— с горечью подумала женщина. Иначе не повелась бы на Влада, не потеряла высокооплачиваемую перспективную работу, и не осталась бы «у разбитого корыта».
Женщина вернулась в комнату и легла возле сына. Температура опять начала подниматься, и казалось, что болезнь никогда не отступит. Ей бы выпить что- нибудь горячее, или сменить пропотевшую футболку… Ну, или умереть, на худой конец… Нет, умирать нельзя. Она сходит за сменной одеждой. И сделает чай. Только еще немного полежит…
Павел открыл глаза и осмотрелся. Даньки нигде не было. Мужчина резко встал с дивана и пошел искать ребенка. Он находился в комнате, вместе с матерью, и спал. Видимо, Таня его забрала, когда ей стало лучше, — догадался Павел. Интересно, а таблетки она выпила?
— Тань… — легонько потряс соседку за плечо. — Таня…
Женщина резко открыла глаза и прохрипела:
— Не трясите. Очень голова болит…
Черт… Он об этом не подумал как-то.
— Вы пили таблетки?
Таня отрицательно покачала головой.
— Сейчас выпью. И… можно горячего чая?
— Сейчас приготовлю. Лежите.
Женщина выпила таблетки, запивая их минералкой прямо из бутылки. И, в нарушение инструкций Павла, спустила ноги с кровати. План сходить за сменой одежды был все еще в силе.
— Вы куда направляетесь? — сердито зашептал мужчина. Ну что она, как маленькая! Не соображает, что ей беречься нужно, а не шастать не по делу?
— Я хочу сходить к себе. На минутку всего. Взять кое-какие вещи переодеться и зубную щетку, если вы еще не собираетесь нас выгонять, — криво улыбнулась Таня.
— Я могу принести…
— Нет, Павел. Это… не предназначенные для мужских взглядов вещи.
Павел пожал плечами и вышел из комнаты. Месячные у нее, что ли?! Мужчина настолько увлёкся приготовлением завтрака, что не сразу обратил внимание на то, что Тани нет уже достаточно долго. Что ее настолько задержало? Павел вышел из квартиры и толкнул дверь соседки. Еще на лестнице он услышал хриплые, отчаянные рыдания. Ну, что опять случилось? Таня сидела на полу возле входа в комнату, сотрясаясь от острого приступа кашля. Слезы лились нескончаемым водопадом, лицо опухло и покраснело. Завидев мужчину, Таня попыталась встать с пола и хоть немного успокоиться.
— Ну… что случилось? Что за беда? — напрямую спросил Павел. Да, может быть, слишком прямо, но не любил он ходить вокруг да около — и все тут.
Таня всхлипнула и обхватила себя руками, прислонившись к стене:
— Беда… — пришиблено повторила женщина. — Беда… Знаете ли вы, что слова «беда» и «бедность» являются однокоренными? Посмотрите вокруг… Эта разруха и есть моя беда. Как мы с сыном будем жить в этом хаосе? — поинтересовалась Татьяна дрожащим голосом, не сводя взгляда со свисающей с потолка полоски обоев. Она была просто убита, Павел не был даже уверен, что женщина помнила о его присутствии. Ее отчаянный монолог был скорее похож на разговор с самой собой.
— Таня… Таня! Посмотрите на меня. — Дождавшись, пока женщина обратит на него внимание, Павел продолжил. — Не отчаивайтесь. Я уже обдумал все, и вот что я вам скажу… Мы сделаем нормальный ремонт, наймем людей. За деньги не волнуйтесь, я ведь уже говорил, что работа у вас в кармане. Стоимость ремонта я вычту из заработной платы. За несколько лет полностью рассчитаемся.
— С прошлой работы я уволена за разглашение коммерческой тайны, — наконец вскрыла карты женщина. Павел оценил ее откровенность. Пожал плечами и сообщил:
— Я не верю, что вы это действительно сделали. Но, в любом случае, вы подпишете соглашение о неразглашении. Таков порядок. А теперь давайте возвращаться. Здесь все еще холодно.
Таня кивнула, не в силах сопротивляться, и пошла вслед за мужчиной. Она не могла поверить, что ее проблемы, возможно, разрешатся. Но и обдумать все, как следует, не было сил. Истерика иссушила все запасы.
Глава 7
Попустило Таню ближе к вечеру воскресенья. Ну. как отпустило… По крайней мере, окончательно спала температура. Кашель, конечно же, не прошёл, но и на том спасибо. Данька как будто испытывал Павла на прочность, потому что тоже резко повеселел, стоило только матери встать на ноги.
— Павел, можно я постираю? — поинтересовалась женщина, сжимая в руках стопку грязного белья.
Тане было жутко неловко в сложившейся ситуации, и она понятия не имела, что делать дальше. Никогда в жизни ещё ей не было настолько неудобно.
— Конечно. Вы можете делать все, что нужно. Вы как вообще?
Таня закинула вещи в машинку и неловко развернулась:
— Мне уже лучше. Спасибо вам большое. Даже не знаю, как…
— Не стоит, Таня, — отрезал мужчина, хмуря широкие брови.
— Мы причинили вам кучу хлопот, и я не вполне адекватно себя вела… Но я, правда, благодарна и… Спасибо вам за Даню. Я бы не справилась сама.
