Полицейские вывели меня наружу. У подъезда ждал черный экипаж, похожий на сейф, окованный медными пластинами. Он был запряжен парой тяжеловозов- некроструктов. Они стояли совершенно неподвижно, как никогда не ведут себя обычные лошади, лишь внутри их обнаженных латунных ребер что-то постукивало.
Я попробовала упираться. Тут же на уровне колен лязгнули стальные челюсти инвестигатора. Взвизгнув, я метнулась вперед.
— Протяните руки, барышня, — вежливо попросил полицейский и достал наручники, похожие на костяные трехпалые руки, обрезанные и скрепленные в запястьях стальными винтами. Повернул какой-то рычажок, наручники лязгнули, дохнули ледяным паром. Когтистые «пальцы» разомкнулись, затем хищно обхватили мои запястья, блеснув медными когтями. Я вскрикнула от боли. От таких демоновых оков не избавиться с помощью шпильки!
Полицейский открыл дверь в задней части экипажа и втолкнул меня внутрь. Там обнаружилась липкая от грязи узкая скамья, пахло чем-то кислым. Следом впихнули растрепанного Кассиуса в таких же наручниках. Последним загрузился мрачный полицейский. Хлопнула дверь, отсекая дневной свет. Снаружи донесся недовольный голос канцлера:
— Где дворецкий? Сюда его.
— Мы не нашли дворецкого, гран-мегист Моркант. Он сбежал. Виноват, не досмотрел…
— Валефарова пасть! — яростно рявкнул канцлер. — Вы кретин, сержант Аттикус. И вы, суперинтендант, тоже. Отправитесь под нож сакрификула за это упущение. Немедленно разыскать, пока он не предупредил Дрейкорна!
Экипаж дрогнул, по мостовой мерно застучали копыта некроструктов.
Несколько минут я сидела, безвольно опустив голову на грудь, не веря тому, что произошло. Кисти отекли, наручники больно резали запястья. Покрутила руками, но холодные медные когти впились в кожу еще сильнее. Я всхлипнула.
— Расслабься, не шевели руками, — посоветовал из темноты опытный Кассиус.
— Станет легче. «Пальчики кадавра» чувствуют сопротивление.
Я последовала совету, хотя это было нелегко сделать. Демоновы наручники немного ослабили захват.
— Кассиус, что теперь делать? — торопливо прошептала я. — Что будет с Джаспером?
Полицейский молчал. Вероятно, ему дали указание не встревать в разговор, чтобы он мог подслушать что-то полезное.
— Не беспокойся, Камилла. Это просто недоразумение. Джаспер справится. Я про его дела мало знаю, толку от меня не будет. А вот ты лучше расскажи все, что они попросят… у тебя нет таких защитников, как у Джаспера.
— Я боюсь за него, Кассиус.
— Бойся лучше за себя. Кажется, ты чем-то крепко насолила канцлеру. С ним шутки плохи. Что ты сделала?
— Ничего.
Экипаж подпрыгивал на мостовой квартала Мертвых Магов, затем брусчатка кончилась, некрострукты-тяжеловозы прибавили ходу. Потянулись тоскливые минуты. Кассиус прислонил голову к стене, закрыл глаза и, кажется, задремал. С каждой минутой тяжелая тревога сильнее сдавливали сердце.
Пятно имело очертания человека с раскинутыми руками. Это и был человек: теург в форменном одеянии. На груди тускло блеснул серебристый символ арки и звезды. Вокруг лысой головы теурга расплылось густое черное пятно. Над распростертым телом беспокойным маревом переливалась тень бес-лакея.
— Оборванцы пошли в наступление, — тихо проговорил Кассиус над ухом. — Смотри, первые жертвы. Они убили его. Не повезло старикану оказаться у них на пути.
— Джаспер, — проговорила я, леденея. — Утром он был в форме теурга с этим знаком на груди. Он где-то в городе. Он может пострадать от толпы. Если они нападают на теургов, то не будут разбирать…
— Пожалуй, ты права, — хладнокровно ответил Кассиус. — В руках полицейских ему было бы безопаснее.
От его слов стало еще хуже.
— На место! — приказал сопровождающий полицейский. — Не переговариваться!
Кассиус вернулся на скамью. Я продолжала смотреть в оконце.
Раздалось тяжелое, басовитое гудение. Оно нарастало с грозной уверенностью, и от этого звука в жилах застывала кровь. Я подняла глаза: над крышами домов низко скользил воздушный плот. Лопасти в железных круглых клетках яростно перемалывали воздух, ветер поднял с мостовой обрывки газет. Пламя костров и факелов затрепетало, освещенные красным хмурые лица задрались вверх. Затем толпа бросилась врассыпную. Люди ныряли в подворотни, толкались. Кто-то упал, сдавленно вскрикнул и тут же замолчал.
В грязно-серой стальной поверхности днища открылись темные отверстия люков, из которых хищно высунулись тупые рыла стволов. Какое-то время экипаж мчался с воздушным плотом наперегонки, затем чудовищное демоново судно отстало. В оставленных позади кварталах тревожно завыла сирена, по мостовой прокатился глухой удар, улицу залил ослепительный свет, раздались надсадные крики.
Горло сжал спазм. Наручники ледяным захватом впивались в запястья, колени онемели, но я не могла сдвинуться с места от ужаса.
