— Да, — резюмировал у меня за спиной глава Варх. — Будь у тебя хотя бы сорок таких единиц, ты бы уничтожила мир. Ты невероятна, маленькая богиня, и мне искренне жаль, что ты станешь женой этого испорченного ребенка. Он не заслуживает даже сантиметра твоего нижнего платья. Поэтому думай о том, что ты несешь великое благо стране, продляя жизнь сильной династии.
Да, Риш.
Закрой глаза и думай о Вальтарте.
— Что вы сделали со мной?
— Не можешь дотянуться до дракона своего истинного? — тут же живо уточнил Варх. — Это прекрасная новость. Просто прекрасная. Я очень надеялся на это.
С каким-то немыслимым трудом я сумела повернуть голову на несколько миллиметров, чтобы искоса увидеть радостные лица Фалаша и Альпа. Но те, словно не видели меня. Они видели что-то свое. Ту самую правильную картинку.
Нужно понять, почему при всей своей божественной силе, я стою, как дерево, и не могу пробиться к своему истинному. Ибо первый принцип магии — осознание первопричин.
— Как вы это сделали?
— О, это было совсем не сложно. Мы просто собрали все артефакты, которые ты сделала для отряда Ральфара. Правда с ними пришлось повозиться, поскольку ты сделала их именными, но это стоило того. Ведь прямо сейчас все артефакты до единого направлены на тебя, маленькая Риш. Они ломают твой магический фон. Их много, и все они наполнены божественной силой под завязку.
— И что будет дальше? — спросила тускло.
— О, дальше Ральфар проиграет поединок, и боги испепелят его на месте за нарушение правил. По крайней мере, так увидят это остальные. Это поможет им сплотиться вокруг убитого горем Фараца. Возможно вашу поспешную свадьбу они не одобрят, но ты ведь тоже будешь убита горем. Ты будешь нуждаться в защите сильного дракона, так что вас никто не осудит. Вас поймут.
Задавать дурацкие вопросы наподобие «а если откажусь?» я не стала. У меня дети. Нет, Вархи не погнушаются убить одного из них для демонстрации силы.
Немыслимым усилием я со всей доступной мне драконьей силой ломанулась сквозь пелену к Ральфару. Добраться до него. Поделиться силой. Своими маленькими пятью единицами. Но меня встретила уже знакомая глухая стена.
«Пожалуйста, — взмолилась я кому-то невидимому. — Помоги мне! Если я так важна для Вальтарты, помоги.… нам».
Боги молчали.
Так же как молчали, когда поединок пытался закончить Ральфар.
Почему, почему они молчат?!
«Потому что у тебя есть все, чтобы победить,» — раздался в голове незнакомый и совершенно непередаваемый голос.
Так мог бы разговаривать первый в мире компьютер. Делая ошибки в ударениях, лишенный эмоционального окраса, полностью полярный человеческой природе.
Я слепо метнулась взглядом по размытой от слез картинке.
Фалче, судорожно сжавший камень здоровый рукой, чтобы не упасть окончательно. Фир, скачущий рядом и весело втирающий ему что-то про братскую любовь. Варх, сопящий мне в шею и хищно наблюдающий за полезным с его точки зрения убийством.
Старый маг?
Нет, не он. Старик-маг обманут моими бестолковыми божественными артефактами.
«Кто ты? — взмолилась тихо. — Скажи, кто ты?»
«Ты называешь меня Верностью, хозяйка».
Верностью….
Юс?!
Я с трудом опустила взгляд, но увидела только кончики острых белых ушей.
— Заканчивай, — коротко приказал Варх. — Ральфар сильнее. И ему помогают боги. Каждая секунда промедления приближает нас к провалу.
Кажется, Варх и Фир каким-то образом переговаривались друг с другом через магическую пелену. Вполне возможно, что даже благодаря одному из моих артефактов.
«Что мне делать, Юс?! Пожалуйста…»
Я даже не сказала, я лишь подумала, и тут же накатил стыд. Человек просит помощи у волка. Насколько же слаб этот человек?
Я — девочка-девочка. Мне нравятся артефакты, цветы и красивые вещи. Я умею создавать уют, красоту и маленькие радости, умею дружить и не умею предавать. Я буду подавать патроны своему мужчине, но никогда не научусь стрелять.
В мой функционал не положили хорошей здоровой агрессии. Я не умею убивать. Даже те семь лютиков, загубленных ради одного артефакта, мне было жаль.
Семь.… лютиков…
«Да, хозяйка, — подтвердил бесстрастный голос. — Ты думаешь верно».
Если против меня работают мои собственные артефакты и я не могу пробиться к своему истинному, то… Мне остается только одно. Сделать новый артефакт.
Который будет сильнее, мобильнее и изощреннее всех остальных. Не беда, что я не могу двигаться. Достаточно, если двигаться будет мой артефакт, ведь…
Сделать артефакт можно буквально из чего угодно.
Мне нужно только время. И возможность.
Взгляд метнулся по доступному ему пространству, отыскивая хоть один подходящий предмет, но увы. Перед глазами была только щитовая магическая пелена, которая почти не поддавалась мне. Ее магия была подкреплена моими же артефактами, что усложняло задачу.
— Постойте, — выдавила не без усилий, выгадывая несколько минут жизни Ральфару. — А императрица? Однажды она спасла меня от Фаншера.
