Длинные золотые волосы рассыпались по подушкам, красивое зеленое платье прекрасно подчеркивало точеную фигуру. Портили вид только неестественно бледная кожа и усталый, измученный взгляд.
Мы с Марго остались стоять у двери, а Арман с сестрой подошли к королеве:
– Мама, – позвал дракон.
– Мамочка, Армик вернулся, – прошептала Эмма. – Он истинную нашел, представляешь?
– Сынок, – женщина улыбнулась и нежно коснулась его лица. – Ты так изменился… Познакомишь нас? – спросила она, смерив нас с истинной живым, любопытным взглядом.
Марго подошла ближе и робко присела на край кровати.
– Добрый день, ваше величество, – истинная слегка склонила голову и улыбнулась.
Только я всё-равно заметил, как блестят ее глаза.
– Ты так прекрасна! Феникс – это очень редкий дар, – сказала королева и тяжело задышала.
– Не тратьте силы, мы что-нибудь придумаем и поможем вам! Вам еще внуков нянчить! – без остановки затараторила Марго.
Арман приобнял ее за плечи, истинная вздрогнула и замолчала.
Я почувствовал себя здесь совершенно лишним и собирался выйти, но королева остановила меня:
– Витарр, Лунный вожак не должен уходить от своей истинной, не сказав ни слова! Подойди, мальчик мой, – позвала она.
– Вы знаете кто я? Вы знаете, что Марго истинная для нас обоих?! – спросил я, от волнения невольно облизав губы.
Волчья привычка: смачивать нос, когда он высыхает от долгого бега.
– Я много чего вижу. Мой дар – истинное зрение. Я вижу то, что скрыто от других, – объяснила королева, а голос ее стал еще слабее.
– И у меня дар, как у мамы, – улыбнулась Эмма.
– У вас троих великое будущее. Вам предстоит остановить войну и подарить процветание своим народам. Только держитесь вместе, несмотря ни на что… – женщина закашлялась, а Марго всё-таки разрыдалась.
– Не говорите, не надо… Вам же тяжело! – истинная взяла королеву за руку и прижалась губами к ее пальцам.
– Не могу. У меня мало времени. Арман, я не знаю, сможешь ли ты простить меня, но я должна тебе рассказать. Теперь уже можно. Сынок, я не просто так гнала тебя все эти годы… – она снова закашлялась.
Эмма подала матери платок, а я почувствовал запах крови и заметил алый след на белой ткани.
– Мама, не надо слов. Я люблю тебя и мне не важно почему и как было. Я только об одном прошу: продержись еще немного. Скоро истинный союз вступит в силу и ты поправишься! – я чувствовал, как тяжело дается Арману каждое сказанное слово.
Чувствовал и бездну, которая сейчас стремительно росла в его душе. Удивительно, но факт: теперь его эмоции передавались не только Марго, но и мне.
– Можете оставить нас с ее величеством наедине? – попросила Маргарита, посмотрев на всех присутствующих.
– Не надо! Это слишком опасно! – попыталась предостеречь ее королева.
– Уходите! – закричала Марго со слезами на глазах.
Сейчас истинная не была похожа на беззащитный цветок, казалось, вот-вот из ее глаз полетят разящие молнии.
– Вы мне доверяете? – спросила Марго, посмотрев на нас обоих.
Арман молча кивнул, а я подошел и крепко обнял ее.
– Не делай, пожалуйста, того, о чем потом будешь жалеть, – прошептал я ей на ухо, нежно коснулся губами щеки и пошел к двери, не забыв за руку потащить за собой Эмму.
Арман вышел следом и тихо прикрыл за собой дверь.
– Что ваша истинная задумала? Почему я сейчас не вижу ее мыслей? Как она может быть истинной для вас обоих? – лютовала юная драконица, меряя коридор шагами и попутно засыпая нас вопросами.
– Не знаю что, но у меня стойкое чувство, что нам это не понравится… – хмуро проворчал Арман и присел, чтобы подсмотреть в замочную скважину.
Марго
И лишь в момент смерти возможно истинное чудо…
Едва я вошла в комнату королевы – мне стало плохо.
Будто я снова оказалась той маленькой девочкой, у которой на руках, мама умирала от рака.
Малышка сидела у ее постели, мечтала быть феей и бессильно плакала, понимая, что никак не может помочь самому дорогому в мире человеку.
Девочка складывала тонкие ладошки вместе и молилась, звала боженьку, чтобы помог, чтобы дал ее маме еще, хотя бы, несколько лет жизни.
Она лежала на краю кровати, свернувшись калачиком, и думала о том, как несправедлив мир. И всё время задавала себе один и тот же вопрос: почему хорошие люди уходят так рано?
Я невольно поежилась, вспомнив о своей потере. Комок мгновенно подступил к горлу и я что-то говорила невпопад, а потом…
Как будто кто-то выключил мои эмоции. Я стала холодной, отстраненной и в моей голове осталась только одна мысль: о древнем свитке, найденном при раскопках в Фивах.
На потемневшей от времени рукописи, мы смогли прочесть легенду.
В ней говорилось о том, как у одной малоизвестной царицы Египта заболел сын.
Муж ее, к тому моменту, погиб на войне и искать поддержки ей было не у кого.
Ни один из лекарей и жрецов не мог помочь ее единственному ребенку.
