Сердце замерло; не верилось, что Джаспер произносит эти слова.
Он был искренен: голос его звучал сухо, но на лице ни тени насмешки или снисходительности.
Наверное я сплю и вижу сон. Что я должна сказать? Как благодарят за комплимент?
Пока я молчала и придумывала ответ, он опять закрыл глаза и продолжил завязывать шейный платок, но теперь его красивые руки двигались медленно — конец черной шелковой ленты выскользнул, и Джаспер никак не мог с ним справиться.
— Позвольте, помогу вам, — я подошла вплотную и осторожно коснулась складок ткани на его груди. Хозяин послушно отпустил руки. Возилась я долго, и не только потому, что никогда не имела дело с шейными платками. Я чувствовала, как Джаспер смотрит на мое лицо, и от этого пальцы стали неловкими. Глаза неуклонно поднимались к квадратному подбородку и твердо очерченным губам.
Наконец, я закончила и осторожно отступила.
— Все получилось, — уверила я хозяина и поинтересовалась:
— Как вы можете обходиться без зеркал? Кассиус говорил, вы даже бреетесь, не глядя на свое отражение.
— Привык, да и зеркал избегаю не всегда. Могу бросить взгляд-другой. А теперь и вы пришли на помощь.
Я вопросительно глянула на него, но ничего сказать не успела.
— Нет, не спрашивайте опять, в чем причина моей нелюбви к зеркалам. Не хочу об этом говорить — перебил он, но недовольным не выглядел, — Пора отправляться. Готовы?
— Полностью.
— Тогда в путь. Ехать предстоит далеко. По дороге расскажу, чего следует ожидать от приема.
Днем выпал снег, и Аэдис превратился в белый призрак самого себя. Небо темнело, на улицах победнее фонарщики зажигали газовые фонари, в респектабельных районах пирамиды магических светильников вспыхивали красноватым огнем, словно языческие погребальные костры.
Экипаж миновал центральную часть города и помчался по улицам рабочих предместий. Крипе построил имение «Гептагон» недалеко от своих мастерских возле порта. Путь предстоял неблизкий.
За окном тянулись приземистые, черные здания мануфактур и фабрик. Монотонность пейзажа время от времени разбавляли индустриальные сооружения, сотворенные демонами: погрузчики, похожие на клешни морских крабов, переплетения рельсов, по которым скользили дышащие паром вагонетки. С паучьей грацией ползли самоходные клети; суставчатые трубы изрыгали дым и зеленоватое пламя.
Мрачная картина, но в мощи демоновых агрегатов заключалась своеобразная красота, которая странным образом перекликалась со сверкающим подвижным куполом Небесных часов — массивные чужеродные механизмы на земле, и призрачные механизмы за рваными черными облаками.
Долго рассматривать угрюмые окраины не пришлось. Господин Дрейкорн властно тронул меня за плечо, привлекая внимание.
— Камилла, слушайте внимательно, — потребовал он, — вы должны знать, как следует себя вести на приеме. Главное — далеко не отходите. Я должен всегда видеть вас. Держитесь незаметно, внимания не привлекайте. Крипе наверняка захочет поболтать; ведите беседу спокойно, вежливо. Помните, мы едем не развлекаться, а говорить о делах.
Крипе раз за разом отказывался продавать книги. Ему нужны не деньги, а услуги определенного рода. Ранее он желал получить кое-какие документы моего отца, которых у меня нет. Однако Крипе полагает, что я говорю неправду. Отец вовсю пользовался доступом к имперским архивам, и собрал внушительную коллекцию компромата. Не гнушался пускать его в ход; Крипе опасается, что некоторые его делишки могут всплыть в неподходящий момент, теперь, когда он продвигает свою кандидатуру на членство в Совете Одиннадцати. Есть еще одна услуга, которую он жаждет получить от меня. Кое-что, связанное с моим… талантом теурга, но об этом не может быть и речи.
Джаспер помолчал, настороженно вглядываясь в мое лицо сквозь полусумрак экипажа.
— И в этот раз он не отдаст книги просто так. Возможно, Крипе хочет использовать в сделке вас. В обмен на книги потребует несколько лет вашей жизни. Предложит вам большие деньги и свое покровительство. Эти книги я должен получить любой ценой.
Я перепугалась. Джаспер готов пожертвовать мной, чтобы получить желаемое? Он опять замолчал. Лицо его показалось мне зловещим.
— Но даже если вы вдруг сглупите и согласитесь на предложение Крипса, я сделаю все, чтобы этого не произошло. Крипсу вы не достанетесь.
У меня вырвался вздох облегчения.
— Есть один план. Придется им воспользоваться, если все пойдет вкривь и вкось. Вам в нем отведено важное место. Не буду скрывать: дело щекотливое.
Пойму, если откажетесь.
— Что за план?
— Хочу выкрасть эти книги.
Я не верила ушам.
— Выкрасть? Как вор или взломщик?
— Именно. И совесть меня не будет мучать, не надейтесь. Я не раз выполнял подобные задания по поручению Тайного Корпуса. Канцлер заставлял меня служить империи разными путями. Спокойно сделаю это еще раз.
— А император не может заставить Крипса отдать вам эти книги?
