И все-таки я лягу. Так я будто приглашаю Энлиля присоединиться. Черт, я… никогда такой не была.
– Да… – протянула я, жалея, что платье мешает Энлилю дотронуться до более сокровенных участков моего тела. – Пожалуйста, – простонала я беспомощно, стараясь притянуть Энлиля к себе.
Но тщетно. Мужчина напоминал мраморную статую, которую невозможно сдвинуть с места.
– Зачем?
– Я не понимаю, Энлиль… Прошу тебя…
Я попыталась приподняться, но палач не позволил. Почему он так жесток со мной? Зачем все эти дурацкие разговоры?.. Честное слово, это единственный мужчина, который предпочитает трепаться, вместо того, чтобы заняться делом.
– Лежи. Слушай мой голос. Ты сделаешь все, что я тебе скажу?
– Да! – выкрикнула я с готовностью.
– Ты будешь хорошей девочкой?
Палач указательным пальцем очертил на моей коже круг, а меня вновь пронзило нестерпимым томлением.
– Прошу, – уже заскулила, понимая, что и связки, и челюсть сводит от нереализованного желания.
– Еще раз. Отвечай быстро!..
Предупредил Энлиль, его взгляд на секунду стал взволнованным. Но плевать…
Я металась по столу, не в силах сбросить это нечеловеческое наваждение. Кожа горит. Ее хотелось сбросить вместе с платьем и бельем. Как тут жарко!
– Зачем Дарриону приглашать тебя на отбор?
– Он…
– Катя!..
Энлиль убрал от меня руку, и я потянулась за ним. Он только выругался и поднял со стола перчатки.
– Не хочет… свадьбы… обмануть…
Язык заплетался. И было слишком жарко. Я ощущала, как капельки пота стекают по коже. Такое чувство, что я пьяна. Или меня отравили, и все совсем плохо. Но мне почему-то плевать.
– Подставная невеста?
– Да! – захныкала, понимая, что мне нехорошо.
Голова кружится, вся комната плывет перед глазами. Жесткая столешница, на которой я лежу, кажется мягкой периной. Словно я плыву на розовом облаке.
– Ты убила императора?
– Нет, – выдохнула я, с силой зажмуриваясь.
Мне нехорошо. Совсем!.. Нет. Мне плохо! Я свела ноги сильнее, извивалась на столешнице, не в состоянии побороть нестерпимый зуд.
– А кто убил?
«Браил!» – попыталась выкрикнуть я, но горло сковало спазмом.
– Кто убил императора Даллариона?
«Браил!» – вновь попыталась выдавить.
Бесполезно.
– Я не знаю, – простонала, выворачиваясь набок.
Энлиль больше не держал, просто оставался рядом, не давая свалиться на пол.
– Не знаешь. Или не можешь сказать?
Боже, спасибо, что он не дурак!..
– Ска… – на этот раз голос сорвался совершенно не из-за магии зелья.
Тело пронзил сильнейший спазм. Кажется, я перестала чувствовать левую руку. Зато ощущаю боль в сердце.
Возбуждение сменилось животным ужасом.
– Это кто-то из невест?
Я откинулась на спину, стараясь перевести дыхание.
– Катя, это кто-то из невест?
Да не знаю я!.. Хотелось закричать, но сил хватило лишь на то, чтобы заплакать.
Боже, как больно. Все тело покалывает, тяжело дышать.
– Это кто-то из свиты?
«Браил!» – в очередной раз беспомощно разомкнула губы.
Кажется, я сейчас потеряю сознание.
– Тебе дали таинство?
В ответ смогла лишь распахнуть глаза и посмотреть на мужчину, мысленно умоляя, чтобы он все понял.
«Помоги мне…» – чувствуя, что уплываю, подумала я и начала падать.
– Мою мать! – Энлиль едва успел подхватить девушку, до того как она ударилась о столешницу затылком. – Катя?
Мужчина аккуратно похлопал девушку по щекам, затем немного прибавил силы.
– Снежинка… что же ты такая хрупкая-то?! – ругаясь на самом деле на самого себя, Энлиль приложил одну ладонь ко лбу девушки, вторую – к ее груди. Сердцебиение Кати оказалось очень слабым, едва ощутимым.
«Стареешь…»
Энлиль сосредоточился, снимая с леди Снежинки свое воздействие и не понимая, как не почувствовал подвох сразу? Катя с самого начала реагировала на воздействие инкуба слишком сильно, слишком ярко. Энлиль давно не тренировался со своими способностями, но четко знал, что и трети положенного вливания не произвел.
Схема допроса всегда оставалась неизменной. Мрачная обстановка, чтобы пробить первый моральный щит, заставить подозреваемого занервничать. Запах гниющей плоти, свиная кровь, зловещий антураж. С девушками особенно действенно. Вторая атака – прикосновение. Слабое воздействие на эмоции, чтобы проверить, насколько податлив испытуемый. Совсем немного энергии хаоса, лишь бы сильнее раскачать собеседника.
Третий этап – допрос, с поддержкой контакта. Инкуб питался эмоциями, вбирал в себя все, что отдавал человек на допросе, – возбуждение, страх, вину, даже ложь. Пускай остальные в замке думают, что он с любовью и особым пристрастием истязает своих жертв, но Энлиль всегда действовал тоньше.
Вкусное лакомство и выполненные обязанности? Идеальное сочетание.
