Ни с оставшимся в родном мире Юркой, ни с кем-то другим не испытывала такой эйфории. Неужели это из-за драконьей сущности Дамиана? Всегда так будет или только в первый раз?
— Хорошо тебе. А у меня только этот… — вздохнула Маруся и указала хвостом на притаившегося в углу Альфреда.
Тот вел себя, как и полагалось истинному самцу, то есть очаровывал Маруся в меру своих кошачьих возможностей и очень удивлялся, почему она не отвечала взаимностью.
С момента помолвки прошло два дня, но мы по-прежнему гостили у госпожи Слоун. Дамиан, правда, трижды ездил в академию по делам, но всегда возвращался к ужину.
Мы встречались за столом, потом в библиотеке, в коридоре, иногда в саду… Но ни разу не заводили разговор о поцелуе, словно его и не было.
Ректор держался безукоризненно вежливо, а я… Вот со своими чувствами, я как раз и не могла разобраться.
Ну да ладно, всему свое время.
— Эй! — Маруся осторожно потыкала меня лапой. — О чем задумалась?
— О вечном — призналась я. — Голова немного разболелась, лягу спать пораньше.
— Хорошо. А я пока прогуляюсь.
— На ночь глядя?
— А почему нет? — она почесала пузико. — Странно, но в последнее время меня все чаще тянет на мышей. Есть не стану, но хоть поохочусь.
Я с удивлением глянула на Марусю. Животное тело иногда брало верх, но не до такой степени.
Кошка удалилась, а я поспешила к бабушке.
— Неужели человеческий разум атрофируется? — спросила я, пересказав Марусины желания.
— Чему атрофироваться-то? — фыркнула госпожа Слоун. — Дурью мается, вот и все. Вижу иногда с балкона, как она развлекается. Голубей гоняет да собак задирает. Подзывает по имени, а потом выпрыгивает с громким: мяу, попалась! Слуги уже шепчутся, что в доме приведение завелось. Голос слышат, но никого не видят. Хорошо еще, что хозяйский фамильяр вне подозрений, — она расстроенно покачала головой. — Никак не угомонится. Вся в мать.
— Вы про нее так и не рассказали, — напомнила я. — А обещали.
— Прям-таки обещала…
Бабушка откинулась на спинку кресла и замолчала.
Молчала долго, я уже хотела уйти, как вдруг госпожа Слоун вновь подала голос.
— Она дурная была, избалованная. Но тут я сама виновата. Единственная дочь, родная кровиночка, как не избаловать? Росла в тепле и заботе. Хотела новую игрушку? Покупали. Желала потанцевать на балу? Отвозили без разговоров. Вот там и повстречала его…
— Отца Викки?
— Герцога Райвиса! И влюбилась с первого взгляда, — бабушка усмехнулась. — Бегала за ним, проходу не давала, прям как Викки за Дамианом.
— А герцог?
— А что герцог? Тоже ответные чувства проявлял. Через два месяца попросил ее руки, все честь по чести.
Я не представляла себе Райвиса влюбленным и порывистым юнцом. Он всегда казался серьезным и собранным, не верилось, что мог потерять голову.
— Но вы отказали ему, — кивнула я.
— Не поверишь… Дала согласие на их брак. Все что угодно, ради счастья дочери.
— О!
— Вот тебе и «о», — госпожа Слоун медленно огладила подлокотники кресла, словно собиралась с мыслями. — Свадьбу назначили через две недели. Райвис сильный маг, хотел поступить на службу к королю и сделать карьеру при дворце, а моя дочь его стремлений не разделяла. Разобиделась, когда он ее не послушал и расторгла помолвку. Нам ни слова не сказала! А буквально через неделю выскочила замуж за Вэлларса.
— Непостоянная любовь. Но так герцог же не виноват в этом, — заметила я.
— Не виноват. Да только он был настолько уверен, что невеста вся его целиком и полностью, что поторопился с проявлением чувств! Не стал свадьбы официальной дожидаться, понимаешь? — бабушка яростно вскочила на ноги, из-за чего кресло едва не перевернулось. — Оставил мою девочку беременной!
Я изумленно округлила глаза.
— Так Викки…
— Его дочь. Вэлларс женился, чтобы позор нашей семьи прикрыть и только.
— А дуэль?..
— Из-за этого же, — она отошла к окну и, опершись на подоконник, тяжело вздохнула. — Вэлларс каждый раз, когда смотрел на Викки вспоминал о сопернике. Вот и вызвал Райвиса, но не рассчитал сил. А герцог… Вроде и не виноват ни в чем, от свадьбы не отказывался, про дитя не знал. Но слишком сластолюбив!
Я смотрела на гордую фигуру госпожи Слоун и пыталась понять ее чувства. Герцог Райвис представал с совершенно другой стороны, да и методы воспитания Викки теперь были понятны. Повторения истории бабушка не хотела.
— А почему вы не рассказали этого самой Викки? Она бы поняла.
— Моя внучка слишком порывиста и сумасбродна, — госпожа Слоун обернулась. — Она бы побежала радовать герцога новостью о родстве. И вместо всеми уважаемой госпожи Вэлларс превратилась бы в незаконнорожденную девицу Райвис. А я не хочу, чтобы Викки испортила себе жизнь.
Тут дверь приоткрылась и в бабушкину спальню вошла Маруся.
— А почему ты думаешь, что я ее испорчу? — спросила она.
