– У меня красная солененькая есть, и мидии свежие вот тут. Могу и салатик из водорослей покрошить, если желаешь, – затараторил моряк и заметался по камбузу, указывая то на устриц, то на крабов, то на вовсе неизвестные мне виды рыб.
Я невольно расплылась в широкой улыбке. От такой заботы на миг вдруг стало так тепло на душе, что пережитые волнения на миг забылись. Но крыса всё же стоило покормить.
– Я не для себя, – почти крикнула я, с трудом вклиниваться в беглую речь моряка. – Для зверька.
– Какого ещё зверька? – кок удивлённо уставился на меня, отчего его глаза стали ещё больше.
Пришлось рассказать о приключениях маленькой крысы на корабле и о том, как она оказалась в клетке в моей каюте. Выслушав, моряк махнул рукой, ругнулся, но потом потянулся и снял с потолка двух рыбешек.
– Этот проглот мне три бочки прогрыз, – ворчал он, вручая мне еду, – хорошие бочки, вот такой толщины!
Кок вытянул вверх большой палец с острым ногтем, от которого тянулась плотная перепонка к указательному. Отвращение снова шевельнулось комом где-то в желудке, но быстро затихло – настолько забавно старик возмущался.
– А вы за него, значит! – вздохнул он.
Видимо, долго злиться кок не умел: выдохнул, сел на стул и покачал головой.
– Давайте так, леди. Кормить этого иждивенца я не стану, но на рыбалку раз в два дня ныряю в море. Отпускайте его со мной, пусть сам кормится. Эта тварь, поди, лучше меня плавает. Захочет – сам вернётся, а нет – так незачем мучить, пусть уходит. Хотя не уйдёт он от вас теперь, – решил моряк.
Мне оставалось только кивнуть и поблагодарить, а потом мышкой выскользнуть за двери камбуза обратно на палубу. Старик же, о чём-то глубоко задумавшись, даже не заметил моего ухода.
В одной руке я несла бутыль вместе со скользкими рыбьими хвостами, в другой – чашку с цветами, которые здесь, на палубе, пахли как будто лимоном. Заметив меня, Ги тут же подошел. Со словами "дайте помогу" чуть ли не силой отнял у меня бутыль и рыбу, и потащил ношу к офицерским каютам. Я пошла за ним, и хоть рукам стало легче, на сердце будто лёг камень.
Здесь обо мне заботятся лишь до тех пор, пока думают, что я могу спасти их от проклятья. А я не могу – капитан во мне не вызывает ни малейшей нотки симпатии. Отвращения, правда, я тоже больше не испытываю, но этого ведь мало.
Ги оставил бутыль за косяком двери и, поклонившись, ушёл. Я бросила крысу рыбешек, он с азартом на них набросился и умял в считанные секунды.
– Тунеядец, – я присела на корточки после клетки и посмотрела в блестящие глаза. – В следующий раз сам пойдёшь рыбачить.
Крыс философски повёл усами, но явного протеста не выразил. Вот и ладно. прочем, мне ли крысюка в безделии обвинять? Мариота ведь права, я тут совершенно ничего не делаю. Может, поговорить с капитаном на счет какой-нибудь работы?
– Надо бы тебя как-то назвать, – вдруг осознала я, пока наблюдала, как крыс водит по мордочке маленькими когтистыми лапками, видимо, пытаясь избавиться от рыбного запаха.
Зверь замер и уставился на меня с явным любопытством. Я ещё раз оглядела белую шерстку и блестящий хвост. Пафосные варианты вроде "Мефистофеля" и других мифических злодеев отпадали – несмотря на свою опасность, крысюк казался довольно милым. Зефирчик? Приторно слишком.
Вдруг вспомнилась история плота Кон-Тики и отважно-бессмысленного плавания Тура Хейердала. В своей книге он писал, что краба, который жил с ними на плоту, они с командой звали…
– Будешь Йоханнес, – решила я, и крыс согласно кивнул. – Сокращённо – Йо.
Глава 7
Лучи закатного солнца растекались нежным медом по морским волнам, тени моряков сновали по палубе вслед за ними, над головой хлопали белые паруса. Я стояла на палубе, и ветер бил мне прямо в лицо, унося куда-то назад запах тины и рыбы, пропитавший корабль. Я старалась дышать как можно глубже, наслаждаясь свежестью, и усиленно гнала из головы все мысли: и воспоминания о прошлом, и планы на будущее. Сейчас все, что вне корабля, казалось ненастоящим и совершенно бессмысленным. За пол дня пустых шатаний по палубе я уже успела почувствовать смертельную скуку, а вместе с ней навалилась странная апатия, которая придавила и печаль, и желание делать хоть что-нибудь.
– Чудесный закат, не находите? – спросил Стэфан.
Я слышала его шаги за спиной, так что не удивилась, когда он заговорил. Надо ведь надо нам как-то сближаться, чтобы он смог, наконец, избавиться от проклятья. Впрочем, мысль о том, чтобы провести остаток жизни рядом с этим не-человеком, все еще меня не прельщала. Но и не расстраивала – скорее, отдавала скучной серостью.
– Да, очень красиво, – выдала я после короткого раздумья. – Капитан, скажите, могу ли я получить ан корабле хоть какую-нибудь работу?
Я покосилась на Стэфана. Он поморщился и тяжело вздохнул.
