— Моя помощница точно будет просить о повышении зарплаты. С таким отношением к жизни ей не хватит…
— Да не, я предпочитаю жить экономно. Ходить в супермаркеты и брать нормальные продукты. Потом не тает ничего за тридцать секунд, — пожала плечами я, сворачивая на узкую дорожку. — В тень пойдем? Жарко же?
Асенька не запротестовала, хотя в тень вела грунтовая дорога, благо, достаточно сухая, чтобы она не проваливалась на своих каблуках в болото. Воронцов, вырядившийся в белые кроссовки, зафырчал, но не возмутился — только потому, что подавился собственным мороженым.
Платье Асеньки было уже безнадежно испорчено каплями от растаявшей сладости, но она упрямо игнорировала это, делая вид, что не замечает липкие белые потеки на декольте. А Воронцов даже не обращал на неё внимание, пялясь только на меня. Он, кажется, даже не слушал, о чем его спутница болтала.
— Слушай, — окликнул он меня, — Ксю, скажи, а это твой любимый парк, да? Представляешь, как тут красиво ночью? Под луной…
— Бывают парки и получше, — пожала плечами я. — А прогулки под луной… Ну такое. Пустая романтика для бедного студента. Впрочем, тебе ли не знать.
— Ну не знаю, — покачал головой Воронцов. — Гулять с возлюбленной поздно вечером в парке, держаться за руки… — вдохновившись собственным рассказом, он даже отпустил руку Аси, и мне вдруг захотелось развернуться и залепить Кириллу изо всех сил пощечину. Ну разве можно так нагло вести себя, когда рядом другая девушка? Неужели ему ни капельки не стыдно?
— Нет, я б на такое не повелась, — пожала плечами я.
— А я б прогулялась, — вздохнула Ася, хотя, судя по тому, как она скривилась на этих словах, на самом деле девушка не испытывала ни малейшего желания блуждать по ночному парку в сопровождении какого-то не шибко надежного мужчины вроде Воронцова. Но надо же было как-то его поддержать, показать, что она на его стороне! Как же иначе? Солидарность с возлюбленным — это просто залог успеха, даже если это самый возлюбленный козел последний на самом деле. Эх, глаза б она открыла да бежала от Воронцова куда подальше, да только, может быть, Асенька знает про Кирилла даже большего моего, просто преследует какие-то свои цели.
Что ж, молодец тогда, что сказать.
— А ещё, — продолжила Ася, поняв, что никто её особенно не перебивает и не лезет в разговор, — я б с удовольствием поднялась на какую-то высотку и устроила там ужин при свечах. Даже сама бы приготовила! — я очень сомневалась в том, что Ася в самом деле умела готовить, но вид у неё был достаточно вдохновленный. — Представь себе этот накрытый стол, свечи, огни ночного города, мы с тобой вдвоем, рассматриваем потрясающие пейзажи…
Кирилл открыл рот, должно быть, чтобы рассказать, что это не настолько романтично, как плюшевый слоник на заднем сидении иномарки, но не успел, потому что Ася вдруг громко завизжала.
— Оса! — прокричала она, отчаянно размахивая руками. — А-а-а, оса, оса! Осы!
И вправду, та одна нарушительница спокойствия, подлетевшая к Асе, дала клич своим боевым подругам. Осы теперь роем окружили сладкую, пахнущую мороженым Асю, зудели вокруг, а девушка только то и делала, что визжала и отмахивалась от них измазанным всё тем же мороженным клатчем.
— Прочь! — попискивая, воскликнула она. — Прочь, прочь… Кирилл, ну сделай же ты хоть что-то!
Но Воронцов застыл от шока, а потом медленно отступил на шаг, на два назад…
— Воронцов! — возмутилась Ася. — Кир! Куда ты!
— Осы! — он уже скрылся за ближайшим рядом деревьев. — Осы!
Ася разочарованно шагнула следом за ним и остановилась, так и стояла, опустив руки, а потом повернулась ко мне. Осы продолжали кружиться над нею, даже сели на платье, но Ася как-то моментально поникла и никакого особого страха из-за них уже не демонстрировала. Только посмотрела на стоявшего в ста метрах Кирилла и растерянно разводившего руками, а потом повернулась ко мне.
— И что это было? — поинтересовалась она. — Это я ему настолько неприятна, или он несчастной осы так испугался, что едва не наделал в штаны?
Я посмотрела сначала на Асю, потом на Воронцова, с трудом сдержала смешок и протянула:
— Испугался, видать. Может, аллергия… вон там можно водички купить, чтобы сладкое с себя смыть, а осы сейчас отстанут.
— Спасибо, — скривилась Ася и, уже даже не глядя в сторону Воронцова, зашагала в указанном мною направлении. Я же, вздохнув, двинулась к Кириллу.
Хотя за мною увязалось как минимум две осы, Кирилл почему-то не совершил попытку спасаться бегством. Я могла сделать только один вывод: на самом ему было глубоко наплевать на этих насекомых, но хотелось как-кто отвязаться от Асиной болтовни, а тут такой отличный способ.
— С детства страдаю жутчайшей аллергией, — соврал он с таким выражением лица, что я даже не засомневалась в правдивости своего предположения. — Зато теперь мы вдвоем.
— Козел ты, Воронцов, — протянула я. — Нельзя так с девушками поступать, понимаешь?
