заманить Ральфара в одни покои с Талье Гроц и удержать его достаточное количество времени, чтобы та успела взять его на поводок. А если не получится, под рукой всегда есть иномирянка. Ненавистная иномирянка, которая возьмет на себя чужую вину.
— А давайте используем артефакт на проверку магии? — предложила я с улыбкой. — Тот самый шар, показывающий количество вложенной магии.
Усмешка на губах императора дрогнула. Даже в бесстрастном лице Кассиуса промелькнуло легкое изумление.
— Использовать артефакт, чтобы увидеть количество вложенной магии в остаточном магическом следе? — дождался моего кивка и пробормотал: — Весьма… творчески. Но теоретически это возможно.
— Магический след давно погас, — император равнодушно махнул рукой. — К чему подобные формальности? Арестовать обеих, следственное министерство разберется.
Я похолодела.
Министерство-то определенно разберется, что я клепаю темной магией артефакты. Стоит мне туда попасть хоть краем туфельки, живой я уже не выберусь.
— Принеси, — вдруг коротко приказала императрица.
Горничная поднялась и коротко кивнула. Бросила на меня нечитаемый взгляд, и я вдруг вспомнила ее. Это же она вывела меня из дворца в день чаепития с Фаншером! Как я вообще могла ее забыть!
Выходит…. в тот день меня спасла императрица?
— Ты.… — начал было император, но супруга перебила его без малейшего страха:
— Это самый простой способ, Ваше Величество. Разве вы не видите, что одна из вейр беременна, а вторая находится под покровительством рода Таш, входящего в состав императорской семьи? Мы не можем с легкостью карать и миловать драконов лишь из собственного каприза. Наш долг вести страну к процветанию.
Сказала, но даже не взглянула в его сторону.
Нахмурившись, я несколько минут в ожидании возвращения горничной изучала из пару, и не могла понять. Императрица, чей род был поглощен родом императора, и которой даже не выделили отдельного дворца, находилась под полным влиянием мужа. Но не было в ней ни страха, ни подобострастия. Но и ненависти не было. Она была подобно статуе матери-драконицы. Не понять было, что она чувствовала и чувствовала ли вообще.
В полном молчании мы ждали возвращения горничной, и вскоре ты вернулась в сопровождении уже знакомого мне старика — первого мага Вальтарты.
Маг молча поклонился императорской чете, после Ральфару, словно не счел нужным приветствовать остальных, и деловито выставил на стол шарообразный артефакт.
— Двадцать единиц, — сказал лениво. — Удостоверенная Таш не могла оставить след подобной магии, она слабосилок.
— Нет смысла арестовывать удостоверенную вейру Таш, — заключила императрица. — Но к вейре Гроц остались вопросы, которые следует задать. А теперь я желаю отдохнуть от суеты сегодняшнего бала.
Она встала при помощи Фира, и взгляды невольно сосредоточились на ней. Я тоже смотрела, но не чувствовала облегчения.
Тревога сжала мое сердце.
Нет, не для того Император затеял этот бал, чтобы отпустить Фалче живым и без поводка. Император собирался достичь своей цели так или иначе.
И верно.
Кассиус медленно повернулся ко мне. На миг в его лицо промелькнуло чувство, которому я не знала имени, а после он заговорил:
— А что, если на вейре Таш темный артефакт? — его взгляд не отрывался от центральной жемчужины в моём колье. — Тогда и слабосилок мог использовать черную магию, и оставить след, подобный сильному магу. Талье Гроц известна при дворе, и не замечена в дурных делах. Лишь с появлением вейры Таш её вдруг обвинили в черной магии. Вы не находите…
Что мы не находим, я уже не узнала. Кассиуса отшвырнуло в стену с такой силой, что осыпалась каменная кладка.
— Сын! — тут же воскликнул император. — Ты забываешься!
Верно. Если нельзя посадить Фалче на поводок из темной магии, можно свить такой поводок своими руками. Из подручных материалов. Например, из меня.
