– Пусть капитан Фредерик извинится за свою грубость, – тут же предложила я, высокомерно вздергивая подбородок.
– Мне не за что извиняться, – холодно ответил Фредерик, пожимая плечами. – А вам, леди Эстер, следовало бы просить прощения за то, что вы позволили себе в присутствии команды ударить меня по лицу.
Ага, значит, свою пьяную брань он забыл, зато "оскорбление" запомнил! Вчерашняя злость вернулась, пусть и не в полной мере, и я не осознано сжала кулак.
– Очевидно, к согласию вы не придете, – подытожил Дуглас и открыл коробку.
Я подошла к нему и на несколько мгновений забыла о страхах и злобе, разглядывая шикарные парные пистолеты. Чёрные, с тяжёлыми позолоченными рукоятками и тонкими стволами, они матово поблескивали в лучах рассвета и явно хранились для какого-то особого случая. Я взяла один из них, сжала рукоять, покрутила оружие в руке. Оно приятно оттягивало ладонь, и, завозившись с заправкой пули в дуло, я даже не заметила, когда Фредерик успел взять зарядить свое.
– Дуэль на линии, начало с двадцати шагов! – объявил штурман и поставил коробку на землю у своих ног.
Уже по названию я примерно поняла, что меня ждёт, но Дуглас всё же снизошёл до более подробных пояснений. Суть местного варианта почти ничем не отличалась от знакомого мне по книгам земного: противники отдалялись друг от друга на двадцать шагов и постепенно сближались. Стрелять можно в любой момент, и потенциально в выигрыше тот, кто способен попасть в цель с большего расстояния. После первого выстрела противники останавливаются, и второму из них придётся стрелять с той дистанции, с которой стрелял первый. Если один из дуэлянтов к этому моменту не истекал кровью, конечно.
Пока штурман отсчитывал шаги, неодобрительно покачивая головой, я крепче сжала рукоять и пыталась заставить тело стоять ровно, без дрожи. Фредерику затея тоже не нравилась, он украдкой поглядывал на меня и хмурился, хоть и пытался казаться я спокойным. Трагикомичность ситуации заключалась втором, что никто из нас теперь не мог отступить, даже если бы и захотел. Но в моей груди ещё горела обида за мерзкие слова. И усиливалась она тем, что поначалу капитан казался вполне дружелюбным. Так что когда Дуглас указал на точку, куда мне следовало встать, я почти без страха заняла позицию.
– Один выстрел. Начало по моему хлопку, – провозгласил Дуглас и отошёл в сторону.
Я напряглась, но тут же одернула себя и повела плечами. Давно заметила, что способность находить искомое лучше работает именно в моменты расслабления. Сейчас полностью сосредоточиться не получалось, но через несколько секунд я, поставив своей новой целью верный выстрел, ощутила, что ещё рано.
Наконец, раздался звонкий хлопок, и я сделала первый шаг вперёд. Фрэдерик двинулся мне навстречу.
Рано.
Я едва переставляла ноги, капитан тоже. Мы сходились очень медленно, и если я сейчас выпущу пулю издалека, то, скорее всего, не попаду, и это станет своеобразным призывом к примирению. Если Фрэдерик его примет, то может сделать ответный выстрел небрежно и тоже промазать. Тогда дуэль формально состоится, мир и честь будут восстановлены.
Но чутье по-прежнему говорило, что рано, а я уже привыкла ему доверять, поэтому продолжала идти.
От напряжения тело будто задеревенело, но я чувствовала, что готова в любой момент вскинуть руку и нажать на курок.
Рано… Рано… Сейчас!
Всё случилось одновременно. Я занесла руку, откуда-то из-за спины раздалась ругань, судя по голосу – Стэфана. Фрэдерик едва заметно дёрнулся, мой палец дрогнул на курке, прогремел выстрел, отдача отбросила руку. Не прошло и мгновения, как грохот раздался вновь, но мне хватило мужества не двинуться с места.
Когда в воздухе вновь повисла тишина, я обнаружила, что так и не опустила пистолет, и наконец, с облегчением расслабила руку. Окинула своё тело быстрым взглядом, но ран не заметила. Зато стоило поднять глаза, как взгляду открылась прелестная картина: по плечу Фрэдерика расползалось яркое красное пятно, а он с лёгкой полуулыбкой косится на него, будто не веря, что подобное вообще возможно.
– Что здесь происходит?! – крикнул Стефан, приближаясь и пораженно осматривая нас.
В следующий миг Мариота очнулась и подошла к Фрэдерику, но прежде, чем она успела ему хоть что-то сказать, он отстранил лекарку и, не обращая никакого внимания на рану, посмотрел на меня.
– Нам помешали. Требую реванша. Завтра, на тех же условиях, – сказал он с такой мягкой улыбкой, будто звал меня на свидание, а не на очередное стрельбище.
Его тон настолько не подходил ситуации, что я расхохоталась, как сумасшедшая, то ли от удивления, то ли от радостного осознания того, что до сих пор жива.
– Как пожелаете, капитан. Надеюсь, завтра вам удастся меня застрелить, – ответила я и повернулась, чтобы уйти.
