— Я люблю детей и хорошо с ними лажу, — признался Джаспер спокойно. — У моего друга Карадоса есть внуки, и когда я навещаю его, они вцепляются в меня, как пиявки. Приходилось часами их развлекать, но это было забавно…
Я представила себе Джаспера, утирающего сопливые носы и дующего на разбитые коленки, рассмеялась и покачала головой. Как же плохо я его знала! Даже не подозревала об этой его стороне. Ну конечно, он станет замечательным отцом. Он заботливый, и внимательный, и строгий, и…
Джаспер наблюдал за моим весельем с некоторым замешательством.
— Вот я дурень, — внезапно произнес сердито, поднялся с кресла и потер лоб.
— Кажется, поторопился. Я так и не спросил… Ты ведь выйдешь за меня?
Последние слова он произнес настороженно, и даже как будто робко.
Я вытаращилась на него. Сквозь разбитое стекло витража светила луна, ветер продолжал задувать в щели, поднимал пыль и играл обрывками бумаг на полу, и среди этого холода и неуюта мне делали предложение. С ответом тянуть не стоило: такого беспокойства в глазах Джаспера я не видела ни разу, даже когда он вытаскивал меня из очередной передряги.
— Конечно, Джаспер, — ответила я просто. На его лице мигом появилось облегчение.
— Я не очень-то романтичен, верно? — усмехнулся он. — Даже кольца подходящего нет, чтобы надеть тебе на палец.
Он вновь опустился в кресло, взял меня за руки и тут, наконец, заметил толстый словарь на коленях.
— Это что? — удивился он. Я опять чуть не расплакалась, вспомнив наше расставание.
— Ты оставил его для меня на столе в то утро… а я так и не успела раскрыть его, и не узнала, что ты сказал мне накануне, — произнесла я горестно.
— «Моя любовь к тебе негаснущее пламя», — тихо произнес Джаспер. — Вот что я тогда сказал. Это первая строка стихотворения, которое написал небесный механик Филион Кастор для своей возлюбленной. По легенде, она была дочерью часовщика, которого он выдал инквизитору. Она так и не простила ему этого предательства, и Кастор раскаивался в своем поступке всю жизнь.
— Это очень красиво, Джаспер. Ну вот, а говоришь, что не романтичен.
— И все же не стоило использовать стихи старого пройдохи, чтобы говорить о любви. В тот момент, после всех загадок Кастора, это показалось забавным… но я исправлюсь. Отныне буду каждый день говорить тебе о любви своими словами. Каждый раз по новому. Иногда вовсе без слов.
Мне стало хорошо, как никогда в жизни. Я хотела было потребовать, чтобы он начал исполнять свое обещание прямо сейчас, но у Джаспера были другие планы.
— Пойдем, — он поднялся и потянул меня с кресла. — Тебе нужна горячая ванна и сытная еда.
И я все это получила. Джаспер привел меня в гостевую спальню, которая не пострадала от налета вигилантов. Это было роскошно обставленное помещение с широкой уютной кроватью и смежной ванной комнатой. Джаспер принялся хлопотать. Первым делом, развел камин, усадил меня в кресло перед огнем и закутал в плед. Огонь заплясал на поленьях, распустился, как яркий цветок подсолнечника. Сонная теплота окутала голову, щеки запылали, и меня охватило умиротворенное оцепенение. Джаспер тем временем наведался в котельную и сумел за считанные минуты запустить механическое сердце дома. Я слышала, как он отдавал распоряжения своим помощникам внизу, которые также впряглись в работу. Затем вернулся и занялся насосом и газовой колонкой в ванной. Вот это была настоящая магия: менее чем за полчаса он умудрился изгнать из «Дома-у-Древа» дух запустения и сделал его пригодным для жизни.
Я почти уснула, когда Джаспер вытащил меня из кресла и заставил пройти к наполненной до краев ванной.
— Раздевайся.
Не дожидаясь моего ответа, Джаспер принялся снимать рубашку, в которую меня нарядили теургессы перед ритуалом. При виде бурых пятен на ткани он побледнел и крепко сжал губы. Я невольно схватилась за края ворота, когда он попытался стянуть рубашку с моих плеч.
— Не время смущаться, Камилла, — произнес Джаспер сердито. — Ты едва на ногах стоишь. Я помогу. Или боишься, что увидев тебя обнаженной, я немедленно наброшусь на тебя?
— Было бы здорово, — пробормотала я, улыбаясь и опуская руки.
— Успеется, — усмехнулся Джаспер. — Полезай в ванну, а я схожу на кухню. Надеюсь, там отыщется что-нибудь съестное.
Не передать, какое наслаждение я испытала, когда погрузилась в горячую воду. Недавние ужасы показались дурным сном. Пузырьки ласкали кожу, тело стало невесомым, от пара шел аромат сирени и мяты, и жизнь с каждой минутой становилась все лучше. Я превратилась в безвольное существо без единой мысли в голове, способное только наслаждаться.
Я могла бы провести в этой ванне несколько часов, и не сильно обрадовалась, когда вернулся Джаспер и решительно вытащил меня из воды. Без всякой спешки он растер меня жестким полотенцем, я покорно позволила ему сделать это. Он проделал эту процедуру со сдержанностью и отстраненностью заправской горничной, но был не так спокоен, как хотел казаться. От меня не укрылся быстрый жаркий взгляд из- под сурово сведенных бровей, да руки его пару раз замешкались на изгибах моего тела. Я закрыла глаза, упиваясь его прикосновениями.