Меня отправят в следственное министерство, вытащат из меня все секреты темной магии, а Ральфар будет покупать каждый день моей жизни своей верностью императору. Будет служить Кассиусу, подобно псу. Будет спать с Талье, если потребуется.
Жизнь, как бесконечная плата за жизнь любимого человека.
Как долго это продлится? Как быстро Фалче откажется от меня?
Этого я знать не хотела.
— Арестовать вейру Таш!
Ко мне слаженно шагнула четверка стражей, когда новым ударом магии разметало и их.
— Кто посмеет тронуть мою вейру, умрет, — холодно предупредил Ральфар.
— Ты нарушаешь законы Вальтарты, сын, — император помрачнел. — Но законам должен подчиняться каждый. И ты, в том числе.
Талье молчала, не делая попытки вмешаться. В ее лице не было ни удовольствия, ни радости, только холодная пустота. Молчал и Варх. Наверное, он знал обо всем с самого начала. Он встал на сторону императора, а не Ральфара. Только Фарац растерянно озирался, словно не мог поверить, что дело дошло до прямой конфронтации.
Ральфар засмеялся. Тихо и холодно.
— Истинные не подчиняются законам Вальтарты. Они живут по своим законам, отец. И моя вейра будет жить по закону богов, а не по-твоему закону.
В наступившую тишину можно было шагнуть, как в кисель — такой вязкой и страшной она стала. Император перестал изображать вредного старика, ведущего дознание. В выбеленных временем глазах родилась настоящая злоба.
— Это ложь. Ты лжешь мне, выродок страшного клана Таш! Я проверял иномирянку на истинность, но она была пуста и бесполезна. Боги послали эту ничтожную деву, чтобы рассорить нашу семью.
Он нацелил в меня палец, унизанный перстнями, и мой чертик не выдержал прямого вызова его способностям. Вылез, расправив черный хвостик.
— Да перестаньте, Ваше Величество, — сказала искренне. — Вы и сами с этим прекрасно справились.
Ну а что?
Меня все равно убьют. Возможно сразу, возможно, после пыток, чтобы немного простимулировать Ральфара. А я в свою очередь сделаю все, чтобы умереть поскорее и освободить его.
Хотя…. Его слова про истинность были очень приятной попыткой меня спасти.
Император растянул рот с почти торжествующей улыбке:
— Арестовать вейру Таш.
Новоприбывшие стражи снова сдвинулись в мою сторону, и на этот раз их было куда больше четырех человек. Может быть, десять. Или больше.
— Рише, позволь мне.
Ральфар вдруг развернул меня спиной к присутствующим и… поднял мои волосы. Его пальцы нежно скользнули по тыльной стороне шеи, задев ту болезненную точку. Кажется, именно там меня кольнуло в нашу последнюю ночь.
Сердце у меня гулко и страшно билось в груди. Я окончательно перестала что-либо понимать.
Раздалось сдавленное аханье.
— Это не магический рисунок, Ваше Величество, — заключил голос первого мага Вальтарты. — Это иномирное дитя — Истинная последнего сына Таш.
42. Кассиус
Сердце у меня жалко дрогнуло. Оно, говоря откровенно, было не предназначено до таких нагрузок.
Ральфар усадил меня обратно в кресло, опустив волосы мне на плечи. Я невольно тронула тыльную стороны шеи, словно пытаясь пальцами нащупать метку. Интересно, как она выглядит?
Ральфар вдруг дернул меня на себя, и накрыл губы коротким жарким поцелуем, не стесняясь взглядов. Шепнул:
— На удачу.
«Откажись, — попросила мысленно, — За эту ночь я сделаю тебе новый артефакт, способный почувствовать темную магию и оградить тебя щитом от ран. Всего одна ночь, я успею.…»
Ральфар коснулся пальцами моих губ. Качнул головой отрицательно.
«Если мы возьмем фору в одну ночь, то и им дадим фору в одну ночь. Мой единственный козырь — наша истинная связь, и он действует всего один день. Уже завтра он станет не козырем, а ошейником. Они доберутся до тебя за эту ночь, Рише, если я не убью Кассиуса сегодня».