— Потому, — с небольшой задержкой отрезала госпожа Слоун. — И вообще, я сегодня забыла в подвале записную книжку, принеси, будь добра.
— Хорошо.
Маруся вышла. А мы переглянулись.
— Как думаете, она что-то слышала? — поинтересовалась я.
— Нет, слишком спокойна, — бабушка нервно дернула плечом. — Но лучше сходи, присмотри, мало ли. Я подойду позже.
Я спустилась на первый этаж и почти сразу столкнулась с Дамианом.
Ограничившись кивком, он хотел пройти мимо, но я решительно окликнула мужчину:
— Господин ректор! — недомолвки и отрицание поцелуя изрядно надоели, поэтому хотелось все расставить по своим местам. — Я бы хотела извиниться.
— За что? — Дамиан остановился.
В его взгляде мелькнул интерес и что-то еще, легкое и насмешливое.
— За произошедшее на помолвке, — сказала я.
— Извиняетесь за данное согласие? Передумали?
— Я прощу прощенья за поцелуй. Это было легкомысленно с моей стороны.
Дамиан помолчал, а потом ответил:
— Я мог бы сказать, что и не ожидал ничего иного, но это было бы не правдой. Ваши внутренние перемены оказались значительными. А поцелуй… Знаете, Викки, иногда стоит побыть немного легкомысленной, с вашим нынешним характером, это даже полезно.
Я не понимала к чему была брошена такая фраза, но она явно имела значение. Почему-то мне казалось, что прежней Викки он такое никогда не сказал бы.
Маруся сидела около постели и задумчиво рассматривала тело, лежащее на кровати.
— Ты что тут делаешь так долго? — спросила я, заходя и плотно прикрывая за собой дверь.
— Смотрю.
— Просто смотришь?
— Да, она ведь красивая… В смысле, ты красивая, — вздохнула кошка.
— Мы обе хорошенькие. Ты и я почти идентичны, так что не забивай голову комплексами. Бабушкин блокнот нашла?
— Нашла, — Маруся дернула задней лапой, показывая, что сидит именно на блокноте. — Даже немного почитала.
— Зачем? Это же чужая вещь! Вдруг там что-нибудь секретное?
— Совсем секретного нет, просто чуть-чуть интересное.
— Что интересное? — подозрительно поинтересовалась я.
Вряд ли госпожа Слоун записывала семейные хроники, но мало ли.
— Информация о ритуалах, — кошка склонила голову набок. — А еще вон о том родимом пятне, что на теле виднеется. Кстати, у меня такого нет, значит мы все-таки не идентичные.
— Так и у меня никакого пятна не было.
Я осмотрела кожу спящей девушки, но ничего не нашла. Все, как и раньше — родные родинки и шрамики.
— Нет ничего.
— Есть, — Маруся поерзала. — На руке, посмотри внимательнее.
Я осторожно прикоснулась к телу, опасаясь разбудить, задрала рукав и… потеряла сознание.
А когда очнулась, поняла, что тоже лежу на кровати.
— Что случилось? — спросила и замерла. На стуле сидела моя копия.
Только длинноволосая и в том платье, что я сама надевала утром.
— Маруся…
— С возращением, — улыбнулась она и помахала записной книжкой. — Бабушка, видимо, забыла, что записала сюда правильное заклинание. Но теперь все на своих местах, я — это я, ты — это ты, а кошка… Кис-кис! Кошка пока прячется под кроватью. Каждый в своем теле, здорово, правда?
— А как же ритуал? — голова кружилась, мысли текли вяло.
— Бабуля нашла заклятье без ритуала. Р-раз и все! Одним махом! Правда мне пришлось немного раздобыть твоей крови.
Я опустила взгляд на запястье и заметила тонкие царапины. Неужели успела, пока мы с Дамианом общались? Но тогда все слова про родимое пятно — ложь.
— Ты меня обманула.
— Немного, — согласилась она. — Прости, пожалуйста! Очень надо было, чтобы ты прикоснулась к телу. Но зато как все хорошо получилось! И без последствий!
Викки Вэлларс была до такой степени счастлива, что не замечала ничего вокруг. Она упивалась свершившимся волшебством и предвкушала счастье бабушки.
Но я ее мнения не разделяла.
Тут дверь распахнулась и госпожа Слоун вошла в подвал.
— Привет, бабуля! — воскликнула Вэлларс и помахала ей рукой. — А это снова я!
Эмоции, промелькнувшие на лице госпожи Слоун, не поддавались описанию. Мне даже стало жаль Марусю: но, признаюсь, не сильно, лишь самую капельку.
— Когда успела?! Ах ты, бестолочь! — бабушка покрепче сжала трость. — Дурья голова! Ты что же натворила?!
— Так я это… так же лучше… — Вэлларс попятилась. — Разве нет?
— Лучше? Лучше?! Ну, сейчас я покажу, что в самом деле лучше!
Госпожа Слоун двинулась на внучку, с явным намерением в этот раз научить ее уму-разуму от всей широты любящей родственной души.
— Как ты это устроила?! — кричала бабушка. — Как еще силы в тебе остались? Ты же могла помереть, глупая!
— Да ничего сложного, всего несколько слов и капелька крови.
Вэлларс прижалась спиной к стене и закусила губу, сдерживая слезы. К ее удивлению, никто возвращению легкомысленной девицы не обрадовался.
— Какой крови? — госпожа Слоун сдвинула брови. — В ритуале нет крови.