Я невольно поежилась от такого пристального внимания.
– Почему вы все так на меня смотрите? – спросила и, поняв глупость своего вопроса, добавила: – Моя мама умерла от болезни, когда мне было десять лет. Когда я попала за грань, я встретилась с ней, но она ничего подобного мне не говорила. Сказала только, что я должна выбрать с кем останусь… – со вздохом объяснила я, посмотрев сперва на волка, потом на дракона.
Витарр тут же попытался забрать у меня свою руку, но я только крепче сжала его пальцы.
– И что же ты решила? – спросил, пришедший волк.
– А-э… – растерявшись лишь на миг, я твердо ответила: – Я не намерена выбирать. Не знаю, как всё это будет происходить дальше, но я не отступлюсь от своего решения быть с обоими!
– Главное, доверять друг другу и всегда разговаривать, если что-то не устраивает, – с теплой улыбкой посоветовала Амалия.
– Посол, ввиду открывшихся обстоятельств, мне кажется, вам стоит связаться со своими и обсудить ситуацию повторно, – сказал король Дасар, уселся за стол и приобнял жену.
Тициан покачал головой и озвучил:
– Я уже связывался с отцом, когда выяснил, что среди вас находится феникс. Он принял решение остановить военные действия и сам выдвинулся сюда…
– Значит, будем ждать. Вас, посол, и вас, Марго, я настоятельно прошу не оставаться в одиночестве. Фениксы непременно сдержат свое обещание и вернутся, поэтому лучше быть готовыми, – сказал король, смерил меня хмурым взглядом и вздохнул: – Маргарита, я бы настоятельно рекомендовал вам как следует отдохнуть. Сдается мне, что времена настали тяжелые…
Я молча кивнула и встала. В глазах тут же потемнело и закружилась голова.
Мои истинные тут же поддержали меня, а Тициан подошел, коснулся моего виска и…
Очнулась я поздно ночью. Попыталась осознать себя и поняла, что все недомогания прошли.
Я лежала в полумраке, на удивительно мягкой кровати, в чистой рубахе, а под потолком мерцали тусклые магические светлячки. Арман и Витарр сидели за столом и играли в карты. Неужели эта игра вездесуща?
Я тихо встала и попыталась понять, где находится душ.
Выбор, собственно, был невелик: одна дверь – явно вела из комнаты, а вот две других…
Я выбрала наугад, но ошиблась. Оказавшись в кабинете, где стоял изящный стол и красовались книжные полки, я почувствовала, как на моей талии сомкнулись теплые руки.
Обернулась и увидела Витарра. Он улыбнулся и поцеловал меня в шею, вызвав волну мурашек.
– Как ты себя чувствуешь? – спросил тихо, обжигая горячим дыханием мою кожу.
– Уже лучше. В душ хочется… – ответила я, потеревшись щекой о его плечо.
– Тогда тебе туда, – он указал на оставшуюся дверь и снова коснулся губами моей шеи.
Я улыбнулась и сбежала, попутно поцеловав в щеку Армана, так и не вставшего из-за стола.
Мне хотелось дать силу истинному союзу. Дать как можно быстрее, но в тоже время, было безумно страшно.
В первый раз лечь с мужчиной – всегда страшно, а вот с двумя… Волна ужаса то накатывала, то отступала. Хотелось плакать и смеяться над собой одновременно.
Ну не маленькая же! Да и они сделают всё, чтобы мне не было больно…
Я залезла под горячую воду и закрыла глаза. Нужно уже сделать это и забыть все свои страхи, как страшный сон.
Ну и что с того, что у нас будет не пара, а трое? У кого-то вон женские гаремы… А я буду амазонкой с мужским мини-гаремом!
Нет, не могу…
Надо!
Я не справлюсь…
А если будет "мы", то мы справимся.
Но мама же сказала, что я должна сделать выбор.
А я обещала не выбирать…
Захотелось просто завыть от того, как сердце и мысли разрывались на части.
По сути, меня всегда раздражал Игорь Николаевич… Проклятый ректор, который не стоит ничего. Только вот Витарр не такой. Внешность у них одинаковая, а суть – совершенно разная.
Игорь – напыщенный, самовлюбленный, папенькин сынок, а Витарр… Он совершенно другой. Такой неуверенный в себе, готовый на жертву ради тех, кого любит…
А Арман… Он такой… такой… Я даже для себя не могу сформулировать! Кажется грубым и решительным, по крайней мере пытается таким казаться, а на самом деле – заботливый и нежный…
У каждого из нас троих своя судьба, свои жизненные обстоятельства и трудности, но мы выдержали их и не сломались. А теперь, нам предстоит всё это разделить на троих.
Я выключила воду и потянулась за полотенцем, но меня тут же в него завернули, подхватили на руки и понесли в комнату.
– И что это за вторжение? – спросила я у Армана, стараясь казаться пушинкой.
Крылья, кстати, куда-то исчезли, но тяжесть в спине всё-равно давала о себе знать. Уже не так, как утром, но всё же ощутимо.
– Это не вторжение. Просто не хочу, чтобы тебя украли, – прошептал он и нежно коснулся губами моей шеи.
Он усадил меня на кровать, а Витарр принес новое платье из зеленого бархата. Явно только сшитое, потому что я не видела такого среди вещей королевы и Эммы, чьи гардеробы были мне предложены при выборе наряда для официального завтрака с послом.
