— Боги, маленькая богиня? На драконьей земле дела вершат только драконы. Здесь нет места ни людям, ни богам.
И с последним сказанным словом, слух взорвался какофонией звуков: лязгом мечей, шлепками и щелчками крыльев, скрежетом когтей по древним стенам храма. Мелкими огненными взрывами, пробивающими стальную твердь арены. Смехом юного Фараца, прыгающего веселой золотистой точкой сумасшедшими зигзагами. Добродушными командами Ральфара, словно дрессирующего игривого щенка:
— Ты тратишь очень много сил на цирковые фокусы, Фир. Экономь силы. Вложи их в удар, а не прыжок. Теперь чуть левее.…
И тогда я поняла.
46. Принц Фарац
В голове, наконец, с трагичным щелчком сдвинулись самые странные и разрозненные вещи, словно ненароком оброненные в моей голове.
Император уничтожил семью императрицы. Своей истинной. Он не дал ей своего дворца, завел множество наяр, но ни одна из интриг не коснулась ядра императорской семьи. Императора, его супруги и их сыновей.
Если бы не я. Если бы не Фаншер, много лет назад положивший на меня глаз.
Но меня не убили. Не посадили в каменный мешок. Не пытали. Не отдали на опыты. Мне позволили тихо выйти замуж и на долгие восемнадцать лет уехать на край страны, и лишь наивные семнадцатилетние дети, как я и Берн, могли думать, что им удалось обвести вокруг пальца столетних драконов. Им не удалось. Им позволили.
Наяра императора, пробудившая Дана, хотела жемчуг с моего платья, Талье Гроц зачем-то просила мои вещи. Особенно драгоценности, которые так хорошо сохраняют магический оттиск. Берн, сказавший «рядом с тобой у меня все стало получаться».
Гроцы, буквально вынудившие меня взять северное поместье. Генерал Таш, так странно и удачно упавший с неба почти мне в руки. Полумертвый от черной магии.
Перевертыши, напавшие на дом. Даже странная любовь Талье Гроц к Берну — любовь женщины, когда-то получившей в постель сильнейшего из драконов, к средней руки артефактору, знаменитому лишь женой-иномирянкой.
Хоть что-то из этого было случайностью?
Хоть что-то из моей лживой жизни было по-настоящему?
Меня отвлек короткий звон. Ральфар и Фир, не сговариваясь, бросили мечи вниз, перекидываясь в первородную форму. От удара шипастых хвостов снесло половину храмовой башенки, по случайности попавшей внутрь пелены. Кто-то из храмовников горестно ахнул.
Но.… бой выглядел нормально. Просто два дракона, получающие откровенное удовольствие от поединка, не так ли?
— Это все из-за моей магии? — спросила беспомощно. — Ее же всего пять единиц.
— Почуяла, но еще не поняла, — задумчиво сказал Варх. — Ты должно быть расстроишься, когда поймешь.
Он ласково отвел прядь моих волос от лица, словно я сама была принадлежащей ему вещью.
— Ты умная, но крайне невнимательная женщина. Кайш слишком долго внушили тебе мысли о твоей незначительности. Так долго, что даже твой собственный муж поверил в эту удивительную чушь. Мы казним Кайш, когда вернем свое место.
Драконы, весело танцующие в небе, расцепились. Развернули мощные крылья, разбивая воздушным ударом титановые плиты. После, словно играя, обменялись огневыми плевками, потом разошлись в разные стороны, возвращаясь во вторичную ипостась.
— Ты заигрался, Фир, — Ральфар равнодушно отбил ударом крыла новую огневую подачу, даже не сделав усилия, чтобы защититься от брызнувших искр. — Я заканчиваю поединок. Я проиграл.
Он сложил крылья и упал вниз, лишь перед приземлением чуть развернув одно из кожистых крыльев, чтобы смягчить приземление. Он был хорош в эту секунду. Серебряные нити волос сложились в сияющий ореол вокруг совершенного лица, ледяной ангельский взгляд ровно перед собой, как и надлежит существам высшей силы. Плавная хищная мощь сошлась в нем с праведным высокомерием.
Он прошел мимо меня, но даже не поднял взгляд. Я не сразу сообразила, что, кажется, щит был прозрачен только с одной стороны. С нашей. А изнутри он, наверное, был как туман или молоко.
Очередной удар, взорвавший у ног Ральфара стальную плиту арены, стал для него неприятной неожиданностью. Он поморщился, но не обернулся.
— Боги принимают поединок? — его голос разрезал пространство.
Ответом ему было молчание.
— Не принимают, брат, — Фир снова рассмеялся. — Они хотят собрать кровавую жатву. Им надоело твое великодушие. Сначала ты пощадил того мальчишку, мелкого Гроца. После Кассиуса… Это очень добродетельный поступок, брат, но он, знаешь ли, нарушает мои чертовы права.
Я вздрогнула.
Я догадывалась, что Ральфар пощадил Кассиуса, имитировав его смерть с помощью иллюзии, но про юного Гроца не подумала.
— Как ты узнал? — равнодушно поинтересовался Ральфар.
Он призвал меч, и тот, сверкнув на солнце белым блеском, лег ему в руку.
— Ты владеешь иллюзией, верно? — Фир радостно рассмеялся. — Как я узнал, брат? Просто. Не ты один получил божественный дар. И когда боги спросили, какой дар я желаю, я попросил дать мне тот же дар, которым владеешь ты. Правда, мне пришлось пожертвовать ради него возможностью обрести истинную, но.… Это того стоило.