От меня не укрылся внимательный взгляд Фрэдерика, и я даже не сомневалась, что рассматривает он синюю чешую на скулах – причину моего острого желания расстаться с жизнью. За ночь она, кажется, ещё немного потемнела.
Я примерно помнила, как вернуться в таверну, и у меня оставались деньги, чтобы расплатиться за постой на пару дней. Сейчас видеть никого не хотелось. Всё, в чем я нуждалась – это тишина и одиночество. Но ни того, ни другого я не получила. Стоило мне сделать шагов сто, как сзади послышался окрик Дугласа.
– Эй, прилипала, погоди!
Я остановилась и обернулась. Штурман широкими шагами нагнал меня и улыбнулся.
– Ну и сцену вы уже капитаном сегодня строили! Вечером весь порт будет говорить об этом.
– Отлично, – я старалась отвечать нейтрально, хотя веселье штурмана меня удивило. Насколько я поняла, он изначально не одобрял эту затею. – Пусть весь порт знает, что я продырявила плечо капитану "Голландца".
– Пусть знает, – штурман махнул рукой, а с его лица всё не сходила довольная улыбка. И чему это он так радуется, интересно? Неужели тому, что все живы и здоровы? Не особенно на него похоже.
– Я хотел тебе кое-что показать, пока мы ещё на Монтсеррате, – вдруг перевел тему Дуглас.
Я удивлённо посмотрела на него, но не нашлась с ответом. Отказывать глупо, но и соглашаться не особенно хотелось. Впрочем, моего согласия он и не спрашивал.
– Стефан сказал, что будет возиться с бумагами на корабль ещё два дня, так что ты полностью свободна сегодня, – констатировал штурман и, взяв меня под локоть, потащил в противоположную от корчмы сторону.
Дугласу удалось зацепить моё любопытство, и он знал, что я, заинтригованная, не стану сопротивляться, так что мы шли, наслаждаясь утренней прохладой, и у меня теперь появилась возможность получше рассмотреть местных жителей.
В моем мире карибские острова были колониями Британии и Франции, в разное время переходили из рук в руки. Жили на них в основном плантаторы, завозили сюда чернокожих рабов и выращивали на удобренных вулканическим пеплом землях сахарный тростник. Но тут всё совершенно иначе. Люди – и европейцы, и местные индейцы, и метисы – все занимались своими делами: торговали, строили, мастерили или украшали. Никаких признаков губернатора или другой власти тут я не замечала.
Глава 22
– Как появился этот город? – спросила я, чтобы скрасить путь. Дуглас будто только и ждал, когда я подам голос.
– Его основали британские колонисты лет сто пятьдесят назад. Тут всё как полагается – губернатор, порты, торговля. Местные почти ничего не выращивают, только ловят рыбу и жемчуг, зато наместники и богачи отстроили хорошие склады и берут за аренду в три дорога. А им платят – выбора то нет. Так что деньги у местных водятся. Но это по другую сторону вулкана. А здесь район победнее. Несколько раз извергался вулкан, в такие моменты тряслась земля и берег затапливало. В первый раз кто утонул, кто сгорел, после этого долго сюда не совались, но потом прибывших становилось всё больше, места не хватало, и отстроили дома на сваях. Случись что – ближние к морю постройки дальше на глубину отчаливают, пережидают извержение, а потом заново всё строят. Так и живут.
– И не страшно им? – я прищурилась и внимательно вгляделась в лицо ближайшего прохожего – высокого мужчины с тёмным загорелым лицом и крупными губами.
– На виселице или каторге страшнее, – усмехнулся штурман и внезапно остановился перед одной из дверей.
Ясно. Значит, город беглых преступников. Наверное, кто-то просто искал лучшей жизни, и всех под одного грести не стоит, но ночами по улицам всё же лучше нет гулять. По крайней мере, в одиночку.
– Проходи. Покажу тебе мою халупу, – Дуглас открыл дверь домика, который стоял прямо над водой, и жестом пригласил меня войти.
В большой комнате царил приятный полумрак, простая мебель не занимала и половины места, но моё внимание привлекла не обстановка, а кипы книг и карты, разложенные на столе, свёрнутые в трубки и прислоненные к стенам. Пухлые, тяжелые тома лежали высокими стопками на всех доступных поверхностях, только кровать оказалась расчищена, видимо, по очень серьёзной необходимости.
– Откуда это всё? – я пыталась обхватить взглядом всё разом, и никак не могла выбрать, что же рассмотреть в первую очередь – карты на стенах или книги в тяжёлых кожаных переплетах.
– Отовсюду. Кое-что сам написал, кое-что выкупил. Переписываться с издателями и коллекционерами мне ведь никто не запрещал, – Дуглас вытянул с полки потрёпанный томик и вручил его мне.
– Это мои самые первые записи. Полистай, – предложил он, но я и без его подсказки уже открыла первую страницу.
– Здесь целое состояние. А что, если снова начнётся извержение? – спросила я, вглядываясь в наброски береговой линии и продираясь через едва читаемый почерк.
– Тут ничего не случалось уже лет сто, а если вдруг вулкан проснётся, этот дом достаточно далеко в море, его не заденет, – отмахнулся Дуглас. – К тому же, большая часть этих томов издаётся на материке. А самое ценное я держу в сундуке, под полом, прямо на дне. Туда точно никто не доберётся.