— Нет. Император и канцлер покровительствуют Крипсу, но не доверяют всецело, да и с Советом Одиннадцати редко приходят к соглашению. К тому же я далеко не все докладываю императору. Его и мои интересы не совпадают. Камилла, не забивайте себе голову. Просто делайте, что я скажу.
— Хорошо.
Джаспер улыбнулся.
— Вот такой я вас люблю, когда ничего не расспрашиваете и со всем соглашаетесь.
Хоть я и поняла, что он имел ввиду, в груди разлилось тепло. Хотелось бы услышать такие слова в другой ситуации, и чтобы смысл он в них вложил другой… но готова довольствоваться и этим.
Экипаж замедлил ход; я вновь прильнула к окну. Из темноты мрачной громадой вырастало высокое здание, которое несомненно было создано при помощи потусторонних сил. Семиугольную башню, сложенную из черных плит, не отражающих свет, венчал яркий стеклянный купол, и от этого она напоминала маяк, который мог бы указывать путь к чертогам Странника Смерть.
Экипаж подпрыгнул пару раз на брусчатке и остановился. Джаспер вышел и помог выйти мне. Моя рука дрожала от волнения, и, желая успокоить, хозяин легко сжал ее и провел большим пальцем по внутренней стороне моего запястья; кожа там оказалась чрезвычайно чувствительной; по телу прокатилась волна дрожи иного рода. Я порадовалась, что не надела перчатки.
Лакей в ливрее непривычного серебристого цвета поспешил к высоким стеклянным дверям и приветливо распахнул. Мы прибыли немногим позже назначенного времени, и кроме нас у парадного входа никого не было.
Я крутила головой, широко открыв глаза. Холл «Гептагона» напомнил Адитум: те же стены неправильной формы, те же потеки металла, в которых угадывались непривычная симметрия, и спиральные колонны, изгибающиеся под прихотливыми углами. Из окон-щелей на темный паркет падали полосы яркого утреннего света, хотя снаружи наступил ненастный зимний вечер. Сквозь стекла заглядывало тоскливое темно-серое небо, снаружи налипли хлопья снега, и от этого магическое солнечное освещение казалось неправильным и больно резало глаза.
Не спеша подошел грузный дворецкий в сопровождении лакея. Облик лакея вызывал непроизвольное отвращение. Вскоре я поняла, почему — передо мной был некрострукт! Раньше таких видеть не доводилось. Этот казался куда отвратительней остальных, потому что походил на человека.
Его неуклюжее, тощее тело было затянуто в серебристую ливрею, на руках красовались белоснежные перчатки. Не было видно ни мумифицированных сухожилий, ни каучуковых трубок, ни шарниров, однако они угадывались сквозь ткань, которая топорщилась в самых неожиданных местах. На голове лакея сидел черный опрятный парик, лицо пряталось за фарфоровой маской. Выполнена она была искусно, но я бы предпочла видеть то, что она скрывала — кукольные черты казались зловещими, была в них некая неправильность, а слащавая улыбка на застывших губах пугала до дрожи.
Двигался он плавно, но время от времени механизмы давали сбой, и лакей содрогался, будто дворецкий незаметно прикладывал к нему раскаленный прут. Один раз под ливреей что-то громко щелкнуло и тонкие ноги безвольно разъехались.
Тогда дворецкий нетерпеливо ткнул лакея кулаком в поясницу, и тот с трудом выпрямился, издав шипящий звук.
Некрострукт протянул руку, желая принять нашу верхнюю одежду, но Джаспер брезгливо отогнал его движением кисти. Я была ему за это благодарна; от оживленного демоническими силами лакея мороз продирал по коже. Принять пальто пришлось дворецкому, который не преминул показать свое недовольство красноречивым движением бровей. Господин Дрейкорн нахмурился, и дворецкий учтиво склонился, указывая на лестницу: «Прошу».
— Из частей каких животных создан этот некрострукт? — с тревогой спросила я Джаспера, когда мы начали подниматься, — он так похож на человека! Вы заметили — у него кисти рук с пальцами, не лапы! Неужели Крипе использовал тела людей?
— Нет. Для создания некроструктов берут живых зверей, не трупы; людей использовать запрещено… пока. На подходе Третий Пакт, которым теурги хотят снять это ограничение. Новые некрострукты будут куда сообразительнее и ловчее тех, что созданы из животных. Это лакей — новое творение Крипса; скорее всего, он использовал обезьян, или других животных, близких к человеку.
— Как же это мерзко! — не сдержалась я.
— Не говорите об этом Крипсу. Да и канцлера, довелись вам с ним поболтать на приеме, тоже не стоит огорчать таким заявлением. Будьте благоразумны. Я разделяю ваше мнение. Мерзко и ужасно — как и многое другое, что происходит в Аквилийской империи. Жду не дождусь, когда смогу отправиться в море.
— Хотела бы я уехать с вами, — пробормотала я с неловкостью.
Джаспер улыбнулся:
— Уверен, вам понравилось бы на корабле.
Но больше ничего не прибавил.
Мы поднялись на площадку второго этажа. Путь преградил вальяжный распорядитель в черном фраке и полумаске. Склонив голову он потребовал звучным баритоном:
— Позвольте ваши пригласительные.
Хозяин протянул картонные квадратики.