Веки у Ральфара едва заметно дрогнули из-под черных ресниц плеснуло голодным золотом. Кажется, даже не осознавая своих действий, он рефлекторно взвесил на руке меч.
Но остановился. Он любил Фира, пусть и… по-своему.
— Это было такое странное чувство, брат, — голос Фира стал задумчивым. — Я словно подглядывал в замочную скважину содержимое твоей хитроумной головы. Я вроде как немного жил твою жизнь. Ты очень дозировано пользовался даром, а когда пользовался всегда получал маленькие преимущества, ценность которых крепла с годами. Дружескую услугу от престарелого виконта. Или милость красивой и беззащитной вейры. Кто бы мог подумать, что однажды красивая вейра станет супругой канцлера, который будет лоббировать твои интересы в Совете. А виконт дослужится до первого мага империи. Я едва не начал думать, что боги тайком дали тебе еще один дар.
Ральфар не ответил. Так и стоял спиной к еще парящему в воздухе Фарацу, облитому веселым солнцем.
— Зачем ты заговорил об этом, Фир? — голос Фалче звучал с искренним расстройством. — Ты бы надел этот пресловутый венец на свою дурную голову, правил бы Вальтартой, как и надлежит тебе по праву.
Фир весело рассмеялся, но теперь в его смехе мне слышались нотки полузабытого безумия.
— А кем стал бы ты, брат?
Фир сложил крылья, как недавно Ральфар, и упал вниз, в последнюю секунду повторив его трюк с одним полураскрытым крылом. Только вышло у него не так ловко, как у Ральфара. В синих глазах мелькнуло раздражение.
— Хочешь скажу, кем бы ты стал? — Фир подошел ближе, и я видела его лицо буквально на расстоянии пары метров от себя. — Ты бы стал моей тенью. Ты писал бы моей рукой, смотрел бы моими глазами, слушал моими ушами, ты и ногами бы моими ходил. Ты стал бы истинным правителем Вальтарты, а я бы радовался, что на моей глупой голове лежит императорский венец.
Не в силах смотреть, я закрыла глаза.
Я знала это. Догадывалась. Ральфар получил власть вовсе не для Фира. Люди собирались вокруг Фалче вовсе не для того, чтобы подавать Его юному капризному Величеству портки и кольца. Фира ждала карьера свадебного генерала при истинном императоре.
Фир расхохотался громче, но на этот раз в его смех вплелись нотки злобы.
Я вздрогнула и вновь распахнула глаза.
— Обмануть меня задумал, да, брат?
Тем же коротким щелчком он призвал меч, но Ральфар почти не глядя отразил удар.
После второй. Третий. Не глядя и устало, и, кажется, даже без особого интереса. После четвертого, из рук Фараца с коротким лязгом вылетел меч, разрезанный на две половинки.
— Не вынуждай меня убивать тебя, Фир, — сказал коротко. — Не пользуйся моей любовью к тебе.
После без предупреждения после блока неудачной огневой атаки, отбросил Фараца к противоположной стене. Тот откашлялся кровью и засмеялся снова. Неожиданно ловко вскочил на ноги и занес руку над головой.
Это выглядело глупо и странно. И лишь темнота в глазах говорила, что здесь больше не случится ничего забавного.
А после с руки Фараца сорвался тонкий белый луч, ударив в грудь Ральфара. Последний удивленно отшатнулся. Коротко качнувшись, опустился на одно колено. После упал.
Несколько секунд я онемев смотрела на рассыпавшиеся серебряным блеском волосы, побелевший профиль. Черную, забирающую все больше и больше места кляксу, расползающуюся из-под упавшего тела.
Дернулась, но невидимая Железная дева держала крепко. Дракон Варха, больно сдавившего мне плечи, бесновался от радости.
Но самым страшным было то, что все остальные видели только ее — правильную картинку. Фалаш дурно шутил, комментируя видимые только ему атаки, Пирре смеялся. Вальве лениво и сонно тер лицо. Даже Альп недоуменно и расфокусировано смотрел в пустоту. Только старый маг беспокойно ощупывал взглядом пространство. Но и он пока не видел. И он пока не понял, что произошло.
— Не ненавидь меня, брат.
Фир опасливо шагнул ближе, и присел около Ральфара. Сгреб в горсть серебряные волосы: сначала нежно, почти лаская, после зло, с наслаждением от собственной злобы. Сжал и отбросил, как грязный снег.
— Если хочешь ненавидеть своего убийцу, ненавидь Риш. Ведь это она тебя убила.
Он крутанул кистью руки, словно любуясь ее формой, а после поднес к губам и демонстративно поцеловал.
Я даже не сразу поняла. А после увидела сверкнувшее на пальце золотое кольцо — артефакт, который я когда-то починила для юного Фараца. Его он поцеловал. С нежностью и верой, с которой целуют икону и землю под ногами своих идолов.
— Если бы не Риш, я бы не стал тебя убивать, — сказал задумчиво. — Но так уж вышло, что нам нравятся одни и те же вещи. Кто бы мог подумать, а, Фалче?
Веки Ральфара дрогнули.
Он еще был жив. Он слышал.
— Слушай, — зашипел Варх. — Это интересно.
И Фир, словно жил лишь ради этих слов, заговорил.