— Да ты совсем спишь, — сказал Джаспер. — Потерпи немного. Вот, надень. Позднее схожу за твоими вещами на третий этаж. Пока придется довольствоваться этим.
Он вручил мне собственную рубашку, и отвернулся, пока я ее надевала, хотя, на мой взгляд, это было абсолютно лишним. Затем он отвел меня в спальню. На столике возле кровати стояла кружка какао с ванилью и тарелка горячих овсяных лепешек и начинкой из корицы и яблок.
— Сидония успела приготовить специально для тебя, — пояснил Джаспер. — Эта орава внизу устроила импровизированную вечеринку. Мой винный погреб полностью разорен. Он перенес налет вигилантов, но теперь ему пришел конец. Такое ощущение, что в «Дом-у-Древа» сбежались все, кто когда-либо имел к нему малейшее отношение, и все мои знакомые. Слуги расположились за одним столом с теургами, друзьями, кто не отвернулся от меня за эти недели, и пьют с ними на брудершафт. Шер привела Лилу и Изотту, а мои парни и не думают возвращаться по домам. Кажется, они считают «Дом-у-Древа» чем-то вроде неприступного замка и хотят отсидеться в нем, пока все не утрясется. Завтра выставлю непрошенных гостей вон. Здесь Оглетон, Ирвин, Эрина, Карадос… и Кассиус тоже, — добавил Джаспер после паузы. — Правда, он пока вынужден спрятаться на леднике. Ему срочно понадобился большой кусок льда. Никак не может остановить кровь из носа.
— Ты все же его проучил? — поинтересовалась я с набитым ртом.
— Вовсе нет, — помотал головой Джаспер. — У Шер тяжелая рука — и отходчивое сердце. Скоро он будет в порядке и сможет присоединиться к остальным.
Джаспер пошел к двери и я торопливо окликнула его:
— Ты куда?
Мне не хотелось, чтобы он уходил.
— Оставлю тебя ненадолго, если позволишь. Мне тоже нужно привести себя в порядок.
Я устыдилась и кивнула. Все это время он занимался только лишь мной, хотя сам наверняка валился с ног от усталости.
Впрочем, одна я спальне не осталась. Стоило Джасперу выйти, как одеяло потянул кто-то невидимый под кроватью. В первый миг я сильно перепугалась, но на колени уже взгромоздился появившийся словно ниоткуда альфин. Он бесцеремонно забрал у меня кусок лепешки, и не отказался выхлебать остатки какао из кружки.
Когда Джаспер вернулся, увиденное ему совершенно не понравилась. Он брезгливо согнал альфина — тот покорно убрался за дверь — и сел рядом со мной. Выглядел он непривычно, и я встрепенулась.
Джаспер успел привести себя в порядок и даже побриться, и теперь на нем были лишь черные шелковые штаны да распахнутый халат. Он похудел, но не потерял ни своей силы, ни стати. Я не могла отвести взгляда от его широкой обнаженной груди с выпуклыми мышцами, от золотистой кожи, покрытой короткими темными волосками, и почувствовала жаркую волну желания, такого острого, что стало стыдно.
— С днем рождения, Камилла, — произнес Джаспер, как ни в чем не бывало. — Я не забыл о нем. И меня есть подарок. Я приготовил его давным-давно, но увы, сегодня ты его не получишь. Он временно в виварии моего друга Карадоса. Этот подарок большой и довольно сердитый, вовсе не такой ласковый, как твой альфин.
— Я так и знала, что это ты выкупил полигера у Крипса! — воскликнула я. — Ведь это тот самый полигер, верно? Которого забрала твоя дур… прости, баронесса Мередит.
Джаспер кивнул.
— Думаю, лучше будет отвезти полигера на его родину и отпустить восвояси, но возможно, ты сначала захочешь дать ему какое-нибудь глупое имя, вроде Фаро.
— Спасибо, Джаспер, — я отставила кружку и хотела обнять его, но Джаспер оперся руками о колени, приготовившись встать, и произнес несколько скованно:
— Ложись спать, Камилла. Забирайся под одеяло, здесь становится прохладно.
— Ты уходишь? — произнесла я разочарованно.
— Лягу в соседней комнате. Тебе нужен покой. Зови, если что понадобится.
Я задохнулась от возмущения. Его заботливость переходила все границы! И тогда я приподнялась, положила ему руки на плечи и изо всех сил толкнула. От неожиданности он повалился спиной на кровать; не давая опомниться, я взгромоздилась на него и прильнула к груди, а затем заглянула в лицо и решительно заявила:.
— Ну уж нет, Джаспер. Ты останешься здесь. Больше никаких расставаний, ни на минуту. Хочу каждое утро просыпаться рядом с тобой. Хочу разговаривать с тобой, слушать твои истории, научиться всему, что ты знаешь сам. Хочу, чтобы наша жизнь была размеренной и монотонной. Никаких приключений, подземелий, монстров, мертвецов и древних тайн. Немного спокойствия для разнообразия не повредит.
Джаспер положил руки на мою талию, сделал резкое движение и через миг я оказалась лежащей на спине, Джаспер оказался сверху и прижал меня к кровати всем своим телом.
Наконец, он поцеловал меня, и поцелуй вышел жадным и немного грубым — именно таким, какой мне и был нужен в этот момент.