Варх застыл, и я добавила в голос немного мягкости:
— Она и к Ральфару всегда была добра до того, как дала ему темный источник. Я не могу ее понять. Прошу, посмотрите на меня, мне сложно говорить в пустоту, глава Варх.
Кажется, я выбрала верный тон.
Драконам очень нравились хрупкие вейры, которые их о чем-нибудь просили и красиво плакали от горя. Варх сдвинулся и чуть повернул меня за плечи, разрешая сместить взгляд на него.
На секунду я отстраненно оценила его, как любая женщина оценивает любого мужчину. Усталый, сосредоточенный, глаза пылают неземным, почти лазерным блеском. Пожалуй, очень привлекательный даже в свои сто с копейками лет. Жуткий только. Чужой.
Без раздумий перешла на магическое зрение, оценивая жесткую золотую сеть, покрывшую его тело, подобно проволочному каркасу. И Варх, и его дракон были хищниками, в их характере было захватывать и уничтожать.
В груди дрогнуло.
Этот человек дирижировал моей судьбой восемнадцать лет. По его приказу я плакала или смеялась. Он знал каждый мой шаг.
— Императрица всегда была умна, — и знал не только обо мне. Не было для него тайн в Вальтарте. — Прикидываясь бессильной и нелюбимой, плела свои интриги по темным углам, подобно старой Арахне. Сначала она приручила Ральфара, после уничтожила Кассиуса, связав его жизнь с одной из Гроц. Вы наверное догадываетесь, что Гроц держали последнего на поводке, заставляя действовать в амплуа любимого сына.
— Зачем? — спросила тихо, хотя знала ответ.
Чтобы скрыть в его тени Фараца. До поры, до времени.
Сколько уничтожено жизней, сколько сломано судеб ради этой минуты?
Теперь я знала, почему умерли Арнош. Потому что осмелились защитить иномирянку. Император рассчитывал, что я уеду в северное поместье обычной веей, которую некому защитить. Ему была не нужна графская дочь, пусть и приемная.
Что ж, как мать, я могла понять чувства императрицы. Но я просто Риш, и я люблю Ральфара. Мне предстоят дорого оплатить счет за свое короткое счастье.
Сердце задергалось в груди полумертвой бабочкой.
Мне нужен артефакт. Мне нужен артефакт прямо сейчас. Любой ценой. Из любой вещи!
Глаза снова заволокло пеленой слёз.
Я уже знала, что сделаю это.
«Есть только одна попытка, хозяйка», — напомнил призрачный голос Юса, и я решилась.
Взглянула Варху в глаза, спросила:
— Как ваше имя?
— Вилиам, — сказал глава Варх с усмешкой. — Но зачем вам, вейра Ариана?
Я снова закрыла глаза. Они были мне больше не нужны. Я видела сеть сквозь веки пылающими полосками, облепившими тело.
Дракон Варха, наконец, что-то почуял, задрожал в липкой паутине нитей, но было уже слишком поздно.
— Вилиам… — вот так, осторожно сдвинуть первую из нитей, идущую из магического узла на горле. Чуть-чуть. Нежно. — Вы же понимаете, что Фарац безумен. Он утопит Вальтарту в крови, — коснулась следующей нити, переплетая ее с другой — такой же упрямой и золотой. — Скажет ли спасибо ваш род, если Фарац сочтет нужным его уничтожить? Вы держите его на крючке. Он будет искать способ избавиться от вашей руки на горле.
Я закончила и медленно открыла глаза.
Варх почувствовал. Дернулся. Взгляд его остекленел и остановился, из губ поползла нитка крови, но организм еще функционировал. Еще билось сердце, качая кровь.
— Что.… ты… сделала… — его ум еще работал, хоть и был намертво заперт в клетке тела.
Артефакт.
Я сделала артефакт.
Язык у Варха заплетался. Его магическая форма не выглядела совершенной, но внешняя оболочка обрела стальную гладкость, а магические жилы стянулись в районе запястий. Безнадежно искалеченный дракон вяло дергался в глубине его тела, вплетенный в сеть, как часть огневой силы.
Будь мы на экзамене, я бы честно призналась, что запорола свой первый живой артефакт.
Кажется, Варх был уже наполовину мертв, но пока не осознавал этого.
Зрение у меня окончательно затуманилось.
— Освободи меня, артефакт, — сказала тихо.
Варх рваными рывками поднял руку, выписал несколько рун в воздухе, и я пошатнувшись осела на один из разломанных камней, что были разбросаны вдоль двора и поросли мхом. Ноги меня не держали, а пальцы дрожали от перенапряжения.
Люциан и Альп, наконец, заметили, что со мной что-то не так. Старый маг, Пирре и Вальве отвели взгляд от пелены, но было уже поздно менять стратегию.
— Сними иллюзию, — приказала жестко.
— Нель… зя…. — выдавил Варх. — Да…р…
В его взгляде животный ужас тесно переплелся с ненавистью и, кажется, восхищением.
Речь звучала бессвязно, но я прекрасно поняла его слова. Дар иллюзии принадлежал Фарацу, и на него глава не имел влияния. Вполне вероятно, что и мои перехваченные артефакты работали с его даром в хорошем магическом резонансе, и остановить их будет непросто.
— Что происходит? — вклинился тихий угрожающий голос.
Альп умудрился подскочить одним слитным прыжком, но я выставила перед собой ладонь. Жаловаться, объяснять и просить о помощи было поздно.