– Ни в коем случае, – резкий тон его ответа удивил меня. – Мы с вами это уже обсуждали, леди Эстер… дорогая. Если вы станете частью команды, то проклятье падет и на вас. И тогда вы уже не сможете никому здесь помочь.
Вот черт!
Я отвернулась и снова бессмысленно уставилась в бескрайнюю даль, туда, где огромное солнце уже опускалось в жидкое золото морских вод.
– Но если вы чувствуете, что здоровы, с завтрашнего дня можем возобновить тренировки с рапирой, – вдруг предложил Стэфан.
Я постаралась скрыть удивление во взгляде. Странной была эта леди Эстер. Судя по словам Мариоты – обычная плаксивая леди, но рапира в этот образ как-то не вписывается. Впрочем, может, на этих занятиях настоял сам капитан? Ладно, не важно. Главное, что у меня появится хоть какое-то развлечение.
– Да, конечно, – я кивнула, все еще сохраняя внешнюю холодность, но мысленно радовалась возможности наконец-то двигаться.
После этого между нами снова воцарилось напряженное молчание. Стэфан не уходил. Он явно хотел поговорить со мной еще о чем-нибудь, но, похоже, никак не мог подобрать подходящую тему. Наверное, Эстер провела на корабле не так уж много времени, или капитан так сдержал из-за моей "временной амнезии"?
Я еще раз посмотрела на него, куда более внимательно, чем раньше. Возможно, мне показалось, но полосы золотых чешуек стали тоще и ярче, а перепонки между пальцами уплотнились и помутнели. Неужели, все здесь рано или поздно станут похожи на жуткого кока? Или, может, их внешность со временем будет еще больше походить на рыбью? От этой догадки я вздрогнула. Еще раз покосилась на Стэфана и впервые за несколько дней знакомства испытала к нему хоть какие-то чувства. Но увы, не симпатию, а только жалось. И грусть из-за того, что мне придется принимать правила игры, по крайней мере до тех пор, пока я не смогу сбежать. Но если уж и сдаваться, то на выгодных для себя условиях.
– Кап… Стэфан, – начала я, поворачиваясь к нему, – можете ли вы рассказать мне больше о навигации? О том, как читать морские карты, измерять расстояние и скорость, вести корабль, прокладывать маршрут? Я не буду ничего делать сама, обещаю. Только учиться.
Попросила и замерла. Капитан может и отказать – зачем ему взращивать столь самостоятельную будущую невесту? Но он улыбнулся – холодно, но иначе, похоже, и не умел – и кивнул.
– С удовольствием. Если хотите, можем начать хоть сейчас.
Я вернула ему улыбку – самую теплую, на которую сейчас оказалась способна. Он предложил мне руку, и вместе мы спустились в каюту.
Здесь, почти во мраке, мне стало не по себе: после простора палубы, с которой линия горизонта и небо над головой казались такими огромными, слишком тесно и жутко. Но мерзкое ощущение развеялось, стоило Стэфану зажечь пару масляных фонарей и расстелить ту самую, уже знакомую мне карту на столе. Он привычным легким движением подхватил циркуль и, аккуратно взяв меня за руку, подвел к столу.
Я повиновалась, хоть пришлось приложить усилие, чтобы не отдернуть ладонь. Кожа капитана казалась холодной и шершавой. Впрочем, от него не несло тиной, только немного солью и ветром, так что стоять рядом с ним оказалось совсем не противно.
– Для начала скажите мне, что вы знаете о материках? – капитан указал на куски суши.
Знала то я много чего, вот только все мои познания годились для Земли, и я могла лишь догадываться, какие из них получится применить здесь, в новом мире.
– После того… случая в голове все перемешалось. Помню какие-то обрывки, но никак не могу составить из них целую картину. Может, лучше вы расскажете? – спросила я, и даже не пришлось создавать видимость интереса – мое любопытство сейчас вполне искреннее.
Капитан кивнул, отодвинул стул и предложил мне сесть. А сам встал напротив и склонился над картой.
– Я уже говорил, что мы здесь, – он ткнул циркулем в тонкий перешеек – центр континента. – В Америке. Это – Северная. Надеюсь, о сторонах света мне вам рассказывать не придется?
Стэфан поднял на меня взгляд и я торопливо помотала головой. Заметила, как ножка циркуля двинулась на юг, и пока капитан не заговорил снова, решила задать пару вопросов.
– Я слышала, – аккуратно начала я, стараясь не вызвать лишних подозрений, – что в Северной Америке, в самом центре континента, есть люди… Они поклоняются духам животных и предков, живут племенами…
– Дались вам эти сказки, леди Эстер, – отмахнулся Стэфан, снова склоняясь над картой. – Да, живут там какие-то дикари, но их уже мало где можно встретить. Там и цивилизованные люди есть, британские колонисты. А индейцев – так сейчас называют местных – уже почти нигде не встретишь.
Столь холодного ответа я не ожидала. После него больше спрашивать ни о чем не хотелось, и я просто слушала, как капитан сухо перечисляет названия и характеристики других континентов, морей и океанов. Но когда он добрался до Африки, все же не смогла удержаться:
– А правда, что на севере Африки, вдоль Нила, когда-то жили люди, которые поклонялись звероподобным богам? Свою праматерь они рисовали в форме коровы, у бога солнца была соколиная голова, а у бога смерти – голова собаки? – меня волновали не только эти боги. Хотелось знать, какие еще мифологические персонажи "ожили" в этом странном, непонятном мире.