Вид его радовал: бледность ушла, держался хозяин прямо. Ладонь левой руки забинтована, но плечо, видимо, не беспокоило.
Ответил коротким кивком на приветствие, окинул комнату взглядом, всмотрелся в столик с оставленным стаканом, потянул носом воздух, поднял брови в недоумении.
— Не знал, что вы тут курите дорогие сигары, госпожа Камилла. И изводите запасы моего джина. Не стоит делать этого в одиночестве — так и спиться недолго.
— Здесь только что был Кассиус, — объяснила я, охрипнув от неловкости. — Это он принес. Как ваше самочувствие, Джасп… господин Дрейкорн?
— Благодарю, отлично. У вас легкая рука. Не стоило в вас сомневался. Спасибо.
От скупой похвалы стало приятно, я заулыбалась.
Г осподин Дрейкорн медленно обошел комнату, разглядывая полотна, которые я почистила и выставила вдоль стен.
Повернулся, удивленно посмотрел на меня и спросил:
— Зачем вы возитесь с этими картинами, госпожа Камилла? Они не представляют из себя никакой художественной ценности. Низкопробная мазня, которой баловался мой прадед.
Такого вопроса я не ожидала, но ответила сразу — стало обидно за художника:
— По мне, так они прекрасны, господин Дрейкорн. Словно окна в другой мир. Я мало что видела на своем веку. Картины вашего прадеда дают мне пищу для фантазий, позволяют не угаснуть мечтам. Не так-то просто поддерживать мечты живыми и яркими, господин Дрейкорн.
— И о чем же вы мечтаете, госпожа Камилла? — с подлинным интересом спросил хозяин, кое-как располагаясь за столом, где недавно сидел Кассиус; колченогий стул заскрипел под его сильным телом. — О том же, что и все? Деньги? Удачное замужество? Свой дом?
— Деньги и свой дом — хорошие вещи, господин Дрейкорн, — признала я. — Замужество — не думаю, я пока не готова стать привязанной к неизвестному мужчине, потакать его прихотям ради комфорта. Не об этом я мечтаю. Хочу делать что-то сама, по своей воле, и достичь в этом успеха. Хочу повидать мир.
Его вопрос растревожил чувства и душу, и я добавила, повинуясь порыву:
— Я вам завидую, господин Дрейкорн. Той жизни, что вы вели. Приключения, исследования, путешествия. Я слышала ваши беседы с Кассиусом, когда вечерами вы сидели внизу, в мастерской за бутылкой вина. Мне понравились ваши рассказы о том, как вы прокладываете путь по звездам и составляете карты. О том, как вам пришлось защищать капитана в драке на рынке в Иллукуме, где продают рабов, обладающих экзотическими навыками. Как искали украденные чертежи в ныряющем дворце дюка Лудджера. Как исследовали пролив в море, где до сих пор живут древние ящеры. О встрече с пиратами, когда «Центавр» взял на абордаж командный корабль, и оказалось, что пиратский капитан — красивая и бесстрашная женщина, и она предложила вам схватку без посторонних глаз, один-на-один, в ее личной каюте…
— Тьма, вы что, и это подслушали?! Да у вас совсем стыда нет, госпожа Камилла.
— Почему подслушала? Вы же знали, что я корплю над документами наверху в кабинете по вашему приказу.
— Я тогда совсем забыл о вас, черт побери. Должны были догадаться, что эта история не для девичьих ушей.
— Не беспокойтесь, я вышла, когда Кассиус принялся расспрашивать о приемах, которыми вы взяли верх над пиратской королевой… хотя ушла не без сожаления. Так и не узнала, чем все кончилось.
У хозяина на скулах выступили красные пятна, и я поняла, что сумела его смутить. Мне это ужасно понравилось.
«Поделом, Джаспер, не только вы умеете провоцировать в разговоре».
— Довольно об этом, — прервал хозяин, — я уже понял, что вы — фантазерка, которая плохо знает жизнь и потому считает, что мир прекрасен везде, кроме места, где она находится в этот момент. Удивительно, что приключения в подземельях Адитума не отбили у вас вкус к авантюрам. Ну-ка, поговорим о том, что вы натворили в склепе. Можете объяснить, какая дурь пришла вам в голову, что вы полезли проливать кровь на жертвенный алтарь?
Я вздохнула. Объяснение будет не из простых.
— Меня заставили.
— Что за чушь?!
Я рассказала все, без утайки.
Господин Дрейкорн слушал внимательно, не перебивал, вопросов на задавал, сверлил недоверчивым взглядом, так, что я начала путаться и сбиваться — решила, что ни капли он мне не верил. В конце концов замолчала, глотая слезы обиды.
Хозяин сильно помрачнел и несколько секунд сидел молча, нахмурив лоб и плотно сжав губы, будто пытался отогнать тревожные мысли. Наконец, вынес вердикт:
— В благовония, которые применяются при ритуалах, добавляют специальные вещества, чтобы избавить жертву от страданий. Они одурманивают, дарят перед смертью эйфорию и приятные видения. Видно, вы подошли к курильнице слишком близко, глубоко вдохнули и поплатились. Вам все привиделось.
Неведомая раньше деталь ритуала заставила содрогнуться. Оказывается, теурги заботятся о чувствах существа, истекающего кровью по их милости. Какая отвратительная бесчеловечная гуманность!