Павел чувствовал себя так же неловко, как и Таня. Её послушать, так он принц какой-то. На самом деле все намного прозаичнее. Ему нужен хороший специалист. Конечно, не каждый бы решился заполучить его таким нестандартным способом, но… С соседями ведь тоже нужно дружить. Не так ли? Мужчина неловко пожал плечами и отступил на шаг, давая Тане пройти.
— Мне можно искупаться, пока Даня играется?
— Таня! — гаркнул Павел, нервно отводя волосы ото лба. — Ну, я же сказал… Можете делать все, что вам может понадобиться. Вам здесь ещё не одну неделю жить… Перед Новым годом не так много желающих начинать новый объект. Пока мне не удалось найти рабочих для ремонта вашей квартиры.
Таня прикрыла глаза. Не то, чтобы она забыла их последний разговор. Или нервный срыв, который с ней случился, и за который ей все ещё было стыдно, но… Она и сейчас не понимала, зачем Павлу ей помогать. Нет, Таня, конечно, оставила идею о том, что он станет ее домогаться… Смешно, учитывая то, как она нынче выглядит, но и в бескорыстную доброту подобного рода она уже давно не верила. Жизнь разбила все иллюзии.
Женщина быстренько разделась и, впервые за несколько дней, встала под душ. Запрокинула голову навстречу упругим горячим струям и отбросила все мысли прочь. Ей не так часто помогали. Всего в жизни она добивалась сама. И если сейчас, с какого-то перепуга, ей протягивают руку помощи — она ее примет. Ради сына. А с мотивами мужчины будет разбираться по ходу дела. Главное — выбраться из ада, в который превратилась её жизнь.
Спустя несколько минут, благоухающая мужским шампунем — свой она забыла забрать, и переодетая в чистое, Таня вышла из ванной. Данька занимался тем, что выгружал на пол содержимое стоящих в углу коробок. Павел сидел возле него на полу и заинтересованно наблюдал за ребёнком.
— Простите, у него мания какая-то с этими ящиками, все на пол норовит выкинуть, — стала оправдываться Таня. — Я сейчас все соберу.
— Оставьте. Пусть играет. Здесь нет ничего ценного.
Данька оторвался от своего дела и посмотрел на мать. Она неловко пожала плечами, снимая сооруженный из полотенца тюрбан. Развесила его на батарее и опустилась на пол рядом с сыном. На пол полетела книга.
— Даня! — одернула сына Татьяна, поднимая с пола увесистый том.
— Ничего.
Павел оперся спиной о стену и с интересом взял в руки книгу.
— Сто лет ее не видел. Мама сохранила. Подумать только… Столько лет прошло.
Таня заинтересованно взглянула на обложку. «Три товарища». Ремарк… У Павла хороший вкус. А он, как будто забыв обо всем, провел пальцами по гравировке на обложке и открыл книгу, неспешно перелистывая. Данька вытянул коробку с шахматами и заинтересованно заглянул внутрь. Искусно вылепленные фигурки очаровали ребенка, он тут же принялся пробовать их «на зуб». Таня аккуратно отвела в сторону кулачок сына, но он настырно вернулся к своему занятию. Наблюдающая за ребенком, женщина не сразу заметила, как мучительно исказилось лицо соседа.
— Все нормально? — осторожно поинтересовалась Таня.
Павел встал с пола и отвернулся к окну, нервно проводя по затылку своей большущей ручищей. Он вообще весь был такой… большой. Плотное телосложение, высокий рост, крупные, Таня бы даже сказала, тяжелые черты лица.
— Эти шахматы мне подарил отец. Он умер полгода назад, и мы даже не успели проститься.
Павел не знал, почему его пробило на откровения. Возможно, сказывалось одиночество. Он действительно был один на один со своей болью. С мамой поговорить на эту тему он просто не мог, потому что так и не сумел до конца простить то, что его слишком поздно поставили в известность о состоянии здоровья отца. Не мог простить, что не попрощался с ним при жизни, что не сказал напоследок, как он его любит… Да много всего…
— Мне жаль, — прошептала Таня, сгребая сына в объятья. Она могла понять мужчину. Это очень тяжело — терять близких людей. Невыносимо тяжело. Ее родители живы, но, в то же время, потеряны для нее.
— Пора смириться, а у меня, вот, не выходит.
— А мама? — нерешительно поинтересовалась Таня.
— Мама, слава Богу, жива и здорова.
Таня свернулась клубочком на ковре и задумчиво приумолкла. У каждого человека своя боль. Даже у благополучного с виду мужчины.
— Пойду, покурю, — сообщил Павел и стремительно вышел из комнаты. Что-то его, и правда, разобрало. Конец года на него так действует, что ли? Время подведения итогов и постановки новых целей… Что ж… Этот год был, пожалуй, худшим в его жизни. Или лучшим… Кто знает? По крайней мере, они расстались с давно нелюбимой женой. Но, с другой стороны, он лишился привычного жизненного уклада, той размеренной и устоявшейся жизни, которая у него сложилась в течение всех прошедших лет. Черт… Закурил нервно, выпуская струйки дыма в приоткрытую форточку. Вернулся в квартиру, занося с собой аромат дорогих сигарет.
Таня как раз собирала обратно в коробку вещи, раскиданные сыном. Ее длинные волосы немного подсохли и завились в крупные кольца. В свете лампы они приобрели теплый шоколадный оттенок, и Павел невольно залип. Женщина встала на колени и завела свисающие пряди за ухо. Все-таки уши у нее действительно смешные. Маленькие и забавно оттопыренные. Дверь за ним захлопнулась, и Таня резко повернулась на звук.