Но со Снежинкой он каким-то образом умудрился перегнуть палку.
– Давай, девочка, – убирая лишнее возбуждение и окутывая девушку коконом спокойствия, Энлиль говорил с Катей, чтобы она не уходила в беспамятство.
Давно, совсем давно, он слышал, что инкубы способны насылать истинное безумие, но сам Энлиль ни разу ни с кем не переходил эту черту. И не горел желанием это сделать сейчас. Особенно с невиновной.
В том, что Снежинка может быть убийцей, Энлиль не верил. Конечно, притворяться всякий умеет, но инкуб отчетливо улавливал вкус эмоций девушки. Она не убийца.
Она настолько открыта и несдержанна в своих чувствах, которые окружали ее плотным и вкусным туманом, что не смогла бы что-то утаить.
И Энлиль совершенно не собирался причинить ей вреда. Просто…
«Перестарался?»
Он не знал, что пошло не так. Сотни раз ведь проделывал одно и то же и никогда не ошибался.
– Катя, – произнес он спокойно. С тем, как он расшатал душевную часть девушки, ей сейчас нельзя испытывать лишних эмоций. Пугаться, например, подхватывая волнение своего палача. – Катя, открой глаза.
Снежинка послушалась.
Но стоило ей распахнуть веки, девушка зачем-то попыталась резко встать.
– Стой ты! – не сдержался Энлиль, понимая, что Катя только что чуть не упала.
Но резкий окрик сделал только хуже.
Словно загнанная лань, Снежинка понеслась, сваливаясь со стола на пол, попыталась встать, но опьяненное сознание не позволяло это сделать. Девушку шатало, она поскальзывалась на ровном месте, падала…
– Стой!
Вновь прижав ладонь к лицу Кати, Энлиль влил в девушку столько нейтральной энергии, что Снежинка должна не только в ту же секунду уснуть, но и проспит минимум до завтрашнего вечера.
– Прекрасно.
Энлиль аккуратно вернул девушку на стол и помассировал виски.
«Что ж… задание императора я, во всяком случае, выполнил…»
Он посмотрел на умиротворенную Снежинку, стараясь понять, насколько сильно расшатана ее нервная система и сколько времени потребуется, чтобы вернуть все в норму.
– Ох уж эти попаданки!.. – закатил Энлиль глаза.
Он определенно забыл сделать поправку на происхождение девушки. Но в этом своей вины не видел. До этого он всего раз встречался с настоящей попаданкой. И то не проводил на той девушке никаких экспериментов.
А здесь Катя…
– Снежинка, – вздохнул Энлиль, поднимая ее на руки.
Он без труда отпер дверь и направился в свою комнату.
Палачей никто не любит. Жить в столице, где окружение беспрерывно напитывает воздух своими гнилыми эмоциями, Энлиль никогда не мог. Большие города вредили инкубу, плохое самочувствие сопровождало круглыми сутками. Найти уединенное место на довольно долгий срок почти никогда не удавалось, слишком быстро менялся мир. Плюс, возникала проблема со здоровым питанием. Далеко от людей, слишком близко к людям… Как ни крути, Энлиль сталкивался с проблемами.
Пока не нашел выход. Императорский палач! Личные покои в заброшенной части дворца, где никто не беспокоит. Только редкие гости из императорской свиты, которые призывают на службу. Ну и преступники, куда без них? Ими можно было питаться, даже выпивать досуха, если вынесен смертный приговор. Императору дела не было, как именно умирают сосланные на казнь. Плюс, всегда хватало материала для практики по некромантии.
Заглядывая в свое отражение, Энлиль со спокойной душой понимал, что не подводит наследие своих родителей. Разве что обучение никогда не закончится. Как и ошибки.
Энлиль опустил девушку на свою кровать. Бледная и хрупкая. Ее тело начинал пробивать озноб.
Он накрыл девушку одеялом и направился на выход. Прежде чем покинуть комнату, Энлиль задержался у дверей.
Немного усилий и из угла вышло умертвие бурого волка. Густая, но местами отсутствующая шерсть, пустые глазницы, клыкастая пасть.
– Никого не пускать. Девушку не трогать, – приказал некромант-любитель, после чего вышел из собственных покоев.
К императору Энлиль шел быстро, прекрасно понимая, что не знает, какие сюрпризы может еще устроить Снежинка. Если она проснется… И увидит восставшего волка…
Энлиль прибавил шага, в тронный зал вошел, не дожидаясь приглашения. Даррион, как только увидел гостя, поднялся с трона.
– Ну, что? Вы закончили?
– Закончили, – мрачно кивнул Энлиль.
– И? – надавил Даррион.
– Леди Кати невиновна. К отравлению вашего отца она не имеет никакого отношения.
– А кто тогда? И почему у нее с собой был яд? Браил проверил пузырек, это тот же яд, которым отравили отца.
«Значит, Браил?»
Энлиль обвел зал взглядом, ища старого прощелыгу, который сыграл важную роль в обвинении леди Снежинки.
– Не могу знать, ваше величество. – Энлиль сложил руки за спиной. – Вы знаете, девушки создания нежные. Боюсь, леди Кати не выдержала… нашего общения…
Он не любил врать, но и никогда не говорил, как именно пытает людей, не вдавался в подробности. Раскрывать способности перед теми, кто так и норовит перегрызть глотку ближнему? Энлиль предпочитал оставаться в стороне.