Опомнившись, я принялась вырываться.
— Отроковица! — ласково прошипела Крессида — или тот, кто воспользовался ее телом. Другие голоса испуганно забормотали и стихли. — Прости, что пришел к тебе так… в этом несовершенном сосуде. Его время истекает, я спешу. Ответь мне, милая. Не пугайся. С тобой будет все иначе. Вот мое предложение. Оно тебе понравится. Твоя жизнь тяжела. Это мир ужасен. Ты хочешь изменить его? Ты сможешь изменить его. Послушай…
Договорить демон не успел. Теургесса заскрипела зубами и приблизила свое кошмарное лицо. Оно менялось на глазах: трещины становились глубже, кровь бежала темными каплями, кожа начала высыхать. Крессида сжала губы, словно пытаясь запереть жуткий голос, замотала головой, делая над собой усилие. На миг глаза ее стали обычными, тело обмякло. Теперь Крессида цеплялась за меня не чтобы удержать, а чтобы не упасть самой.
— Камилла! — прорвался ее собственный голос, жалобный и слабый. — Я ошиблась. О, теперь я знаю! Поздно… Послушай: не верь Джасперу. Он не скажет правды. Он захочет использовать тебя, как и Кордо.
Ее голос слабел, давление ледяных ладоней становилось невесомее.
Я слышала шаги: кто-то бежал к нам. Сильная рука оттолкнула меня; Джаспер крепко взял одержимую за подбородок, рывком притянул ее к себе, заглянул в глаза и мягко позвал:
— Крессида!
Его голос был одновременно полон гнева и жалости. Одержимая зашипела и впилась ему в запястье острыми ногтями. Джаспер сжал пальцы крепче и принялся монотонно проговаривать незнакомые слова на староимперском.
Тело Крессиды сокращалось в страшных корчах. Когда Джаспер пальцами другой руки вывел невидимый символ у нее на лбу, одержимая издала утробный вой.
Тело ее словно засветилось изнутри. Джаспер отступил, и Крессида безвольно осела на пол. В немом ужасе я наблюдала, как ее кожа и плоть осыпались сухими чешуйками; миг, и на мраморном полу осталась кучка праха, над которым завихрились чернильные тени. Они потекли ко мне, но тут же растаяли без следа: иссяк источник, что удерживал их в этом мире.
Дальше все было как в тумане. Мужчина громко переговаривались. Пикерн растерянно разводил руками, потирал затылок, морщась от боли. Меня усадили на кушетку в углу. Рядом опустился Кассиус. Его лицо было белым, как мел, кадык ходил вверх и вниз: он застал последние минуты Крессиды и его мутило.
Прибыли полицейские: суперинтендант Тарден в сопровождении двух вигилантов — теургов, занимающихся делами, связанными с нарушением Пакта. Они задавали какие-то вопросы, я коротко отвечала. Мои ответы не нравились и со мной говорили сурово. Джаспер сделал за это суперинтенданту резкий выговор, и тот оставил меня в покое.
Наконец, все ушли; Джаспер крепко взял меня под локоть и отвел в каморку в библиотеке.
Усадил на стул, взял мои руки в свои и принялся растирать.
— Совсем ледяные, — заметил он, — тебе нужно выпить что-то горячее. Сейчас принесу.
— Не надо! — я испугалась, что он уйдет и оставит меня одну. — Со мной все в порядке. Что случилось… с ней?
— Стала одержимой, — коротко ответил Джаспер. — Заигралась с демонами- ренегатами. Неизбежный конец.
Он встал и прошелся по каморке, остановился у модели Небесных Часов, тряхнул головой, словно отгоняя непрошеные воспоминания, и глухо продолжил:
— Мы были крепко дружны в юности. Крессида была решительной и амбициозной девушкой, и хотела добиться большего, чем ее знаменитый брат. Связалась с чернокнижниками, стала призывать демонов, нарушающих Пакт.
— Зачем она делала это? Зачем они все делают это, если знают, что конец будет таким?
Джаспер помолчал, собираясь с мыслями.
— Зачем все люди отваживаются на новое? Изобретатель пороха погиб в своей лаборатории от взрыва, но другие продолжили опыты и научились укрощать огненную субстанцию. Изобретатель махолета разбился, когда испытывал свой механизм. Разбился и его ученик, и тот, кто взялся за дело после него. Раз за разом они отваживались покорить небо, не зная, к чему приведут их попытки. Так было всегда. Прогресс требует жертв. Есть люди, которые готовы идти на риск и приносить эти жертвы. Свою ли жизнь или чужую. С целью узнать новое или возвыситься над остальными. Не все могут угадать, к чему приведет новая ступень. Успех пьянит, люди становятся могущественными, но не мудрыми.
Мы заключили Пакт с демонами, потому что рассчитывали покорить эту потустороннюю силу. Каждый теург надеется, что первым овладеет ей сполна. Это необыкновенное чувство, Камилла, когда демон подчиняется тебе и выполняет твои желания. Ты будто становишься всесильным, совершенным. В этот миг ты чувствуешь, что можешь получить все, что хочешь, изменить то, что раньше было неподвластным. Видишь и ощущаешь недоступное остальным. Отказаться от этого непросто.