— Да я… — Кирилл, кажется, растерялся. — Да я ей на самом деле даже не нравлюсь, — он кивнул на Асю. — Она веление своего папеньки выполняет!
— А ты — веление своей мамаши, — пожала плечами я. — И чем вы друг от друга отличаетесь? Только она о тебя хотя бы ноги не вытирает, Воронцов, а ты ведешь себя, как последняя скотина, нос от неё воротишь. Она же красивая, молодая, богатая. Ты её папаши просто боишься, а так давно бы уже затащил в постель и бросил потом. Я права?
Воронцов не успел ничего ответить. Я похлопала его по плечу и прошептала:
— Приятной прогулки. Попытайся отключить режим скотины.
А потом уверенно зашагала прочь, одолеваемая мыслью, что в чем-то Анжелика Пантелеевна была всё-таки права. Её сын вырос плохим человеком, заслуживающим немного помучиться, а не получать желаемое по щелчку пальцев.
Другое дело, что растила ведь его она сама.
Глава четырнадцатая
Я вернулась в дом Воронцовых ближе к обеду. Анжелики Пантелеевны на месте не оказалось, соответственно, уточнять, как там прошла прогулка Кирилла и Асеньки, было некому, спрашивать, почему это я спаслась бегством — тоже. Сладкая мажористая парочка прибыла только вечером: счастливая, сияющая Ася в новом платье, потому что старое она измазала мороженым и, должно быть, выбросила где-то по дороге, и сердитый, надутый Воронцов, даже не пытавшийся скрыть собственное паршивое настроение.
К ужину Анжелика Пантелеевна так и не вернулась, и Ася, пользуясь временным положением хозяйки, плюхнулась на её место, закинула ногу на ногу и жестом велела Кириллу придвинуться к себе поближе. В её вальяжном положении мне виделась усталость, да и вообще, показалось, что Ася закатила глаза, решив, что никто не увидит это её локальное проявление чувств, но я только повторила про себя, что это не мое дело.
Я устроилась на своем привычном месте, радуясь тому, что между мною и Воронцовым теперь расстояние было больше обычного. Кирилл дернулся, реагируя на мой приход, но ничего не сказал, только обжег взглядом. Наверное, он считал это очень соблазнительным, но я только ухмыльнулась — да, с такими методами совращения девушек не удивительно, почему из всех возможных невест рядом с Кириллом осталась одна только Асенька.
Идеальная, мать его, пара. Она, пытающаяся выйти замуж, потому что так надо папе, и он, сбегающий от женитьбы, потому что так надо маме.
Просто супер.
И зачем я в это ввязалась?
— Как добралась? — поинтересовался Кирилл. — Жарко же было. Надо было сказать, я б вызвал тебе такси.
— Мы люди привычные, — пожала плечами я. — Так что в маршрутке из меня, благо, кости не посыпались. Но за заботу спасибо. Видишь, Ася, как тебе повезло с молодым человеком? Если он к чужим так относится, то какой же в семье будет заботливым и милым.
Ася перехватила мой взгляд и раздраженно усмехнулась. Радости в её взгляде не было даже и близко, наслаждаться компанией Воронцова она тоже не спешила.
— А он не мой молодой человек, — ни с того ни с сего ответила она. — И что-то я очень сомневаюсь в том, что испытаю на себе его семейную заботу. Мало ли, какие иллюзии ещё разобьются об обыкновенное осиное гнездо?
Я и не знала, что Асенька способна на такую тонкую иронию и сарказм. Её слова вызвали у меня улыбку, и я с трудом удержалась, чтобы не встать и не зааплодировать девушке. Не так уж ей этот Воронцов нужен, чтобы унижения терпеть, всё правильно.
Может, и мне бы пора уносить ноги.
— Это всё потому, — проворчал Воронцов, — что сердце у меня доброе, а мозг — холодный, отравленный маменькиной расчетливостью.
— И потому твой холодный мозг приобрел мне новое платье, а горячее доброе сердце сбежало от ос? — закатила глаза Ася. — Хватит оправданий, Воронцов. Я не настолько наивная дура, ну честное слово.
Я скривилась.
— Мне б уйти, наверное, — я даже попыталась встать, но поймала на себе твердый Асенькин взгляд и подумала, что нет, спасаться бегством не настолько хорошая идея, как мне сначала показалось.
— Сиди, — велел Кирилл. — Ты же тоже поужинать спустилась, правда, Ксю?
— Я могу устроить себе разгрузочный вечер, — скривилась я, но осталась сидеть.
— Говорят, это вредит здоровью, — протянул Воронцов.
— Один вечер никому ничего не сделает.
— А я б не рисковал.
Ася взглянула на Воронцова, как будто впервые его увидела, и тихо хихикнула. Кирилл даже не обратил на это внимания, зато я посмотрела на девушку и помрачнела, понимая, как это сейчас выглядит со стороны. Кирилл на меня смотрит, как голодная собака на кость, и даже скрыть этого не пытается.
Мне, конечно, очень хотелось послать его куда подальше, но при Асе сделать это было не так уж и просто, чтобы вроде как не давать ей официального повода для возмущений. Я мысленно прокляла собственную идею поиздеваться на Воронцовым, отомстить ему, или что я там планировала сделать. Надо было уносить ноги и не морочить себе голову! Вот предлагал там уволиться, вот надо было содрать с него побольше денег в качестве компенсации и уматывать!