Я тут же встала, не обратив внимания на свалившееся полотенце и взяла обоих мужчин за руки.
Они старательно отводили взгляд, пытаясь не смотреть на меня, а я лишь улыбалась, окончательно приняв решение поддаться силе истинного союза, чтобы больше не думать, не сомневаться, не выбирать...
Марго
Жить так, как велит сердце - вот самый верный признак свободы!
Я привстала на цыпочки и поцеловала Витарра, а потом повернулась и собралась повторить тоже самое с Арманом, но он притянул меня за талию и жадно поцеловал сам.
От такой страсти, у меня всё тело покрылось мурашками, я покраснела, но всеми силами пыталась не смущаться, когда Витарр прижался ко мне со спины и, от его горячего дыхания, я тут же ахнула и не сдержала тихий стон.
Две пары сильных рук скользили по моей коже, ласкали, слегка сжимали… Немного обветренные губы, с двух сторон, покрывали поцелуями мои плечи и шею, заставляя жадно хватать ртом воздух и задыхаться от желания.
Я плохо помню, как мы оказались лежащими втроем на кровати, но их ласки и нежность останутся в моей памяти навсегда.
Они дразнили меня, заставляли сердце колотится, как после долгого марш-броска, постанывать, извиваться и…
В определенный момент, у меня появилось стойкое ощущение, что они оба ждут, пока я сама не попрошу их перейти к более активным действиям.
Я понимала, что уже пора, но никак не могла произнести этого вслух.
Мои руки скользили по подтянутым торсам, губы горели от страстных поцелуев, а щеки – от смущения.
Всё происходящее было словно в тумане.
И вот, я оказалась сидящей сверху на Витарре, Арман стоял сзади и его руки лежали на моих бедрах… А через мгновение, я почувствовала резкую боль и вскрикнула, но Витарр тут же закрыл мне рот поцелуем.
Слезы покатились из глаз, но совсем ненадолго. Спустя, буквально, несколько минут, я прогнула спину и сладко застонала, позабыв о смущении, понимая, что остались только мы втроем и ощущение полной невесомости.
Каждая клеточка моего тела ликовала от испытанных эмоций и чувств, я старалась сдержать стоны, но была не в силах дальше это контролировать.
– Отдайся своим ощущениям, дай себе познать удовольствие! Не думай, Марго, чувствуй! – прошептал Арман, слегка прикусив мое ушко.
Я усердно замотала головой, понимая, что сейчас просто сгорю от стыда.
– Марго, хватит себя мучать... Расслабься! – приказал Витарр, посмотрев мне в глаза.
– Я… а… не… а… мо… ах… гу… а… – с перерывами на стоны, прошептала я.
– Можешь! – ответил Арман и горячими пальцами сжал мои бедра.
До этого момента, я считала, что уже парю высоко над землей, а испытав вершину наслаждения, я с трудом сдержалась, чтобы не вскрикнуть, но протяжный стон сорвался с моих губ. Я прогнула спину и почувствовала, как всё внутри ликует, сжимаясь и пульсируя от удовольствия…
А спустя несколько минут, мы лежали под одеялом и я никак не могла прийти в себя от испытанных ощущений.
Двое любимых мужчин обнимали меня и довольно сопели, прижимаясь своими жаркими телами, обжигая горячим дыханием и вызывая у меня безудержное желание мурчать, как довольная кошка.
Но ничего в этой жизни не длится вечно и этот блаженный момент тоже. И закончился он стуком в дверь.
Арман с Витарром быстро повпрыгивали в штаны, демонстрируя прекрасное владение телом, а я подхватила платье и снова убежала в душ.
Я стояла под струйками горячей воды, Витарр сторожил у двери и наблюдал чтобы меня не украли…
Ноги немного дрожали, но во всем теле ощущалась какая-то непередаваемая легкость.
Быстро обмывшись, я поцеловала волка и влезла в захваченное с собой в душ платье.
Странно, но на спине у этого платья, было две прорези, которые слегка раскрывались, если плечи отвести назад.
– Это под крылья? – догадалась я, спросив у Витарра.
– Да, Амалия очень старалась. Тебе нравится? – он приобнял меня за талию и нежно коснулся губами моего виска.
Я еще раз посмотрела на себя в зеркало и уверенно кивнула.
– Вы там еще долго?! – донесся голос посла, с плохо скрываемыми нотками возмущения.
– Да тут мы уже, – проворчала я, открыв дверь.
– Смотрите! – он тут же подсунул нам книгу с портретом моей мамы.
Она улыбалась, стоя между двух мужчин, а они оба приобнимали ее за талию.
Ошибиться было просто невозможно! Мама была такой же, как я ее помню. Как будто, с того дня, когда рисовали этот портрет, она совершенно не изменилась к моим десяти годам…
– Вижу, что узнала, – сказал Тициан и указал на мужчину слева, похожего на него: – Это – мой родной отец, а это, – он показал на того, что стоял справа: – Отец, вырастивший меня.
– Вы брат и сестра! – всплеснув руками, радостно заявила Эмма.
Арман с Витарром переглянулись с ехидными улыбками, а в их взглядах так и читалось: умница, догадалась, а мы это еще утром поняли.