Джаспер вернулся к столу и сел напротив. Он был бледен. Прикрыл глаза и потер висок, как будто его мучила головная боль или застарелая печаль. Я вспомнила его страдания, которое открылись мне в странном ночном видении. Следовало рассказать о нем Джасперу, но было неловко признаваться в том, что я незваной проникла к нему в спальню и видела его в момент мучительной борьбы с собой. Я сопереживала ему всем сердцем. Обида забылась, хотелось обнять его и утешить. Отвести прядь, что падала на бровь, поцеловать высокий лоб. Я с усилием отогнала неуместный порыв и продолжила расспрашивать.
— Вы тоже через это прошли?
— Больше, чем остальные. Когда Барензар явился ко мне впервые, и я был так глуп и самонадеян, что ответил на его зов, он принялся испытывать меня. Соблазнял, показывал будущее. Играл моими воспоминаниями и чувствами. Показывал то, что может произойти с теми, кто мне дорог, если я откажусь. И показывал, что получу, если соглашусь. Могущество, которое поможет изменить мир и защитить тех, кто мне дорог. Заставлял переживать, словно наяву, восторг и черное отчаяние.
— Он до сих пор проделывает это?
— Нет. Я научился с ним справляться, но всегда боюсь, что в один прекрасный миг он застанет меня врасплох. Барензар хорошо изучил меня, но и я теперь понимаю демонов лучше остальных. Знаю, что приручить их не удалось. Они играют нами, преследуют собственные, неведомые нам цели, и цели эти не имеют ничего общего с благополучием людей. Исполняют условия Пакта до поры до времени. Они обещают, что теург, который отдаст свое тело высшему демону, безраздельно получит его силу, необходимость в жертвоприношениях отпадет. Но я этому не верю. Скорее, произойдет обратное: демоны получат безраздельную власть над людьми. Я пытался донести это до остальных теургов, но тщетно. Они требовали, чтобы я заставил Барензара раскрыть тайну ритуала Слияния, чтобы каждый из них — тот, кто чувствует в себе силы стать сосудом — мог повторить его, не превращаясь в одержимого. Сделать этого не удалось, и император поручил мне узнать секрет другим путем: найти потерянный дневник. Не знаю, что мы обнаружим в нем, но если инквизитор действительно описывает подлинный ритуал Слияния, я приложу все усилия, чтобы он не попал в руки посторонних.
— Когда это существо… Крессида… вошла в дом, она говорила со мной, — призналась я. — Это был тот же демон, что разговаривал со мной в склепе Тебальта и в зеркале в подвале Крипса.
— Ты не ответила ему? — встревожился Джаспер.
— Нет. Вы же предупредили меня…
Джаспер помолчал, изучая мое лицо, затем медленно произнес:
— В тебе удивительным образом сошлись многие качества. Ты родилась под редким расположением звезд. Прошла особую подготовку в общине. В тебе есть невероятная упорство, отвага, удивительная цельность и сила характера. Да, ты желанная добыча, как для нечистоплотных теургов, так и для демонов. Первые захотят возвести тебя на жертвенный алтарь, вторые — использовать как сосуд.
— Что же мне делать? — растеряно поинтересовалась я.
— Держаться подальше от магии и теургов, — жестко произнес Джаспер. — Демоны приходят лишь к тем, кто готов ответить на их зов, по собственному ли желанию, под давлением обстоятельств или из любопытства. Не стоит лишний раз попадать в их поле зрения. Однажды демон может заставить тебя ответить или принудит теурга помочь ему добраться до тебя.
Внезапно я почувствовала смертельную усталость, и мне действительно в тот момент захотелось забыть о мире магии, демонах и коварном дереве Ирминсул раз и навсегда.
Джаспер смотрел на меня непроницаемым взглядом и, казалось, ждал от меня каких-то слов. И я их произнесла:
— Я подчинюсь вам, господин Дрейкорн. Уеду, когда скажете. Свою работу я закончила. Последние страницы дневника перед вами, в этой папке.
По тому, как побелели его губы и затрепетали ноздри, я смутно догадалась, что мои слова его удивили, но не поняла, принесли они ему радость или огорчение. Он спокойно посмотрел на меня и произнес:
— Хорошо.
Затем взял папку, зажег светильник под зеленым абажуром и углубился в чтение.
Глава 17 Небесная механика
Джаспер неторопливо перекладывал страницы, вчитывался в мой неровный почерк, и лицо его становилось все мрачнее. Отложил последний лист, вздохнул, привычно побарабанил пальцами по столу. На мизинце сверкнул простой перстень с черным камнем, на котором был вырезан трехрогий полоз — знак рода Дрейкорнов.
— Итак, эпопея с дневником инквизитора завершена. Мы потратили несколько месяцев, чтобы отыскать книги из библиотеки Филиона Кастора. Мы добывали их, рискуя жизнью. Своими волшебными глазками ты увидела скрытый магией текст и дала мне возможность прочесть его. И все оказалось зря. Описанный в нем ритуал Слияния точь-в-точь повторяет тот, что известен теургам со слов Кастора. Результат этого ритуала всегда один: человек превращается в одержимого и гибнет. Допустим, дело не только в ритуале, а в несовершенном сосуде. Однако в это слабо верится. Кроме того, Кастор признался в письме моему предку, что часть ритуала он утаил. Похоже, этим дневником он пустил всех по ложному следу. Облапошил императора и теургов, как болванов. Если есть еще страницы, я не знаю, где их искать. След теряется.