Когда мальчику оставались считанные часы, ко дворцу пришел юный пастух. У него в волосах виднелось несколько гусиных перьев, а одежда была настолько потрепанной, что стражники не хотели пускать паренька к своей владычице.
Их спор услышал один из жрецов и помог юноше увидеться с царицей.
Обезумевшая от горя мать, была готова ухватиться за любую надежду и согласилась на условие юноши.
Паренек попросил ее отвести его к больному ребенку и прогнать всех из комнаты, чтобы никто не подсматривал.
Царица ослушалась пастуха и заглянула в узкую щелочку двери и увидела, что делал парень.
Он достал бурдюк с какой-то жидкостью и полил вокруг кровати, потом ее сына, нарисовав на его теле анкх.
Пастух зашептал какие-то слова, на неизвестном царице языке и жидкость вспыхнула алым огнем…
Я выгнала всех из комнаты и взяла со стола графин с водой.
– Не надо, Марго! – взмолилась королева.
– Надо, поверьте в меня и я вас не подведу. Я не уверена до конца, но мне кажется, что я люблю обоих мужчин, своих истинных. И вашего сына, и волка, – ответила я, нарисовав водой неровный овал вокруг кровати.
– Ты можешь погибнуть! Я это вижу, – со слезами на глазах, просила меня королева.
– Нет, я выживу. Я вернусь к своим мужчинам. Им, я еще не могу сказать, признаться в своих чувствах, но вы – должны знать, – прошептала я и нарисовала анкх на теле женщины.
Наклонилась, нежно коснулась губами ее лба и добавила:
– Вы очень похожи на мою маму. Ее я спасти не могла, а вас…
– В твоем мире нет магии. Она ушла оттуда. И ты ничем не могла ей помочь, – королева провела холодными пальцами по моему лицу и я почувствовала, как по моей щеке покатилась слеза.
Стойкое ощущение, что медлить больше нельзя, крепко укоренилось в моем сознании.
Да только вот в легенде, не было написано тех слов, что говорил пастух и я совершенно не знала, как действовать дальше.
– Гори. Гори ясно… – прошептала я первое, что пришло мне в голову. – Гори, не обжигая, а исцеляя…
Пламя вспыхнуло вокруг нас и полыхнуло на теле женщины.
Я словно растворилась в пространстве, находясь одновременно здесь и где-то за гранью.
За гранью чувств, пространства, понимания законов физики и мироздания.
Я просто чувствовала, как жизнь медленно перетекает из меня в королеву, как ее болезнь отступает и как умирает мое собственное тело...
Арман
Когда все пути заводят в тупик, когда больше не осталось иллюзий, когда ни одна звезда не укажет маршрут, даже тогда в глубине души каждого человека остается искра надежды.
Я, как мальчишка, подглядывал в замочную скважину и пытался расслышать, о чем говорят мама и Марго, но не мог разобрать ни единого слова, будто кто-то поставил полог тишины.
Истинная взяла со стола графин и начала разливать воду по полу, затем, зачем-то, облила маму и что-то зашептала…
Огонь вспыхнул так внезапно, что я невольно отшатнулся и наступил на ногу, подошедшему ко мне со спины, отцу.
Он ухватил меня за плечо и прошипел прямо мне в лицо:
– На кой ты притащил сюда волка?! Теперь ты должен убить его, глупый мальчишка!
Я сбил его руку и распахнул дверь в комнату.
– Мама! – закричала Эмма, увидев огонь.
Отец замер, как громом пораженный, а мы с Витарром кинулись, хотя бы попытаться, сбить пламя.
– Стойте, идиоты! Нельзя трогать феникса, когда он горит! – закричал отец и с помощью силы оттащил нас обоих в сторону, прижав к стене.
Около пяти минут мы наблюдали, как разрастается пожар и, из-за магии отца, были не в силах произнести ни звука.
– Я вернусь! – донесся тихий шепот Марго и пламя враз погасло, а истинная замертво рухнула на пол.
Нигде не осталось и следа от того алого пламени, которое полыхало здесь совсем недавно. Словно ничего и не было...
Отец и Эмма тут же кинулись к маме. Она выглядела отдохнувшей, даже немного помолодевшей, и привстав на локтях, уставилась на Марго.
Сила, сдерживающая нас с Витарром, исчезла и мы кинулись к своей истинной, рухнули на колени рядом с ее телом и оба пытались, хоть как-то, привести девушку в чувства.
Первым сдался волк.
– Бесполезно. Она мертва, Арман… – прошептал он, а потом перекинулся и завыл.
А я почувствовал такую безумную, всепоглощающую пустоту, что заорал вместе с ним.
Его вой и мой голос, слились в душераздирающий вопль и на душе от него стало, хоть капельку, но легче...
Глава 21
Витарр
Самая ужасная пытка - ожидание. Когда понимаешь, что должен, а сделать ничего не можешь и остается только сидеть и молча наблюдать, как сквозь пальцы уходит надежда...
Драконья королева, Амалия, объяснила, что феникс может вернуться с того света, если действительно будет этого хотеть.
Услышав такое пояснение ситуации, мы с Арманом выразительно засопели. Марго ведь до последнего надеялась попасть обратно в свой мир, очень сильно сомневаюсь, что она вернется к нам…