— Не скажу, что видение было приятным, — ответила я с сарказмом. — Совсем напротив. У вас есть другое объяснение, господин Дрейкорн? Демоны могут являться к людям таким образом?
— Как правило — нет, — ответил господин Дрейкорн после паузы, — демоны незримы. Вы иновидица, и различаете смутные тени. Большинство людей не видят ничего. Теурги воспринимают демонов ментальным оком. Дело непростое: для этого требуется специальная подготовка и умение выносить сильное напряжение и боль. Демоны не могут повелевать людьми… кроме архонтов. Но это исключено.
— Архонт? Ко мне явился демон-архонт Валефар?
— Нет. Валефар является к избранным теургам, готовым принять его, и только в исключительных случаях. Если бы к вам, неподготовленной юной девушке, сроду не имевшей дела с магией, явился архонт Валефар, чтобы запросто поболтать, да еще и принялся лезть к вам в голову, вы бы в лучшем случае лишились разума, в худшем — упали замертво с расплавленными мозгами.
Внезапно господин Дрейкорн поднялся и, заложив руки за спину, прошелся вдоль стены с расставленными картинами, затем стремительно подошел ко мне. Я насторожилась — обычно суровое лицо его сейчас выдавали сильное волнение и озабоченность.
— Камилла, — он схватил меня за руки и привлек довольно близко, — мне нужно подумать над этим. Обещайте, что если вдруг вам опять померещится некий образ в дыму, или в глубине зеркала, или в водяных брызгах, и заговорит с вами — ни за что не отвечайте. Ни единого слова. Не показывайте, что вы его видите.
Взгляд хозяина был полон неясных мне эмоций, а его руки сжимали запястья так сильно, что я ни с того ни с сего заволновалась, кое-как вывернулась, ускользнула, отошла к стене и занялась картиной, чтобы скрыть заалевшие щеки. Что за привычка — хватать, не соизмеряя силы! Он уже оставил мне синяки на плечах тогда, в склепе.
Смущение стало еще острей, когда я заметила, что ворот мальчишеской рубашки расстегнулся — на две пуговицы! При желании с высоты своего роста господин Дрейкорн мог рассмотреть куда больше, чем позволяли приличия.
Вот беда! Еще решит, что я специально пытаюсь завоевать его расположение древним способом. Ломая пальцы, принялась застегивать ворот. Получилось хуже — теперь господин Дрейкорн с недоумением следил за моими мечущимися руками.
Тогда спросила первое, что пришло на ум:
— Знаю, вы не выносите зеркал и дыма. Что вы там видите? Кто-то тоже является вам?
— Это очень личный вопрос, госпожа Камилла, — отрезал хозяин. — Такие вещи среди теургов не принято обсуждать. В любом случае, это не имеет отношения к тому, что с вами произошло.
Неловкость ситуации разрядило ворчание, которое перешло в тихий, но настоящий львиный рык. Я подпрыгнула — в корзине проснулся альфин. Он вскочил, вздыбив шерсть на загривке и прижав уши, тонкий хвост бил слева направо, обезьянья мордашка некрасиво сморщилась, обнажив острые как иглы клыки.
— Маленький дьявол, — с отвращением сказал господин Дрейкорн. — Вы должны отнести его в виварий, Камилла. Выходили — и хватит. Это не кошечка и не собачка.
— Что с ним будет, Джаспер? — спросила я тихо, от растерянности забыв о формальностях. В глубине души я надеялась, что он разрешит мне оставить Фаро, но помнила, что альфины стоили немалых денег. С чего мне рассчитывать на такой подарок? Размышления о дальнейшей судьбе зверя не радовали.
Господин Дрейкорн прищурил глаза и секунду-другую смотрел на меня внимательно, слегка наклонив голову. Неожиданно его губы сложились в неприятную усмешку.
— Я подумывал над тем, чтобы продать его — лишние деньги сейчас не помешают, но баронесса Мередит умоляла преподнести альфина ей на день ангела. Леноре сложно отказать — привыкла получать, что ей хочется.
Я похолодела. Конец альфина был очевиден в любом случае. Хозяин молча смотрел на меня, будто ждал определенных слов или действий. Я понимала, что провоцирует он меня неспроста. Что-то было у него на уме. Крепко сцепила руки, вздохнула и решительно сказала:
— Господин Дрейкорн, зачем вы мне это говорите? Вы же знаете, как я к этому отношусь.
— Вы спросили — я ответил. Рассчитывали услышать какой-то другой ответ? Я не держу домашних животных. Мне неприятно видеть, как они на меня реагируют.
— Я заплачу. Куплю у вас альфина. Сколько?
— Торговцу я отдал восемь тысяч декатов.
Я онемела. Скромной помощнице нечего даже зарится на такой щедрый подарок от хозяина.
Пауза затянулась.
— Вы можете вычитать их у меня из жалованья.
— Сейчас я вам плачу четыреста декатов в месяц. Если буду удерживать все до сентима, выплата долга растянется на полтора года. Предположим, оставлю вам четверть, чтобы вы посылали деньги отцу, если он не передумает слезать с вашей шеи. Срок растягивается. Не забывайте, что договор скоро истекает. Я рассчитывал, что к этому моменту все страницы будут найдены, и продлевать его с вами не намеревался. Не беспокойтесь, на улице не окажетесь. Теперь я чувствую за вас ответственность, после того, во что втянул. Можете остаться при кухне, или занять место Эрины — ле