Экипаж притормозил; путь ему преграждала еще одна баррикада, высотой доходящая до третьего этажа дома. Вечернее зарево придавало ей вид неприступного замка перед осадой. Блестели штыки, полицейские в своем страшном облачении стояли недвижной цепью. За спинами полицейских, возле сверкающего медью и хромом огромного бронированного экипажа, грозно и безучастно возвышались угловатые силуэты боевых некроструктов. Круглые линзы в их масках горели сквозь серый туман жутким желтым огнем.
Снаружи раздался отрывистый, грубый голос:
— В объезд, суперинтендант! Здесь не проехать. Вот-вот взвод пойдет в атаку! Поезжайте через овощной рынок. Там пока чисто. Поспешите!
Экипаж затрясся и в очередной раз совершил крутой поворот. Кое-как втиснулся в узкий проезд между обшарпанными домами и поплелся по переулку, едва не задевая кирпичные стены и ветхие деревянные пристройки. Колеса подпрыгивали на гнилых кочанах капусты, грохот копыт некроструктов распугивал поджарых бродячих псов.
Мальчишка-трубочист в короткой курточке и штанишках проводил наш экипаж внимательным взглядом, приложил два пальца к губам, пронзительно свистнул и юркнул в подворотню.
— С дороги! — гаркнул суперинтендант. — Буду стрелять!
В переулке что-то происходило. Некрострукты-тяжеловозы издали металлический всхрап. Экипаж рванул с места, но тут же резко остановился. Я полетела со скамьи, непроизвольно выбросила вперед руки, «пальчики кадавра» тут же безжалостно усилили ледяную хватку.
Снаружи кто-то молча пробежал, тяжело дыша — десяток человек, не меньше.
— Опусти пушку, остроголовый! — рявкнул незнакомый голос. — Наши парни на крышах, дернешься — получишь пулю в башку. Спускайся, но медленно!
Сопровождающий полицейский выглянул в окошко, тут же отступил и схватился за винтовку. Его лицо одновременно выражало растерянность и решимость.
— Эй, Линн! — воззвал незнакомец. — Еще один остроголовый внутри, вместе с пленниками. Что делать?
— Линн? Генерал Линн!? — едва слышно удивился Кассиус. Полицейский беспокойно дернул головой.
Еще один голос что-то глухо пробормотал. Шаги приблизились; дверца фургона дернулась, последовали два сильных, злых удара повыше замка. Дверца распахнулась. Полицейский вскинул винтовку, однако тут же бросил оружие и поднял руки под прицелом двух карабинов, которые держали рослые фигуры. Лица нападавших были замотаны тряпками.
— Наружу, — бросил один из мятежников. Полицейский повиновался, неловко вылез, постоянно озираясь. Ему заломили руки, набросили мешок на голову и увели.
— Камилла, ты тут? — спросил звучный грудной голос, показавшийся странно знакомым. От растерянности я не смогла вымолвить не слова.
— Ого! — изумленно произнес Кассиус.
— Она здесь, генерал! Вижу ее, — успокоил бас второго мятежника.
Фигура с шарфом на лице нетерпеливо нырнула внутрь и стянула капюшон с головы. Свет газового фонаря блеснул на белокурых волосах. Я вскочила на ноги.
— Ух, не думала, что все получится! — весело произнесла Шер. — Папка так волновался, еле смог объяснить, что случилось. Привет, подруга! И тебе привет, красавчик! Рад меня видеть? Целоваться будем потом. Сначала избавим вас от «пальчиков кадавра».
Я хлопала глазами, не в силах поверить происходящему.
— Лерой, забери у остроголового ключ! — приказала Шер. Ключ принесли, наручники лязгнули и упали на землю. Я принялась растирать запястья.
— Значит, генерал Линн! — насмешливо протянул Кассиус. — Я, конечно, знал, с кем ты якшаешься, но чтобы так… Прекрасная Шерилинна — предводительница ретровитов! Теперь я еще сильней влюблен в тебя.
Шер хохотнула, шикнула на Кассиуса и вывела меня наружу.
Полицейский экипаж окружали десятка два крепких, решительных малых в рабочих куртках. Каждый держал карабин. У фонаря неподалеку сидели три фигуры со скованными за спиной руками и мешками на головах: Тарден и два полицейских. Канцлер и вигиланты отправились в Адитум в другом экипаже и засады счастливо избежали, но их везение ни капли не радовало.
— Шер, тебя послал Джаспер? Ты видела его? — торопливо спросила я, так как ни о чем другом думать сейчас не могла. Даже удивительное превращение дочери дворецкого в предводителя повстанцев и неожиданное спасение не могли заставить меня забыть о тревоге.
— Дрейкорн? — удивилась Шер. — Понятия не имею, где он. Не беспокойся, отыщем. Сейчас нужно поторапливаться. Отвезем вас безопасное место, там и потолкуем без помех.
Раздались громкие удары, мостовая задрожала так, что колени подогнулись. Надсадно взвыла сирена, белый луч света выхватил краснокирпичные стены домов и принялся метаться из стороны в сторону.
— Полицейская вышка! — выкрикнула Шер. — Скорее!
Мы рванули в сторону подворотни. Бежали по переулкам сквозь туман, шлепали по лужам, проваливались по колено в подтаявшие сугробы, спотыкались о мусорные баки. Грянул выстрел, над головой рассыпалось кирпичное крошево.
— Только бы не пустили инвестигаторов! — задыхаясь пробормотала Шер.
В конце переулка стояли два крытых овощных фургона. Лошади бесновались, Лерой повис на поводьях, затем вскочил на козлы. Шер втолкнула меня и Кассуса внутрь. Свистнул бич, фургоны помчались в тьму.